Среда обитания - 10

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 31)

    Минуту спустя мы уже сидели за чисто выскобленным столом, а разбитные девушки в длинных сарафанах, цветастых платках и белоснежных передниках, хихикая и перемигиваясь, споро заставили его дымящимися мисками и горшочками. Мы накинулись на еду, и минут пятнадцать за нашим столом царило молчание, прерываемое только постукиванием посуды и позвякиванием ножей и вилок. Наконец, утолив первый голод, я расслабленно откинулся на спинку стула и огляделся.
    Насколько можно было судить, обеденный зал, или как еще можно было бы назвать это помещение, основным предназначением которого являлось обеспечение оголодавших посетителей здоровой пищей, занимал большую часть первого этажа. Вдоль противоположной от входных дверей стены проходил длинный прилавок, за которым традиционно царил, очевидно, хозяин заведения – толстый слав гигантского роста в стерильно-белом переднике и с неизбежным полотенцем на плече. Правда, стаканов он не протирал, предпочитая внимательно наблюдать за расторопностью обслуживавших посетителей девушек. Наверное, это правильно, что все владельцы таверн и харчевен, с которыми мне приходилось иметь дело, являлись ходячей рекламой обильного питания, подумал я: к тощему хозяину подобного заведения сразу же испытываешь определенное недоверие. Остальное пространство занимали разнокалиберные столы со стульями и лавками, за исключением небольшого возвышения посреди зала, на котором как раз устраивались странствующие менестрели: двое немолодых мужчин и одна совсем юная эльфийка. Мужчины, похоже, относились к разряду «музыкантов-универсалов», поскольку количеству всевозможных инструментов мог бы позавидовать сводный военный оркестр. Разместив все это многообразие в одном им доступном порядке, они принялись деловито настраивать инструменты с помощью камертона. Эльфика же, присев на небольшую табуретку у самого края возвышения, задумчиво пощипывала струны лиры, извлекая из них череду завораживающе-хрустальных звуков.
    Зал постепенно заполнялся. Принесли десерт, но есть я уже не мог – мяса оказалось слишком много, а творог так вообще был выше всяких похвал. Луговой же, при его худобе ухитрившись съесть раза в два больше меня, тем не менее с видимым удовольствием принялся за фруктовый салат со взбитыми сливками. Анди что-то тихо втолковывала Отиру, который продолжал невозмутимо поглощать содержимое тарелки; при этом глаза его то и дело цепко обегали все помещение.
    И в этот момент эльфийка запела. Мне частенько приходилось бывать на выступлениях певцов, прославленных и не очень – в славгородском «Доме лицедеев» то и дело проходили какие-то концерты, да и университетский театр не мог пожаловаться на недостаток талантов. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я сейчас услышал.
    Зал заворожено затих. Прекратился стук ножей и вилок, девушки-разносчицы застыли изваяниями, а голос креп, манил, охватывал и не отпускал. Казалось, все звуки мира, да что мира – самого Мироздания смешались в этом голосе.
    Эльфийка пела, по-прежнему сидя на табуретке, задумчиво глядя куда-то поверх голов; музыканты вторили ей на своих инструментах, и это невероятное сплетение голоса и музыки вызывало ни с чем не сравнимые ощущения.

    Королева Луны. Звездопад
    В эту ночь не дает нам уснуть.
    Не старайся вернуться назад,
    Не пытайся продолжить свой путь

    Ты на миг оторвись от всего,
    Что мешает нам в жизни порой.
    Ты взлети высоко-высоко,
    И узнай, где живет твой герой.


    —Песня Хорульфа, - прошептала Анди, глядя на исполнительницу. Отир кивнул и еще раз обвел помещение внимательным взглядом – похоже, он был единственный, кто не попал под очарование волшебного голоса.

    Он придет – и закружит метель,
    В белый сумрак окрасятся сны.
    Колыбельную тихо свирель
    Напоет Королеве Луны.

    Королева Луны. Над тобой
    Чуть колышется звездный шатер.
    Бьет о скалы вечерний прибой,
    И уютно вздыхает костер.


    Я стиснул зубы и закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мирилла! Передо мной возник образ любимой – тяжелый водопад иссиня-черных волос, тонкий овал лица цвета бронзы, и глаза, лучистые, когда она улыбалась, и опасно-фиолетовые, когда сердилась. Глаза, в которых для меня был сосредоточен весь мир…

    А под утро бродяга-туман
    Прикорнет на траве луговой.
    И печальных гусей караван
    Проплывет над твоей головой.

    Изойдет позолотой восток,
    И по гребню лазурной волны
    Соскользнет гроздь жемчужин в песок
    Для тебя, Королева Луны.


    Сердце мое вдруг заколотилось, и я прижал левую руку к груди, стараясь унять сердцебиение. Сердце не унималось, я принялся незаметно массировать его, и только через какое-то время понял, что сердце здесь ни при чем: это пульсировало кольцо на мизинце левой руки. Пульсировало сильно, и частота пульсации быстро нарастала.

    Глава 13

    —Дядюшка! – мой голос диссонансом ворвался в волшебное пение. – Кольцо!
    Луговой резко повернул голову ко мне, глаза у него были неожиданно ясные, взгляд осмысленный. Создавалось впечатление, что выступление юной эльфийки на нем тоже особо не сказалось. Отир с Анди уже развернулись так, чтобы прикрыть меня своими спинами. И когда только успели, подумал я.
    —Направление чувствуешь? – негромко спросил магистр. Голос его был спокоен, только металлических ноток в нем слышалось чуть больше, чем обычно.
    —Нет, - так же тихо отозвался я, блуждая глазами по залу. Пульсация достигла определенной частоты и более не менялась. – Похоже, источник опасности остановился.
    —Так, уходим, только тихо. – Луговой неторопливо поднялся и двинулся к прилавку. Я с трудом встал (тело уже болело не так сильно, но ляжки и задницу жгло огнем, явно смозолил) и попятился за ним, продолжая шарить взглядом по залу.
    —Может, стоит остаться? – спросила Анди. Она двигалась немного боком, по-прежнему прикрывая меня. Отир шел замыкающим. – Все-таки здесь людно и светло.
    В этот момент эльфийка закончила петь, и публика разразилась аплодисментами и одобрительными криками.
    —Нельзя, - покачал головой магистр. – Мы не знаем, что за опасность нам угрожает, и откуда ожидать удара. Кроме того, я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Племяш, твои вещи у тебя с собой?
    —Естественно, - продолжая пятиться, я поправил ремень сумки на плече. – Только вот ноги как чужие…
    —Переживешь. И, Драгомир, перестань корчить из себя рака, иди нормально. Поверь, ребята лучше нас с тобой отслеживают обстановку.
    Частота пульсации вдруг снова стала нарастать.
    —Опасность приближается! – выдохнул я.
    —Или мы приближаемся к ней. Ну-ка, сменим направление.
    Теперь мы пробирались к выходу, и замыкающим оказался магистр. Людей в зале собралось столько, что яблоку упасть было негде. Эльфийка снова запела, на этот раз веселую песню, похоже, фермерскую, потому что зал дружно подхватил припев по-славски, хотя девушка пела на родном языке.
    —Частота пульсации снижается, - доложил я, с извинениями протискиваясь мимо хорошенькой толстушки-разносчицы. В ответ девушка улыбнулась и бросила на меня многообещающий взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Кстати, мы расплатились за ужин? – вдруг спохватился я.
    —Вот молодец! – восхитился Луговой. – У нас тут с минуты на минуту возникнут проблемы, а он печется о соблюдении условностей. Да заплатил, не переживай. Авансом, так что Окорок в накладе не останется.
    —Кто? – переспросил я.
    —Хозяин заведения. Конечно, фамилия у него другая, но все привыкли называть его Окороком. Ты лучше следи за кольцом.
    Оставив за собой ярко освещенный зал и волшебное пение, мы выскочили на резное крыльцо в звездную темень.
    —Отир, давай за нашими лошадьми, - приказал Луговой. Дознаватель коротко кивнул и, легко перемахнув через перила, исчез во мраке.
    Магистр повернулся ко мне:
    —Ты уж прости, племяш, опять тебе придется трястись верхом, - извиняющимся тоном сказал он.
    —Ну, не мне одному, - пробормотал я, пытаясь разглядеть окрестности боковым зрением. – А почему, интересно, двор не освещен?
    —Не знаю, - пожал плечами Луговой. – Может, из экономии. Что кольцо?
    Пульсация значительно уменьшилась, частота ее колебалась, словно то, что ее вызывало, кружилось на одном месте, о чем я и поведал магистру.
    В этот момент из темноты донесся конский топот, и перед крыльцом выросли пофыркивающие тени.
    —Быстрее! – в голосе Отира слышалось напряжение.
    Луговой потянул меня за собой и, сунув мне в руки поводья Серенькой, буквально зашвырнул меня на лошадь. Я зашипел от боли – твердые, однако, эти кавалерийские седла!
    —Конюха я так и не нашел, пришлось взламывать замок. – Отир словно оправдывался. – Оставил возле двери несколько монет, в качестве компенсации.
    Кольцо вдруг запульсировало с новой силой.
    —Кольцо! – заорал я.
    —Вперед! – прошипел Луговой, посылая своего гнедого вскачь. – Отир, прикрой!
    Я пришпорил Серенькую каблуками, и лошадка неожиданно бодро рванула за гнедым – я чуть из седла не вылетел, но, слава Создателю, удержался. Анди последовала за мной, и последнее, что я успел разглядеть, вылетая за широко распахнутые ворота – темную фигуру Отира, неподвижно сидевшего на коне посреди постоялого двора.
    Вскоре выяснилось, что галопом ехать гораздо комфортнее, чем рысью: нужно только приподняться в стременах, и сразу возникает ощущение полета. Магистр вел нас по одному ему известному маршруту; судя по звездам, двигались мы на восток.
    Скачка продолжалась минут сорок. Я уже перестал чувствовать нижнюю половину тела, когда Луговой резко затормозил и перехватил поводья моей лошади.
    —Племяш, что кольцо?
    Я прислушался. Кольцо словно уснуло, никакой пульсации не чувствовалось, даже фоновой.
    —Похоже, оторвались, - сказал я.
    —Ты уверен? – магистр соскочил с коня и, судя по звукам, потянулся – темень стояла, хоть глаз выколи.
    —Уверен, - твердо сказал я.
    —Ну, тогда можно спешиться. Подождем Отира. Кстати, Драго, подержи пока моего гнедого, мне отлить нужно. Анди, заткни уши и закрой глаза.
    —Ничего, дядя Слава, мне не привыкать, - дознавательница подошла ближе и принялась вытирать свою лошадь пучком травы. – Тем более, что вы все равно пойдете вон за те кустики.
    Я со стоном сполз с лошади и, ухватившись за гриву, с трудом выпрямился.
    —Какие кустики? – со стороны магистра послышались какие-то звуки, словно луговой что-то завязывал. - Ах, эти кустики! Да, мне бы твое зрение, красавица. Без ночных стекляшек я бы их никогда не разглядел
    —Для этого нужно родиться эльфом…
    —А при чем здесь эльфы? – спросил я, оглядываясь по сторонам. Хотя небо было усыпано крупными яркими звездами, уже на расстоянии нескольких шагов разглядеть что-либо было весьма проблематично.
    —При том, что Анди эльф. И Отир тоже, если ты до сих пор этого не понял, - Луговой вдруг оказался рядом и что-то сунул мне в руки. – Закрепи вот это на голове.
    —Эльфы? – недоверчиво переспросил я, вызывая в памяти типично славские лица спутников. – Вы серьезно?
    —Серьезно, - я вздрогнул – голос Анди раздался над самым ухом. – Мы «выдры»…
    Вот оно что! Мастера перевоплощения, бесшумного боя и шпионажа. Тягаться с ними могли только коронные «хамелеоны», да и то лишь в боевой технике.
    —Значит, вы не дознаватели? – я повернулся лицом к девушке, одновременно пытаясь повязать на голову бандану с вшитыми в нее кристаллами ночного зрения.
    —Ну почему же, - ловкие руки Анди помогли мне справиться с повязкой, и темнота вдруг растаяла, уступив место серому дню – именно так воспринимается окружающий мир посредством «ночных стекляшек». На губах девушки блуждала легкая улыбка. – В данный момент дознаватели. Вчера же мы были артистами. А завтра станем рыбаками. Такова профессия…
    —Понятно, - я решил ничему больше не удивляться. «Могу выделить парочку выдр», вспомнились мне слова старшего дознавателя Куньи, проникшие в мой затуманенный рассудок, когда я лежал в палате. Значит, не обманул толстяк, сдержал слово.
    —Есть предложение перебраться под прикрытие вон той группки деревьев, - Анди кивнула в сторону нескольких то ли акаций, то ли каштанов, венчавших вершину пологого холма – в ботанике я не силен, хотя откуда здесь, на равнинной местности, каштаны. – Там и дождемся Отира.
    До обозначенных деревьев было саженей сто-сто двадцать, и я на удивление довольно бодро проковылял это расстояние. Конечно, можно было бы проехать верхом, как это сделали Анди с магистром, но сама мысль о необходимости вновь карабкаться в жесткое и неудобное седло вызывала во мне отнюдь не священный трепет.
    Расседлав лошадей и задав им корма из седельных сумок, мы устроились под сенью самого большого дерева, которое таки оказалось акацией. У подножия холма бил небольшой, но очень чистый ключ, что тоже было очень кстати; из-за поспешного бегства с постоялого двора мы не успели запастись водой. Наполнив фляги и вволю напившись, мы уселись на расстеленных попонах, от которых шел «здоровый запах лошадиного пота», как поэтично выразился Луговой, и завернулись в одеяла – было достаточно свежо, а костер разводить мы не решались, чтобы не привлекать внимания.
    Я с интересом огляделся. Благодаря волшебству «ночных стеклышек» темнота полностью сдала позиции, и видимость была ясной до самого горизонта. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась всхолмленная равнина, испрещенная темными островками не очень буйной растительности – в основном, кустарниками и группками деревьев.
    —Интересно, здесь живет кто-нибудь? Ну, за исключением того безымянного поселка, откуда мы так бодро рванули, - поинтересовался я, ни к кому особо не обращаясь.
    —Конечно, живут, - отозвалась Анди. Эльфийка лежала на спине, закинув руки за голову и задумчиво глядя в звездное небо. – Сейчас равнина кажется безжизненной, но не пройдет и нескольких дней, как зеленая трава буйно попрет из-под земли, и к концу кветня достигнет высоты по пояс. Вот тогда здесь будет не протолкнуться от тучных стад, которых фермеры выгонят на выпас, и от временных палаточных городков, в которых весь сезон будут обитать пастухи и охранники.
    Я поймал себя на мысли, что, прожив на свете более двадцати лет, так и не удосужился ознакомиться с природой родной земли поближе. Анди умолкла и, похоже, задремала. Невдалеке неторопливо прохаживался Луговой, то и дело обращая свой взор на запад, очевидно, высматривая Отира. «Племяш, как кольцо?» - это была единственная фраза, которую я от него услышал за прошедшие полчаса.
    Ноги начали затекать, и я решил их размять. Однако попытка подняться не увенчалась успехом – тело словно одеревенело, и любое движение вызывало острую боль во всех мышцах. Я не выдержал и застонал.
    —Что, плохо? – в голосе Анди сквозило участие.
    —Ну, отрицать это было бы некорректно, - сквозь зубы пробормотал я.
    —Ладно, снимай камзол, буду приводить тебя в порядок.
    На мгновение я остолбенел.
    —В каком смысле, снимать?
    —Полностью. – Анди уже стояла на ногах, стягивая с себя куртку. Под ней на эльфийке была надета толстая льняная рубашка, соблазнительно топорщившаяся на груди.
    —Э-э… ты уверена? – растерянно спросил я, косясь на фигуру магистра неподалеку.
    —Уверена. Я очень хорошо владею искусством целебного массажа. И не льсти себе – конечно, парень ты симпатичный, но ЭТИМ я не занимаюсь с теми, кого сопровождаю. И потом, у меня есть жених, что уже кое к чему обязывает.
    —Да я не это имел в виду, - я почувствовал, что краснею.
    —Я знаю, - спокойно сказала Анди, деловито засучивая рукава. – Давай, разоблачайся, и ложись на живот. Дядя Слава, если вас не затруднит, принесите мне, пожалуйста, мою седельную сумку.
    Последующие четверть часа слились для меня в нескончаемую череду боли, наслаждения, замутнения и просветления. Пальцы у эльфийки оказались железными, а ладони жесткими. Анди ухитрилась не пропустить ни одного вершка моего тела, и когда она закончила, у меня было ощущения, что меня вначале бросили в ледяную воду, а затем сунули в раскаленную печь.
    —Все, можешь одеваться. После этого рекомендую немного походить. – Анди, нисколько не запыхавшись, тщательно стерла остатки земляного масла с моей спины.
    Я принялся одеваться, с удивлением чувствуя, что тело снова повинуется мне. Впервые с момента исчезновения Мириллы я ощутил биение жизни – похоже, сработало пресловутое «златолесское волшебство», о котором я много слышал, но с которым до сих пор не сталкивался. Нет, память о подруге продолжала жить во мне, и ее судьба оставалась самым главным для меня. Просто мысли о ней не были уже столь остры и всепоглощающи – как тупая хроническая боль: с ней можно жить, но привыкнуть – никогда.
    —Что-то долго Отир не появляется, - в голосе Лугового было больше недоумения, чем тревоги. – По моим подсчетам, нагнать нас он должен был еще с полчаса назад.
    —Сейчас выясню, - Анди повернулась лицом к западу и, закрыв глаза, замерла. –Я его не чувствую, - спустя некоторое время сообщила эльфийка. Как-то уж очень спокойно.
    —Это как? – не очень уверенно осведомился я.
    —Дело в том, что многие «выдры» обладают особыми свойствами, назовем их парапсихологическими, - пояснил Луговой. В бандане с «ночными стекляшками» он сейчас здорово напоминал виноторговца с юга, какими их привыкли выводить некоторые авторы приключенческих романов. – И способны чувствовать друг друга. Иногда даже телепатически общаться между собой, в особенности, если это напарники.
    —Или партнеры, - Анди танцующей походкой прошлась к своей лошади и вдруг оказалась в седле. – С Отиром я уже лет семьдесят, так что периодически могу с ним общаться на расстоянии. Такое впечатление, что он по какой-то причине заблокировал свое сознание. Съезжу, проверю. Капитан, оставайтесь здесь и ни при каких обстоятельствах не покидайте этого места. Я сейчас наброшу защитный экран, - с этими словами эльфийка пустила коня вскачь и, сделав круг вокруг холма, одновременно выполняя руками какие-то пассы, умчалась на запад.
    —Капитан? – я выжидательно взглянул на Лугового.
    —Долго рассказывать, - буркнул магистр. – Ладно, давай разводить костер.
    —А как же конспирация?
    —Мы теперь накрыты защитным колпаком, так что обнаружить нас попросту невозможно. Заклинание «отведения взгляда» – слыхал, наверное?
    —Скажите, дядюшка, - я язвительно выделил последнее слово, - чего я еще не знаю? Что еще мне предстоит узнать о вас и обо всем происходящем? И почему, Хаос меня возьми, именно я оказался замешанным во все это?
    — Если тебя не затруднит, наломай сухих веток с деревьев, - похоже, Луговой, как всегда, пропустил мои вопросы мимо ушей. – И постарайся развести костер. А я пока займусь лошадьми.
    Кипя от злости, я отправился рубить сучья - баселард справлялся с этой работой просто великолепно. Как же, лошадьми он займется! Чем там заниматься, лошади стоят себе спокойно и овес перемалывают. Просто нашел повод снова ускользнуть от расспросов. Ладно, «дядя Слава», я парень терпеливый и целеустремленный. В конце концов, докопаюсь до истины, но тогда не обижайся.
    —А почему нельзя было сразу окружить нас защитным экраном? – я вывалил охапку сухого хвороста на землю и принялся разводить костер. Луговой, покрутившись возле лошадей, присел рядом.
    —Потому что в этом случае Отиру трудно было бы нас найти. Помимо обеспечения «отвода глаз», экран глушит любое проявление магической активности, при этом данная особенность справедлива в обоих направлениях.
    —То есть?
    —Ну, для человека, окруженного защитным экраном, так же недоступно обнаружение магической активности за его пределами, как и для внешнего наблюдателя не по силам отслеживание той волшбы, что творится на территории, ограниченной экраном.
    — Тогда и кольцо сейчас не должно срабатывать, я так понимаю?
    —По идее, не должно, - согласился магистр, подбрасывая сучья в огонь, - хотя ты не хуже моего знаешь, что, когда имеешь дело с магией, ничего нельзя гарантировать.

    Продолжение 32)

    —Интересно, и кто это на нас устроил охоту? – я подтянул одеяло поближе и улегся на спину. От костра тянуло приятным теплом, глаза закрывались.
    —Трудно сказать, - голос магистра доносился словно из далека. – Ладно, племяш, поспи, я постерегу…

    Казалось, прошло всего несколько минут с того момента, как я соскользнул в объятия сна, а магистр уже немилосердно тряс меня, стараясь пробудить.
    —Племяш, подъем. Анди вернулась.
    Я с трудом продрал глаза. Восточная часть небосклона посерела, над западным горизонтом низко висел узкий серп луны. Снизу по склону холма поднималась эльфийка, ведущая лошадь на поводу.
    —Сколько я спал? – невнятно спросил я, пытаясь справиться со сном.
    —Часа три, - Луговой был собран и деловит. – Анди, где Отир?
    —Погиб, - девушка принялась расседлывать лошадь.
    —Что?! – одновременно выдохнули мы с магистром; сон сняло с меня как рукой.
    —Погиб, - спокойно повторила Анди, продолжая методично заниматься своим делом. – Я обнаружила его тело в нескольких десятках саженей от постоялого двора. Похоже, он дрался, и дрался долго – земля вокруг была изрыта, а мертвые руки так и не выпустили клинок… – Эльфийка замолчала и как-то потерянно взглянула на нас.
    —А… э-э… противник? – подыскивая слова, осторожно спросил Луговой.
    —Вот это-то и странно, - Анди снова взяла себя в руки. – Ни одного трупа. Либо Отиру не удалось никого убить, либо оставшиеся в живых забрали своих павших с собой.
    —Ты думаешь, нападавших было несколько? – все услышанное не укладывалось у меня в голове.
    —Думаю, несколько, - вместо девушки ответил магистр. – Ты, вообще, представляешь себе, что такое «выдра» в боевом режиме?
    —Или же противник был один, но такой, который оказался Отиру не по зубам, хотя это и маловероятно, - Анди подошла к костру и, присев на корточки, протянула к огню ладони. Мы с магистром присоединились к ней.
    Некоторое время мы бездумно глядели на пляшущие языки пламени.
    —А конь Отира? – нарушил молчание магистр.
    —Наверное, ушел домой, на ферму, - пожала плечами эльфийка. – Во всяком случае, следы подков вели на запад, и не похоже было, чтобы на нем кто-то сидел. И еще одна странность…, - Анди умолкла. Мы терпеливо ждали. – Там не было других следов, кроме следов Отира и коня, - наконец, сказал она. – Словно нападавший или нападавшие летели по воздуху.
    —Может, силар, или еще какая нечисть? – предположил магистр.
    —Нет, - покачала головой эльфийка. – Во-первых, я бы их почуяла. Да и не в обычаях этих тварей оставлять тело нетронутым. Кроме того, последнего силара, если мне не изменяет память, извели лет пятнадцать назад. Во-вторых, даже если бы это оказался силар, Отир справился бы с ним играючи.
    Силары. В свое время эти прожорливые порождения Хаоса, полуптицы-полуящеры размером с теленка, доставили немало хлопот фермерским хозяйствам воеводства, уничтожая скот и зачастую нападая на людей. Никто не знал, откуда они взялись, да это особенно никого и не интересовало, за исключением, разве что, немногих специалистов-биологов и мастеров защитной магии. После того, как повадки этих тварей были изучены в достаточной степени, на них открыли настоящую охоту, и в течение нескольких лет истребили полностью. У моего отца долго хранился клык силара, подарок одного из друзей-охотников. По-моему, к исчезновению этого вида нечисти приложила руку и армия, хотя официальные источники всячески подобные слухи опровергали, хотя почему – непонятно.
    —На теле Отира была только одна рана, колотая, - тем временем продолжала эльфийка, глядя в огонь широко раскрытыми глазами. – Только одна, но прямо в сердце. Нанесенная узким лезвием, наподобие стилета. Так что зверье здесь ни при чем.
    Я представил себе, что это должен быть за противник, который ухитрился одним точным ударом отправить на тот свет «выдру», и внутренне поежился.
    —Тело я кремировала, - закончила свое невеселое повествование Анди. – Оружие и личные вещи забрала с собой. Ладно, нужно ехать. Кто бы или что бы это ни было, от нас оно не отстанет.
    —На обратном пути ты ничего не чувствовала? – Луговой поднялся и, как-то сгорбившись, направился к лошадям.
    —Ничего, - покачала головой девушка. – Я специально сделала крюк, чтобы сбить возможную погоню со следа, но никто меня не преследовал. Сейчас сниму защитный экран…

    Очередной раз кольцо дало о себе знать перед самым рассветом. Мы успели удалиться от места нашей стоянки верст на пятнадцать, когда началась легкая пульсация, о чем я незамедлительно доложил Луговому. Магистр только тряхнул головой и перевел гнедого в галоп. Серенькая тут же прибавила ходу, но я был к этому готов; кроме того, практика, пусть и небольшая, уже начала приносить явные плоды. За все это время Анди, прикрывавшая нас с тыла, не произнесла ни слова. Мне тоже было не по себе – некоторый подъем, который я ощутил после массажа, исчез бесследно, начинала прогрессировать депрессия. Я чувствовал себя виновным в гибели Отира, и, подсознательно ища себе оправдания, только усугублял собственную вину.
    Пульсация медленно нарастала – похоже, нас неуклонно настигали, хотя взмыленные лошади неслись бешеным аллюром.
    —Магистр! – крикнул я, таиться уже смысла не было. – Нас догоняют!
    —Вперед! – прорычал Луговой, нахлестывая и без того выкладывающегося гнедого. – Нам бы реку проскочить, там легче будет…
    Холмистая равнина уступила место редколесью, за которым виднелась сплошная темная полоса густого леса. К моему удивление, магистр резко свернул на юг, и теперь мы скакали параллельно лесному массиву.
    —Почему не в лес? – выдохнул я.
    —Потому, что ты зависнешь на первой же ветке, - не оборачиваясь, отозвался Луговой. – А я на третьей… Доберемся до просеки, там свернем в лес…
    —Вон они! – неожиданно выкрикнула Анди, указывая рукой назад. – Догоняют!
    Я обернулся. Между пологими холмами вилось облако пыли, до него было еще версты две, но оно разрасталось прямо на глазах, и вскоре можно было уже различить фигурки всадников.
    —Их там не меньше десятка! – Анди ловко развернулась в седле и теперь сидела спиной вперед. Луговой оглянулся и попридержал гнедого, с которого клочьями летела пена.
    —Кто? – крикнул он. Кольцо пульсировало не переставая.
    —Уланы, - приложив ладонь козырьком ко лбу, доложила Анди. – Странно. Даже со значком. Точно, полный десяток.
    Насколько я помнил, полный десяток насчитывал от двенадцати до семнадцати солдат.
    —И под ними дарсийские иноходцы!
    Тогда понятно, почему они сумели нас догнать: быстрее дарсийских иноходцев в Короне скакунов не было. Но почему нас преследуют наши же солдаты?
    —Магистр, что происходит? Почему нас преследуют наши? – озвучил я вышеизложенную мысль.
    —Форма не всегда соответствует содержанию, - отозвался Луговой, внимательно разглядывая приближавшуюся кавалькаду. – Это ты должен был усвоить еще на уроках философии.
    —«Обманки»? – деловито осведомилась Анди. К этому моменту наши обессиленные лошади перешли на шаг, и заставить их двигаться быстрее не было никакой возможности.
    —Или «оборотни», - отозвался Луговой. – Хотя, если даже они те, за кого себя выдают, кто знает, чья рука их направила… - неопределенно закончил он.
    —Может, они вообще не по нашу душу? – осторожно предположил я, хотя кольцо явно свидетельствовало об обратном.
    —Все может быть, - магистр глубоко вздохнул и, сунув руку за отворот камзола, извлек оттуда сложенный вчетверо лист плотной бумаги. – Ладно, если это действительно «наши», подорожная может пригодиться.
    —Все равно сбежать от них мы не сможем, - Анди соскользнула на землю и принялась ослаблять подпругу. – Лошади слишком устали.
    Преследователи приблизились и, ощетинившись пиками, взяли нас в полукольцо. Командовавший ими сотник, убеленный сединами ветеран, не спеша подъехал ближе и, натянув поводья, несколько секунд внимательно рассматривал нас. Никто не проронил ни звука. Кольцо пульсировало с частотой мерцательной аритмии, довольно неприятное ощущение.
    —Ладно, Персил, не томи, - нарушил молчание магистр.
    —Ну, вы и горазды бегать, - сотник устремил насмешливый взор на Лугового. – Еле вас догнали. Что, Радек, решил тряхнуть стариной?
    —А нужно было догонять? – магистр невозмутимо встретил взгляд собеседника.
    Сотник, названный Персилом, пожал плечами:
    —Мы люди военные, живем по Уставу, подчиняемся приказам. Впрочем, не мне тебе рассказывать, и так все прекрасно знаешь.
    —Значит, вы все-таки по нашу душу? – негромко заметила Анди.
    —По вашу, сударыня, а по чью же еще? Вернее, по душу этого молодого человека, - он указал на меня.
    —У меня подорожная за подписью воеводы Дробеша, - голос Лугового был спокоен, но металла в нем хватило бы не на одну кузню. – Вот она, - магистр развернул лист гербовой бумаги и протянул сотнику.
    Персил даже не взглянул на нее. Вместо этого он с интересом присматривался к Анди, которая к тому моменту закончила возиться с подпругой и вновь взобралась в седло.
    —Сударыня Шпат? – сотник подъехал ближе. – Вы ли это?
    —Вы ошиблись, сударь, - на типично славском лице эльфийки застыло высокомерное выражение. – Не имею чести быть с вами знакомой.
    —Да бросьте вы. Если в следующий раз вам захочется провести старика Персила, смените ваши ухватки при работе с лошадью. Кстати, мы как раз проезжали мимо места, где вы кремировали тело вашего напарника – мастерская, нужно отметить, работа.
    Анди равнодушно посмотрела на сотника и отвернулась.
    —Персил, по-моему, ты слишком много себе позволяешь, - прошипел Луговой. Глаза его метали молнии, и я невольно поежился: не хотелось бы мне сейчас оказаться у него на пути.
    —Прости, Радек, служба. Кроме того, моя подорожная круче твоей, - с этими словами сотник протянул магистру небольшую овальную пластину, отливавшую синим. – Узнаешь документ?
    Впервые я увидел, чтобы Луговой растерялся. Он порывался что-то сказать, но слова застревали в горле, и единственное, на что он сподобился, было несколько нечленораздельных звуков, в которых явно угадывались проклятия.
    —Я так и думал, что ты оценишь, - удовлетворенно кивнул Персил, убирая пластину в нагрудный карман. – Так что, уважаемые, с этого момента дальнейший ваш путь полностью совпадает с маршрутом моего подразделения, хотя, как я подозреваю, он в значительной степени отличается от ваших первоначальных планов.
    —Дядюшка, что происходит? – меня, наконец, прорвало.
    —А я и не знал, Радек, что у тебя есть племянник, - сотник смерил меня взглядом, затем так же оценивающе взглянул на Лугового. – Да, есть что-то общее. Кстати, парень, сдери ты эти усы, ну не идут они тебе. А ты, Радек, зря сбрил растительность, без нее у тебя солидности поубавилось.
    —Ну, так в чем дело? - я почувствовал, что закипаю: по какому праву этот урод над нами издевается? Пульсация кольца сделалась болезненной, и я принялся тереть мизинец.
    —Ладно, парень, сними кольцо, думаю, в ближайшее время оно нам не понадобится. – Магистр хмуро взглянул на меня. – А касательно твоего вопроса отвечу, что нас арестовали по обвинению в государственной измене.
    Мне показалось, что я ослышался.
    —В чем, в чем? – честное слово, большего бреда за всю свою жизнь мне слышать не доводилось.
    —Ну, я бы не был столь категоричен, - вмешался сотник. – Презумпция невиновности и все такое прочее. Скажем, так – вас задержали по подозрению в некоторых действиях, идущих вразрез коронному законодательству, подлинность которых будет доказана либо опровергнута в ходе дознания.
    —Я премьер-дознаватель Андинетта Хвощ, с особыми полномочиями, - Анди протянула сотнику какой-то документ. – Можете убедиться.
    Ситуация явно выходила на уровень абсурда. Я представил, как это все выглядит со стороны: разномастно одетые верховые тычут друг другу в лицо всякими бумажками, и невольно фыркнул. Затем искоса взглянул на магистра. Луговой сидел неподвижно и, похоже, о чем-то усиленно размышлял. Анди и сотник яростно спорили, стараясь говорить шепотом, однако время от времени до меня долетали отдельные слова типа «…полномочия…», «…но у меня приказ…», «…задержать…» - видимо, бумага эльфийки все-таки возымела определенное действие. Окружившие нас уланы, в основном, молчали, и только время от времени перекидывались короткими фразами. Пики они подняли, и разлохмаченные флажки лениво свисали вдоль древков – впрочем, я тут же вспомнил, что эти украшения имеют вполне утилитарное предназначение по сбору крови нанизанного на пику противника, дабы предотвратить размазывание красной жидкости по древку, поскольку, как известно, мокрое дерево становится скользким и его трудно удержать в руках. Я незаметно пересчитал солдат, их оказалось ровно пятнадцать, вместе с сотником. Полный десяток, о чем свидетельствовал и значок, черно-зеленые цвета которого говорили о принадлежности десятка к Стражам порядка. Помимо пик, каждый всадник был вооружен палашом и кинжалом; у некоторых к седлу были приторочены короткие кавалерийские мушкетоны в чехлах, а у одного за спиной висел многозарядный арбалет кальсского производства. Нас они словно не замечали, и меня это подсознательно бесило – к такому отношению я не привык.
    Наконец, по всей видимости, спорщики пришли к какому-то соглашению, поскольку сотник раздраженно махнул рукой и выкрикнул команду. В мгновение ока уланы построились в колонну по два.
    Анди подъехала к нам и натянула поводья:
    —Я убедила нашего нового знакомого доставить нас в ближайший дознавательный околоток, откуда можно было бы связаться с начальством и все выяснить.
    —Значит, нам предстоит посетить Свирколь, - подытожил магистр.
    —Похоже на то, - кивнула головой эльфийка. – Тем более, что мы все равно туда собирались.
    —Кто отдал приказ о нашем задержании? – спросил я.
    Луговой и Анди обменялись быстрыми взглядами, затем магистр неохотно ответил:
    —Сам Король.
    —И чем же это мы не потрафили Его Величеству? – я лихорадочно пытался сообразить, когда же это я успел наступить на мозоль Кардосу Второму. Ничего подходящего вспомнить так и не удалось, да и вообще в голове царил полный сумбур, усугубленный недосыпом и ночными гонками – только этим я мог объяснить свое довольно спокойное (если не сказать, отмороженное) отношение ко всему происходящему.
    —Трудно сказать, - Анди передернула плечами. – Думаю, скоро выясним.
    —Ну, и долго вы собираетесь здесь торчать, как шлюхи в ожидании клиента? – сотник начал проявлять нетерпение. Уланы, в колонну по два, по-прежнему не обращали на нас никакого внимания. – Лично у меня нет особого желания ночевать в чистом поле, когда для этого есть более подходящее место.
    —А вот хамить, Персил, совсем не обязательно. Во-первых, упомянутая тобой презумпция невиновности по-прежнему сохраняет за нами статус полноправных граждан Короны, пока не будет доказано обратное, а, во-вторых, из тебя такой же солдафон, как из меня архиерей. Так что нет нужды рядиться в чужую шкуру и стараться выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле. Кроме того, не забывай, что я выборный от университета в воеводском вече, со всеми вытекающими отсюда последствиями, - медленно процедил Луговой, в упор глядя на сотника.
    Похоже, сотник смутился. Во всяком случае, огрызаться он не стал, а просто повернулся к уланам и отдал приказ. Всадники расступились, и Персил молча показал нам рукой, чтобы мы заняли место в середине колонны. Затем прозвучала команда «Шагом!», и мы двинулись в путь: впереди шестеро улан, один из которых нес значок десятка, затем мы, а за нами остальные уланы. Сотник ехал сбоку, то и дело приподнимаясь в стременах и обозревая окрестности в небольшую подзорную трубу. Нас он демонстративно не замечал.
    Начинало припекать. Я снял камзол и остался в одной рубахе. Магистр и Анди последовали моему примеру. Баселард по-прежнему болтался у меня под мышкой, но никто из улан не обратил на него никакого внимания.
    —Насколько я понял, с сотником вы знакомы, - повернулся я к Луговому.
    —С Персилом, что ли?
    —Ну, другого сотника здесь вроде бы нет.
    —Знаком, - кивнул головой магистр. – Только он не сотник.
    —А кто?
    —Майор-дознаватель Особого коша Дознавательного приказа воеводства Светозар Персил. Проще говоря, офицер для специальных поручений.
    Я внутренне похолодел. Об Особом коше Дознавательного приказа предпочитали молчать, а если и говорили, то только шепотом и с оглядкой. Что же мы такое натворили, что за нас взялись особисты?
    —Анди об этом знает?
    —Еще бы ей не знать, - фыркнул Луговой. – Не забывай, она «выдра».
    —Похоже, Персил с ней тоже знаком, только знает он ее под иной личиной.
    —Велимир, пора тебе привыкнуть к тому, что жизнь – это не только наука и секс. Жизнь, по большого счету, ни что иное, как извечная игра со смертью, причем игроки постоянно меняют сторону, за которую выступают. Естественно, Персил прекрасно знает, кто такая Анди в действительности, и Анди знает, что Персил это знает, ну и так далее. Вместе с тем любая игра ведется по правилам, и все обязаны их соблюдать, иначе это уже будет не игра, а настоящий бардак.
    —А мы соблюдаем правила? – все, о чем говорил магистр, я, в принципе, знал и без него, однако до сегодняшнего дня мне просто еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.
    Луговой взглянул на меня с интересом:
    —Растешь, племяш, - он одобрительно потрепал меня по плечу. – Естественно, соблюдаем, только по своему.
    —Это как?
    —Ну, в данном случае правила не следует рассматривать как догму, это всего лишь свод указаний, которыми, по идее, в большей либо меньшей степени должны руководствоваться игроки, чтобы система не пошла вразнос. При этом каждый участник игры интерпретирует эти указания так, как ему выгодно, вместе с тем оставаясь в рамках дозволенного.
    —Кем дозволенного?
    —Правилами, естественно.
    Я почесал в затылке. Не понятно было, говорил ли Луговой серьезно или таким образом пытался скрыть тревогу. Последнее мне знакомо – обычно, когда я волнуюсь, то начинаю нести всякую ахинею. Хотя какой-то резон в его словах, бесспорно, был.
    —А уланы настоящие? – я решил сменить тему.
    —Не думаю, - покачал головой магистр. – Слишком старые и ушлые. Скорее всего, из того же Особого коша, приват- или страж-дознаватели, а может, среди них затесалась даже парочка секунд-дознавателей.
    Ничего себе! Никогда в жизни еще не видел столько дознавателей в чинах в одном месте. Нет, что-то здесь было не так. И потом, кольцо – если уланы оказались «своими», пусть даже и посланными задержать нас, почему же оно так реагировало? Я поспешил поделиться своими сомнениями с Луговым.
    —Я тоже об этом все время думаю, - негромко отозвался магистр, незаметно оглядываясь по сторонам. – Более того, если уж ты об этом заговорил – все это мне в высшей степени не нравится, - закончил он шепотом.
    —Естественно, кому хочется быть задержанным особистами не знамо за что, - так же шепотом отозвался я.
    —Я не об этом. Сам факт задержания еще ничего не значит, тем более, что причина мне, в общем-то, понятна.
    —Может, поделитесь все-таки со мной? – не удержался я.
    —Не сейчас, достаточно того, что я знаю, - отрезал магистр. – Анди тоже кое-что известно, но не все.
    —Значит, мы направлялись не в Огрист?
    —В Огрист. Через Свирколь.
    —Тогда почему…
    —Племяш, помолчи немного, ладно? Мне подумать нужно, - Луговой пришпорил гнедого и проехал немного вперед.

    (Продолжение 33)

    Я обиженно умолк: не хотите говорить – не надо, сам во всем разберусь. Разберешься? Ты? – тут же осадил я сам себя. Сколько раз ты уже произносил эту сакраментальную фразу, и до сих пор ни на шаг не сдвинулся в своих исканиях? Ты поклялся найти Мириллу самостоятельно, а вместо этого покорно следуешь указаниям других. Так что, уважаемый без пяти минут ассистент кафедры кристалловедения, заткнись и начинай думать. Все, детство закончилось, пора, наконец, принимать на себя ответственность. А ведь действительно, за все мои двадцать один год жизни я, по сути дела, ни разу ни за что не отвечал по настоящему. Сначала рядом находились родители, и самым большим потрясением для меня были походы к зубному лекарю. Затем родителей не стало, но им на смену пришла Мирилла, опека которой опять-таки практически не оставляла места для принятия мною каких-либо самостоятельных ответственных решений. Мне вдруг вспомнился наш школьный учитель этики, который как-то задал вопрос: «Чем мужчина отличается от мальчика?». Некоторые девочки покраснели, а мы с мальчишками принялись перемигиваться и глупо хихикать. Какое-то время учитель молча наблюдал за нашей реакцией, а потом сказал: «Если бы мужчина отличался от мальчика только ЭТИМ, то мы бы до сих пор рядились в шкуры и общались междометиями. Запомните, ребята: главное отличие заключается в том, что мужчина способен самостоятельно принимать решение и брать на себя ответственность за его последствия. То же относится и к женщинам, просто так уж сложилось в этом мире, что мужчинам, в основном, приходится думать не только за себя, но и за других». Тогда мы сочли подобное объяснение слишком сложным и витиеватым, но сегодня я вдруг отчетливо понял, насколько учитель был прав. И тут же все мои обиды на Лугового рассеялись без следа. Боги Порядка, и сколько я бы уже понаделал глупостей, если бы не этот человек!
    Наверное, магистр почувствовал смену моего настроения, поскольку снова поравнялся со мной, незаметно делая знак Анди приблизиться. Лицо Лугового было серьезным и даже несколько мрачным.
    —Через несколько минут мы въедем в лес, - негромко начал он. – Анди, мну нужно, чтобы твоя лошадь захромала. Сумеешь?
    —Легко, - на лице эльфийки не дрогнул ни один мускул.
    —Теперь ты. – Магистр повернулся ко мне. – Ответь мне на один вопрос: ты мне веришь?
    Я улыбнулся, но моя улыбка тут же угасла под тяжелым испытующим взглядом Лугового. Передо мной словно вдруг очутился совершенно другой, незнакомый человек, жесткий, бескомпромиссный и в то же время надежный, как дарсийский клинок.
    —Верю, - после длительного молчания ответил я и прямо посмотрел в глаза магиструю Взгляд его на мгновение смягчился, но лицо тут же приняло прежнее выражение.
    —Тогда пообещай мне одну вещь. – он снова умолк.
    —Какую? – невольно спросил я.
    —Что ты выполнишь любое мое распоряжение, каким бы абсурдным оно не показалось.
    Я удивленно воззрился на него, однако Луговой явно говорил серьезно.
    —А это поможет найти Мириллу и вернуть друзей? – после некоторого колебания осторожно спросил я.
    —Это поможет тебе не потерять себя. – И снова выжидательное молчание.
    Я растерянно огляделся по сторонам. Мы как раз подъехали к лесному массиву, и колонна принялась втягиваться под сень вековечных деревьев. Анди невозмутимо трусила рядом, сотник дремал в седле, остальные всадники равнодушно смотрели перед собой. Итак, впервые в жизни я столкнулся с необходимостью принять какое-то серьезное решение, и, похоже, никто не собирался мне в этом помогать. «Мужчина – это тот, кто способен принимать решение самостоятельно и полностью брать на себя за это ответственность». Что ж, пора вылезать из коротких штанишек.
    —Обещаю, - твердо сказал я и судорожно сглотнул.
    —Тогда возьми вот это, - магистр незаметно протянул мне небольшой сверток, который я быстро сунул в сумку.
    —А что там? – не удержался я.
    —Придет время, узнаешь, - удивительно, но в этот раз раздражения я не почувствовал, только какое-то тягостное ожидание.
    —Хорошо, - ответил я односложно.
    —Вот и прекрасно, - мне показалось, что в глазах Лугового мелькнуло облегчение. – Анди, давай…
    Не знаю, где эльфийка этому научилась, но ее лошадь вдруг захромала, да так активно, что даже мне, совершенному профану, стало ясно, что долго она идти не сможет. Мгновенно очнувшийся сотник выкрикнул приказ, и колонна остановилась.
    Анди соскочила на землю и принялась внимательно изучать «поврежденную» ногу лошади. Подъехавший сотник тоже спешился и присоединился к девушке.
    —Мне нужно отлить, - громко оповестил Луговой и подмигнул мне. Спрыгнув с седла, он потянулся и сделал мне едва заметный знак следовать за ним.
    —Подождите, я с вами, мне тоже нужно, - звучит, конечно, малоубедительно, ну да ладно, и так сойдет.
    —Камзол одень, тут прохладно, – отеческим тоном отозвался магистр, исчезая за ближайшим стволом, окруженным густым кустарником. - И сумку прихвати, там где-то должна быть бумага.
    —Только не делайте глупостей, я вас прошу, - сотник оторвался от созерцания лошадиной конечности, внимательно посмотрел на нас и, не оборачиваясь, бросил через плечо: - Кенарь, Хлоп, Качур, проводите сударей.
    Поименованные уланы отдали свои пики товарищам и, спешившись, последовали за нами. Я нырнул в кустарник и тут же наткнулся на магистра, замершего в позе, уж очень напомнившей мне какую-то боевую стойку. Сзади в тот же кустарник с треском вломились наши опекуны.
    Луговой сделал молниеносное движение, и три тела безмолвно осели на землю. Это было так неожиданно, что я даже не успел особенно удивиться. Магистр ухватил меня за отвороты камзола и потянул за собой куда-то в чащу.
    —Отдай кольцо, быстро!
    Я молча полез в карман и протянул ему белый ободок.
    —Сейчас ты двинешь на юг, никуда не сворачивай. Верст через десять доберешься до ручья. Пойдешь по течению, и еще верст через пять наткнешься на домик лесника. Лесника зовут Хрон, покажешь ему вот это, - магистр протянул мне какую-то брошь, которую я тут же сунул в карман, - и скажешь, что капитан шлет привет и спрашивает, не согласится ли уважаемый Хрон продать ему семь фунтов хорошо прокопченной рыбы. Запомнил?
    —А что потом?
    —Потом будет потом. Посмотришь в свертке. А теперь ударь меня в челюсть.
    —Что? – мне показалось, что я ослышался.
    —Ударь в челюсть. Со всей силы. Ну, быстро, - яростно прошипел он. – Ты же обещал во всем меня слушаться.
    Я кивнул и, закусив губу, с разворота въехал Луговому в подбородок. Не знаю, как челюсть, но рука у меня чуть не вылетела из сустава. Магистр покачнулся, однако на ногах устоял. Несколько секунд он ошалело вращал глазами (похоже, удар у меня все-таки получился), затем резко наклонился к одному из неподвижно лежавших улан, вырвал у него из рук мушкетон и, выдохнув в мою сторону «Беги!», выстрелил в воздух.
    Я рванул, не оборачиваясь. Сзади Луговой заорал не своим голосом «Засада!» и ломанулся куда-то в бок. Со стороны дороги донеслось несколько выстрелов, которые перекрыл зычный голос сотника, сыпавшего командами вперемежку с проклятиями.
    Прикрывая лицо рукой от хлещущих веток, я несся сквозь чащу, каким-то чудом уворачиваясь от древесных стволов, стараясь уйти как можно дальше от дороги. Мысли путались и улетали куда-то прочь, словно выветривались встречным потоком воздуха.
    Не помню, сколько времени я бежал – должно быть, достаточно долго. Пот заливал глаза, легкие работали, как кузнечные меха, в боку кололо, а ноги постепенно наливались свинцом. Уже давно растаяли все звуки, доносившиеся со стороны дороги, да и сама дорога осталась далеко позади, и исконную тишину леса нарушали только треск веток, сквозь которые я продирался, и мое хриплое дыхание.
    Я остановился, когда боль в боку стала нетерпимой и, присев, попытался восстановить дыхание. В груди бухало, перед глазами плыли разноцветные круги, и в какой-то момент мне показалось, что я сейчас просто упаду и задохнусь, однако спустя некоторое время я с удивлением ощутил, что по-прежнему жив и что дышать становится легче.
    Когда ко мне вернулась способность адекватно воспринимать действительность, я обнаружил себя на небольшой полянке, поросшей сочной травой, в которой весело журчал невидимый ключ. Раздвинув стебли, я добрался до ручейка и долго пил прохладную чистую воду. Потом я обессилено распростерся на мягкой траве и провалился в сон.
    Когда я проснулся, сквозь причудливые переплетения ветвей над моей головы проглядывали первые звезды. Еще раз напившись, я поднялся на ноги и огляделся. Лес молча наступал со всех сторон, и, казалось, выжидательно смотрел на меня мириадами невидимых глаз. Впервые в своей жизни я оказался в незнакомом месте в совершеннейшем одиночестве. Странное ощущение, никогда еще такого не испытывал, но, как говаривал старший дознаватель Куньи, все когда-нибудь происходит впервые.
    Сон здорово освежил меня. Итак, магистр велел идти на юг. Я выбрался на середину полянки и, задрав голову, попытался определить направление по звездам. Моих скудных познаний звездного неба все-таки хватило, чтобы сориентироваться на местности; выходит, не зря в школе я посещал уроки астрономии, хотя они шли у нас факультативом.
    В лесу смеркалось удивительно быстро. Нащупав в сумке бандану с «ночными стекляшками», я закрепил ее на голове таким образом, чтобы оба камня оказались прямо над глазами. Сумрак тут же расступился, и темная полоса леса распалась на отдельные деревья. Глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух, я поудобнее приладил сумку на плече и двинулся в путь.

    Глава 14

    Выдерживать направление на юг оказалось довольно непросто. Непролазная чащоба сменялась буреломами (или как там еще это называется); пару раз я проваливался в какие-то ямы, откуда чудом выбирался. Похоже, нога человека не ступала здесь очень давно, если вообще ступала, хотя звериных троп было предостаточно - во всяком случае, я так решил, что это тропы звериные. К сожалению, ни одна из них не была прямой, все они причудливо извивались между деревьями, так что, в основном, приходилось ломиться сквозь заросли, то и дело прорубая дорогу баселардом. Работа это была наблагодарной, длины и тяжести клинка явно не хватало, чтобы справиться с гибкими, зачастую усеянными вершковыми колючками ветвями, и мне оставалось только, изрыгая проклятия, выполнять обходной маневр. Если бы не «ночные стекляшки», думаю, я бы не сумел преодолеть к рассвету и десятой части пути.
    Направление я корректировал, в основном, на небольших полянках, то и дело встречавшихся среди исполинских сосен; здесь моему взору открывалось звездное небо, обычно неразличимое за переплетениями древесных крон, так что мне удалось не очень сильно отклониться от курса. Однако к рассвету звезды исчезли, и я начал судорожно вспоминать, на какой стороне ствола обычно произрастает мох – северной или южной. Оказалось, все-таки с северной, но не потому, что я об этом вспомнил, а потому, что именно мшистой стороной были обращены ко мне все деревья на моем пути. В сознании всплыли обрывки еще каких-то воспоминаний, что-то насчет густоты кроны, которая с северной стороны должна быть вроде пожиже, но я решил не углубляться и ограничиться мхом. Конечно, будь у меня компас, все значительно бы упростилось, но компаса не было, так что приходилось рассчитывать только на огрызки тех знаний, которые мне удавалось выудить из памяти.
    На очередной полянке я решил устроить себе привал, а заодно и провести ревизию содержимого сумки. Помимо одежды, большой металлической кружки и письменных принадлежностей (честное слово, даже не помню, откуда они там взялись), я обнаружил упаковку галетного печенья, флягу с водой и довольно увесистый кожаный сверток, который мне сунул магистр. Развернув его, я извлек на свет туго набитый замшевый кошелек, нож в ножнах, моток тонкого, но чрезвычайно прочного витого шнура, связку фосфорных спичек, кисет с чаем, полголовки сахара, коробочку с вяленым мясом и какой-то прибор, при ближайшем рассмотрении оказавшийся гибридом компаса (!) и подзорной трубы. Выругав себя последними словами за то, что не удосужился проверить сумку изначально (не пришлось бы так мучиться с определением направления движения), я внимательно рассмотрел подзорную трубу, поражаясь ее небольшим размерам, однако вскоре все стало ясно, поскольку в качестве объектива в ней использовалось «снежное стекло» - царский подарок, что и говорить. Костяная рукоятка ножа показалась мне смутно знакомой, и я потянул за нее. Вторично за последние несколько минут я испытал потрясение: лезвие горело ровным синим светом. Абсолютный клинок! Чтобы убедиться в этом, я срубил несколько толстых сухих корней, и даже не почувствовал сопротивления, нож проходил сквозь дерево словно сквозь воздух, оставляя гладкий отполированный срез. Подъем, который я ощутил, описанию не поддается - вот теперь, с компасом, «снежным стеклом» и Абсолютным клинком, я готов был лицом встретить любую опасность. Одновременно я вдруг почувствовал, что страшно проголодался. Быстро разведя костер, я нанизал на веточку и поджарил несколько ломтиков вяленого мяса, которые с удовольствием съел вместе с галетным печеньем. Чай я заварил прямо в кружке, наполнив ее водой из фляги и поставив в огонь – способ, конечно, варварский, но выбора у меня не было. К счастью, кружка выдержала, не распаялась, и я долго пил обжигающе-вкусный чай с сахаром вприкуску.
    К тому моменту, как я покончил с трапезой, рассвело окончательно и надобность в «ночных стекляшках» отпала. Нужно было идти дальше, но мне не хотелось вот так сразу подниматься и покидать эту уютную и уже ставшую такой родной полянку. Ладно, позволим себе еще немного задержаться, а заодно и проанализировать ситуацию – до этого момента у меня просто не было возможности думать о чем-либо еще, кроме выбора направления и сражения с кустарником.
    Итак, что мы имеем в сухом остатке, думал я, подбрасывая в костер очередную порцию хвороста. Без эмоций, руководствуясь только логикой и фактами. Еще раз прокрутив в хронологическом порядке цепь событий, начиная со встречи с Карстом и заканчивая сегодняшним (точнее, уже вчерашним) бегством от улан, я окончательно убедился в том, что основным объектом, скажем так, интереса во всех случаях являлся именно я. Мирилла с друзьями поплатились только потому, что оказались между мной и тем (или теми), кому я был нужен. Кому и зачем мог понадобиться простой славский парень, который за двадцать один год своей жизни не совершил ничего такого, что бы выделяло его из толпы ему подобных? И что такого я сотворил, что мною заинтересовался Дознавательный приказ, точнее, Особый кош? Хотя последнее еще как-то можно было бы объяснить, ведь дознание по поводу событий в Лазурном лесу и в университете еще не окончено и, возможно, меня рассматривают как главного свидетеля, что, в принципе, соответствует действительности – других свидетелей попросту не осталось. Тогда почему мне предъявили обвинение в государственной измене? Конечно, не мне одному, но от этого не легче. И потом, остается еще магистр Луговой, мой любимый преподаватель, которого я всегда считал немного чудаковатым и несколько эксцентричным халдеем, влюбленным в свой предмет, и который за последние несколько дней вдруг открылся мне с совершенно незнакомой стороны, причем настолько незнакомой, что у меня начали закрадываться сомнения, а тот ли он, за кого себя выдает. «Ты веришь мне?», спросил он. Сейчас я не мог бы однозначно ответить на этот вопрос. Возможно, при других обстоятельствах, будь у меня время подумать и все взвесить, я был бы не столь категоричен, но в тот момент у меня, похоже, не оказалось альтернативы, и мое подсознание, а также вера в магистра все решили за меня. Но что сделано, то сделано, и сейчас у меня оставалось две возможности – вернуться и сдаться, поскольку никакой вины я за собой не чувствовал, или продолжать выполнять просьбу Лугового, вернее, его приказ. Итак, что выбрать… Здравый смысл и воспитание гражданина Короны требовали, чтобы я вернулся, но внутренний голос убеждал в обратном. В пользу первого решения говорило то, что только с помощью специалистов по защитной магии я могу рассчитывать вновь увидеть Мириллу и друзей, в пользу второго – менее логичное, но более эмоциональное стремление к проведению самостоятельного поиска, в чем мне было отказано. Да и вряд ли я могу рассчитывать на теплый прием со стороны властей после бегства, пусть даже вынужденного, хотя, кто знает, какую историю рассказал сотнику Луговой. Интересно, как они там с Анди? Надеюсь, им удалось выкрутиться – эльфийка профессионал, а про магистра я уже говорил. Так что, пожалуй, о возвращении и сдаче стоит забыть, и побыстрее двигать к этому самому леснику, как его там – Хрон, кажется? Кстати, а где брошь, которую мне дал магистр? Неужели потерял? Вспотев от страха, я принялся шарить по одежде, и с облегчением обнаружил искомое в кармане камзола. Ну-ка, посмотрим, что за вещицы таскает с собой Луговой.
    При ближайшем рассмотрении это оказалась совсем не брошь, а овальный жетон с изображением Коронного герба в обрамлении дубовых листьев на фоне перекрещенных меча и лопаты. На обратной стороне было выгравировано по-славски: «Орнелий Кваша». Больше ничего примечательного, как я ни присматривался, обнаружить не удалось. Так, еще и Кваша какой-то появился. Ладно, похоже, что я по осколкам пытаюсь восстановить цельную картину, а это занятие еще более неблагодарное, чем попытка прорубиться сквозь колючий кустарник с помощью кинжала. К тому же отсутствие преследования вовсе не означает, что меня не ищут, поэтому стоит поспешить.
    Я приладил к поясу ножны с Абсолютным клинком, компас-трубу повесил на шею, использовав для этого кусок шнура, залил костер и, забросив сумку за спину, нырнул под сень деревьев.