Среда обитания - 11

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 34)

    Не прошло и часа, как я выбрался к ручью, точнее, к небольшой речушке, неторопливо несущей свои воды на восток. Хвойные исполины постепенно уступили место каким-то лиственным деревьям, то ли букам, то ли вязам, лес здесь был более светлым и не таким густым, так что идти вдоль ручья оказалось совсем нетрудно и довольно приятно. Все вокруг дышало миром и покоем, воздух наполнял птичий гомон, а солнечные лучи, пронизывая листву, выписывали на земле фантастические узоры. Пять верст вдоль ручья, это при моей нынешней скорости передвижения часа полтора, так что до полудня должен добраться.
    Берег, на котором я оказался, был более высоким, чем противоположный. Я сбежал к воде, скинул камзол и рубаху и плюхнулся в ручей. Бр-р, а водичка-то еще совсем не летняя, подумал я; стуча зубами от холода, я наскоро ополоснулся и выскочил на берег, поспешно натягивая одежду. Затем принюхался и, поеживаясь, вновь стянул с себя рубаху, сменив ее на чистую, которую отыскал в сумке. Странное дело – пока одежда не снимается, ты чувствуешь себя вполне комфортно, даже если проходишь в ней несколько дней. Но стоит только разоблачиться, как впитавшийся в ткань запах немытого тела буквально сшибает с ног. Я подумал о горячем душе и вздохнул: похоже, мне еще долго придется обходиться без этого блага цивилизации. Может, у лесника окажется баня, и мои мечты станут реальностью? Слово «баня» вызывала в моем сознании ассоциацию с паром и мокрыми вениками, хотя за всю свою жизнь не то, что побывать, мне ее даже видеть не приходилось. Городской житель, усмехнулся я, влезая в камзол и вновь забрасывая сумку за спину. Здесь, на залитом солнцем берегу лесного ручья, в окружении дикого леса, первозданная тишина которого нарушалась лишь птичьими трелями, как-то не верилось, что буквально в нескольких десятках верст от этого места возделываются поля, строятся дома, бегут по рельсам паровики и конки, а улицы городов и поселков полны спешащих по своим делам людей. Интересно, а если бы мне вдруг пришлось скрываться в лесу долгое время, сумел бы я выжить, что называется, на подножном корму? Вряд ли – я никогда не был особенно силен в ботанике, так что не в состоянии различить большинство деревьев между собой, не говоря уже о ягодах и грибах. Хотя, можно было бы сделать лук со стрелами и охотиться, стреляю я неплохо, вот только костер, когда закончатся спички, пришлось бы разводить либо трением, либо путем высекания искры из металла, ведь «огненным камнем» я не запасся, кто же знал, что придется скитаться по такой местности. Да, это вам не чтение приключенческих романов в удобном кресле с чашкой горячего шоколада под локтем…
    Размышления непрерывным потоком омывали мой мозг, а ноги несли вдоль ручья, с каждой минутой приближая меня к намеченной цели. Наверное, я слишком расслабился, поэтому не сразу сообразил, что произошло, когда на спину обрушился мягкий удар, и мое тело по всей длине вошло в прямой контакт с почвой. Правда, падать я умел и поэтому ничего себе не зашиб, однако подняться не получалось, поскольку меня что-то крепко прижимало к земле, жарко дыша прямо в ухо. «Медведь!», молнией пронеслось в голове, «Сейчас рвать начнет!».
    —Клык, назад! – послышался звонкий голос. – Я тебе что сказала, негодник!
    Медведь потоптался по мне еще несколько секунд, затем тяжесть исчезла, и я медленно поднялся, стряхивая с себя прошлогоднюю листву.
    —Руки! – раздался за спиной тот же голос.
    —Что руки? – я неторопливо повернулся.
    Передо мной стояла невысокая девушка, почти девочка, облаченная в зеленую куртку и коричневые штаны, заправленные в мягкие сапожки до колен. Завязанные в хвост рыжие волосы спускались из-под зеленой шляпы с узкими полями, и были небрежно переброшены через левое плечо. В руках незнакомка держала небольшой изящный арбалет, нацеленный мне куда-то в область солнечного сплетения. У ее ног в ленивой позе развалилась белая мохнатая собака размером с теленка. Высунув язык, животина внимательно разглядывала меня, помахивая пушистым хвостом.
    —Подними руки! – скомандовала девчонка, поведя арбалетом вверх-вниз.
    —Эй-эй, ты поосторожнее с этой штукой, - беспокойно следя за ее манипуляциями, пробормотал я. Не ровен час, нажмет случайно на крючок, и отправит меня к Кригге.
    —А ты руки подними!
    —Зачем? – осведомился я, покорно выполняя ее команду. – Ну вот, поднял. Что дальше?
    —Ты кто? – пигалица была настроена воинственно.
    —А ты кто?
    —Здесь я задаю вопросы. Ты браконьер?
    —С чего ты взяла?
    —А чего тогда шляешься по моему лесу?
    —А где написано, что он твой? – беседа получалась какой-то детской, но у девчонки было, как минимум, два веских аргумента, заставлявших относиться к происходящему со всей серьезностью.
    —Что у тебя в сумке? – незнакомка проигнорировала мой вопрос.
    —Личные вещи, - односложно ответил я, мысленно оценивая ситуацию. Последняя явно складывалась не в мою пользу: даже если и удастся увернуться от стрелы (арбалет однозарядный, быстро перезарядить она его не успеет), все равно, остается псина; собака как раз зевнула, продемонстрировав острые желтоватые клыки размером с приличный кинжал, и у меня сразу же отпала охота делать резкие движения.
    —Наверное, силки, ловушки, капканы и прочая браконьерская дрянь? Ну-ка, давай сумку на землю!
    —Вот что, девочка, - решительно сказал я, тем не менее выполняя ее приказ – Я не браконьер. В сумке у меня одежда и кое-какие припасы. А причина, по которой я нахожусь в этом лесу, тебя не касается. Так что давай, покончим с этим, и каждый пойдет своей дорогой.
    —Ну уж нет, - вздернула нос рыжая. – От меня еще ни один браконьер не уходил.
    —Тогда докажи, что я браконьер, - происходящее начинало меня раздражать. – Знаешь такой термин – презумпция невиновности?
    Похоже, девица смутилась:
    —Знаю, - тихо ответила она. – Это когда нельзя выносить суждение, пока вина не доказана.
    —Отлично! – нужно признать, от лесной пигалицы таких познаний в юриспруденции я не ожидал. – Тогда объясни мне, на каком основании ты обвиняешь меня в браконьерстве?
    Некоторое время она пристально смотрела мне в глаза, затем вздохнула и опустила арбалет.
    —Извините, - переходя на «вы», произнесла девчонка. – Просто за последние три дня я обнаружила пять силков на птиц и семь капканов, причем в один из них попал олененок. Отпечатки были нечеткие, наверное, браконьеры использовали бахилы, а еще там посыпали «серым порошком», и Клык не сумел взять след. А когда увидела вас, почему-то решила, что вы один из них. Теперь вижу, что ошиблась. Еще раз простите, пожалуйста.
    —Ладно, проехали, - я потянулся за сумкой. Пес заворчал и напрягся.
    —Все в порядке, успокойся, - рыжая положила руку ему на голову, и он угомонился. – Меня зовут Анита, - представилась девчонка, разряжая арбалет и забрасывая его за спину.
    —Драгомир, можешь звать меня Драго. И давай на «ты», мне так проще.
    —Давайте… то есть, давай, - Анита явно смутилась. – Можно вопрос?
    —Кто я такой и какого лешего делаю в твоем лесу? – понимающе усмехнулся я. Девчонка покраснела и, закусив губу, кивнула.
    —Выполняю просьбу одного моего друга. Мне нужно повидать Хрона, который, говорят, работает здесь лесничим. Ты с ним, случайно, не знакома?
    —Знакома, - кивнула головой Анита. – Это мой отец. Я тебя провожу.

    По дороге Анита все больше молчала, выглядела смущенной и отделывалась односложными ответами на мои вопросы. Все это время Клык бежал рядом с хозяйкой, то и дело поглядывая на меня умными глазами и ухмыляясь, что в его исполнении выглядело довольно-таки жутковато.
    Жилище лесника располагалось на просторной поляне, рядом с ручьем. Я ожидал увидеть небольшую избушку, срубленную из дерева и крытую тесом; вместо этого передо мной предстал двухэтажный каменный особняк, с по-городскому стрельчатыми окнами и высокой двускатной черепичной крышей; из трубы струился легкий дымок. К дому вела довольно широкая, хорошо утоптанная дорога, другой конец которой терялся в лесу. Вдоль дороги протянулось несколько бревенчатых построек, очевидно, хозяйственного назначения. Перед домом была разбита клумба, радующая глаз яркими весенними красками.
    На крыльцо вышла женщина в длинном платье. Увидев нас, она приветливо помахала рукой. Я тоже махнул в ответ, Анита же буквально расцвела на глазах.
    —Твоя мама? – спросил я.
    На лицо девочки набежала тень:
    —Нет, тетя Орианна. Мама умерла год назад.
    —Ох, прости, пожалуйста…
    —Да ничего, - через силу улыбнулась она. – Ты ведь не знал.
    Женщина легко сбежала с крыльца и направилась к нам. Анита бросилась ей навстречу, и женщина крепко обняла девочку.
    —Тетя Ори, почему тебя так долго не было? Кстати, познакомься, это мой новый друг. Я его в лесу нашла. Ну, я побежала, а то опоздаю. – С этими словами Анита поцеловала Ори в щеку и, застенчиво улыбнувшись мне, исчезла в темном провале входа одного из строений.
    Я невольно улыбнулся, представив, как четырнадцатилетняя девчушка находит завалявшегося под кустом двадцатилетнего балбеса.
    — Очень приятно. Меня зовут Орианна, можно просто Ори. – Голос у женщины был низкий, и мне сразу вспомнилась Анди. – Нечасто нас навещают гости из Большого Мира.
    —Драгомир, - представился я, пожимая узкую ладошку. – Можно просто Драго.
    На вид Орианне было лет двадцать восемь – тридцать. Лицо с широко расставленными глазами нельзя было назвать красивым, но что-то в нем было, какая-то изюминка, придававшая обладательнице необъяснимое очарование. Пухлые губы, небольшой нос и густые брови наводили на мысль о примеси остской крови, тогда как смоляные волосы были заплетены короной на кальсский манер. Женщина была высокой, почти с меня ростом, и несколько полноватой, что, впрочем, ей удивительно шло.
    —Вы вовремя, - заметила она. – Через час будем обедать, а пока могу предложить вам кружку домашнего эля, я сама его варю.
    —А как же… - я повернулся в сторону строения, из которого как раз показалась Анита верхом на белой лошади - очевидно, это была конюшня. Махнув нам рукой, девочка оглушительно свистнула, и понеслась по дороге прочь от дома. Клык гигантскими прыжками помчался за ней.
    —Анита? – женщина улыбнулась. – Она поехала в школу, там и пообедает. Вернется к вечеру. Драгомир, вы идете?
    —Я, собственно, к сударю Хрону… - поспешил я вслед за женщиной.
    — Он на объезде, но к обеду должен появиться, - Ори гостеприимно распахнула передо мной двери. – Прошу.

    Внутри жилище Хрона оказалось уютным и подходило, скорее, не леснику, а муниципальному чиновнику или отставному военному. На последнее соображение наталкивало изобилие всевозможного оружия, развешенного по стенам (я вспомнил коттедж Мириллы, и сердце тут же заныло), а также картины батального содержания, преимущественно взятие крепостей. Все вокруг блистало идеальной чистотой, и я подумал, что здесь явно постаралась женская рука.
    —Может, хотите принять душ? – осведомилась Ори.
    Мне показалось, что я ослышался:
    —Душ? Здесь? – невольно вырвалось у меня.
    —А почему бы и нет, - пожала плечами хозяйка, извлекая из стенного шкафа большое льняное полотенце. – Или вы думаете, что, раз в лесу живем, то дремучие и далекие от цивилизации?
    —Нет, ну что вы, - я готов был сквозь землю провалиться.
    —Ничего, не вы первый, - засмеялась Ори; теперь она больше всего напоминала школьницу, которой удалось поставить в неловкое положение учителя. – Просто городскому жителю трудно привыкнуть к мысли о том, что плоды научно-технического прогресса добрались и до сельской местности. Я сама, пока не переехала сюда, искренне считала, что хлеб растет на деревьях, а яблоки рождаются прямо в корзинах.
    —Правда? – глупо поинтересовался я.
    —Нет, конечно, это я так, утрирую. Вообще-то я преподаю в школе, тут неподалеку поселок, не очень большой – дворов триста – но крепенький. Родилась я и выросла в Ирбисе, это город на границе с Кальсской губернией, там же окончила учительский лицей, а теперь вот учу детишек. Языки, литература и история.
    —А как здесь оказались? – я принял полотенце из ее рук.
    —Так получилось, - односложно ответила она, и я понял, что эту тему она развивать не собирается. – Кстати, Драгомир, если вам нужно почистить что-то из одежды, там найдете «мешок чистоты». Умеете пользоваться? Вот и прекрасно.

    —Извините за, возможно, бестактный вопрос, а вы всегда сначала приглашаете в дом незнакомца, а потом выясняете, кто он, откуда и зачем пожаловал? А вдруг бы я оказался браконьером или, еще страшнее – преступником-маньяком?
    Я удобно развалился в плетеном кресле, потягивая густой горьковатый эль из большой нарочито грубо вылепленной глиняной кружки. Тело после контрастного душа было невесомым, чистая ароматная одежда приятно холодила кожу. Было уже по-летнему жарко, поэтому Ори предложила насладиться вкусом эля на свежем воздухе.
    —Ну почему бестактный, для городского жителя вполне уместный, - хозяйка, наполнив собственную кружку из пузатого бочонка, откинулась на спинку своего кресла и с видимым удовольствием сделала несколько глотков. – Действительно, правила этикета требуют, чтобы посетитель вначале представился и сообщил о цели своего визита, а принимающая сторона, в свою очередь, адекватно на это отреагировала. Драгомир, не смотрите на меня такими глазами; не забывайте, я все-таки учитель, и с коллегами привыкла изъясняться именно так. И учеников к этому приучаю, ведь многим из них придется после школы отправиться в Большой Мир, и мне бы не хотелось, чтобы они ощущали себя там деревенщиной.
    Похоже, этой женщине опять удалось меня смутить – я почувствовал, что краснею.
    —С точки же зрения сельского, или, в данном случае, лесного жителя любой гость – в радость, причем по умолчанию считается, что гость обязательно человек порядочный, пока он не докажет обратное.
    —То-то Анита меня сразу взяла на мушку и записала в браконьеры - заметил я.
    Ори грустно улыбнулась:
    —Анита – это случай особый. Вы ведь знаете, что у нее около года назад умерла мать?
    —Да, она упоминала об этом, - уклончиво ответил я.
    —А она вам не рассказывала, от чего мать умерла?
    —Я понял, что от какой-то болезни.
    Некоторое время Орианна задумчиво вертела в руках кружку, затем залпом осушила ее.
    —Ее убили, - просто сказала она.
    —Как? – я чуть не поперхнулся.
    —Страшная история. Арине – так звали мать Аниты – было за сорок, но мы с ней очень дружили: она, как и я, преподавала в школе, только естественные предметы, и частенько помогала своему мужу в его работе. Знаете, быть лесничим непросто, нужно не только обладать определенными знаниями, но еще и чувствовать душу леса. У Аниты такие способности были, она не просто чувствовала – жила лесом, и я не раз наблюдала, как к ней приходили всевозможные животные, со своими животными проблемами, и как она эти проблемы решала. Стоит ли говорить, что Анита всегда очень болезненно реагировала на всевозможные увечья, нанесенные лесным жителям, а больше всего она ненавидела браконьеров.
    —А разве в лесу нет гномов? – спросил я.
    —Есть, но, к сожалению, их немного. Небольшое поселение, верстах в сорока к югу. Когда-то, очень давно, гномов хватало, чтобы ухаживать за каждым деревом, но потом они обиделись за что-то на людей и почти все покинули эти места. Осталась горстка, они делают, что могут, но без нашей помощи они просто не в состоянии за всем уследить.
    —Но как же «зеленые рейнджеры», наконец! Например, в Лазурном лесу их предостаточно.
    —Еще бы их там было не предостаточно, рядом со столицей! А здесь провинция, глухомань. Лес покрывает огромную территорию, по нему разбросаны поселки лесорубов и углежогов. Нет, конечно, «зеленые рейнджеры» есть и у нас, но, опять-таки, на такую площадь их слишком мало, и сосредоточены они в местах, представляющих для браконьеров особый интерес – скажем, Медвежья Падь или Кунья Поляна. А здесь самая окраина, можно сказать, почти цивилизация, вот и решили, что одного лесничего с парой помощников достаточно. Тем более, что рядом поселок, где, при необходимости, можно набрать с полсотни добровольцев.
    Ори снова наполнила свою кружку из бочонка.
    —Хрон с Ариной жили очень хорошо, самая счастливая семья в округе, хотя он намного старше. Детей у них долго не было, а потом, наконец, родилась Анита. Я частенько бывала у них в гостях, и Анита считала меня кем-то вроде тетушки. Да так оно, в принципе, и было – семьи у меня нет, детей тоже, вот я и привязалась к девчушке.
    Орианна снова замолчала; в уголках рта появилась горькая складка.
    —Ори, если вам тяжело об этом говорить, то лучше не надо, - я уже проклинал себя за то, что вообще затронул эту тему.
    —Да нет, почему. Молчание усугубляет, а слово облегчает. Тем более, что не так часто в нашей глухомани появляются новые люди, а каждое новое лицо – это бесценный дар, ибо нет ничего важнее человеческого общения. Так вот, в тот злополучный день, как раз в разгар школьных каникул, когда Хрон с помощниками были на объезде, а мы втроем купались в ручье, к дому выбрался израненный медвежонок. Арина тут же бросилась к нему – не знаю, каким образом, но он ей сообщил о том, что его мать и двух братьев убили плохие люди – я ведь говорила, что моя подруга умела понимать животных. Арина тут же оседлала лошадь и, препоручив раненого медвежонка нашей с Анитой заботе, бросилась на поиски. Я, как могла, уговаривала ее дождаться Хрона или хотя бы позволить мне поехать с ней. – Ори печально улыбнулась. – Но остановить Арину – это все равно, что пытаться удержать ветер. Мне же она сказала, что я, со своими городскими замашками и пацифизмом, буду ей только в тягость. Взяла с собой одну собаку, не Клыка - другую. Словом, она ускакала, а я послала Аниту в поселок, за помощью, и занялась медвежонком. Где-то через час вернулся Хрон. Услышав о том, что произошло, он изменился в лице и тут же бросился за женой; к этому моменту подоспели еще люди из поселка, и вся эта ватага понеслась за Клыком, взявшим след. Но было поздно.
    Когда ее нашли, Арина была еще жива. Ее привязали к дереву, заткнули рот и развлекались тем, что неторопливо расстреливали из арбалетов. Собаку убили сразу. Браконьеров было пятеро, далеко уйти им не дали – Клык загрыз двоих, а остальных повязали. Потом их повесили, но что толку…
    Ариана была сильной женщиной, и сумела протянуть почти неделю; поселковые целители сделали все, что было в их силах, но помочь ничем не могли.
    Все это время я неотступно находилась рядом с ней, пыталась хоть чем-то быть полезной. – Орианна на мгновение зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, в них плескалось столько боли, что у меня все внутри похолодело. – В конце концов, она умерла. А у Аниты с тех пор появилась цель в жизни: борьба с браконьерами. Слава Создателю, что в наших краях их немного, да и то по мелочам – птички, рыба. Случай с Ариной – единственный на моей памяти.

    (Продолжение 35)

    —А как же Хрон?
    —Хрон – человек железный, но не каменный. Смерть горячо любимой супруги его подкосила, но виду он не подает. Кроме того, у него есть Анита, из которой он вознамерился сделать себе достойную замену.
    У меня на кончике языка вертелся вопрос, но задавать его я не собирался, однако Ори сама ответила на него:
    —Хрон – замечательный человек, и любая женщина была бы счастлива стать его женой. Но мне это не грозит. Просто, как я вам говорила, у меня кроме него и Аниты здесь никого нет – коллеги и ученики не в счет, так что я буду находиться рядом с ними столько, сколько потребуется. А теперь, после того как я выговорилась и излила вам свою боль, отвечу на ваш первый вопрос: во-первых, браконьеры не ходят по лесу в открытую, а, во-вторых, если я и не умею читать в душе леса, то в человеческих душах кое-что понимаю.
    —Орианна… - начал я, но она жестом прервала меня.
    —Не нужно никаких слов. Давайте просто немного помолчим и займемся элем.
    Что и говорить, эль был превосходен, однако мне показалось, что горечь в нем была порождена не только рецептом приготовления.

    Хрон появился часам к двум по полудню. То ли под воздействием эля, то ли жаркого солнца, а, скорее всего, и того и другого вместе, я задремал; разбудил меня гулкий голос, раздавшийся, казалось, с самих небес:
    —Ага, так это и есть тот самый гость?
    Таких людей, как Хрон, мне еще встречать не доводилось. Эталоном мощи для меня всегда служил Ратибор, но в сравнении с лесничим мой друг был не более чем школьник. В Хроне было росту аршина три, не меньше, а при взгляде на его плечи я начинал понимать, что косая сажень – это отнюдь не метафора. Облачен он был в коричневую куртку и такие же штаны, заправленные в ичиги; лицо и голова были гладко выбриты, и солнце ярко отражалась от его макушки. Пронзительно-зеленые глаза пристально вглядывались в собеседника и, казалось, одновременно замечали все вокруг. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ему уже хорошо под шестьдесят, но двигался он с грацией, которой бы позавидовал и «хамелеон».
    —Ну, давай знакомиться, - прогудел он, протягивая руку, в которой могло поместиться с пяток моих ладоней. Пожатие у него было крепким, но осторожным – Хрон явно знал свою силу и не хотел причинять боль. – Хронислав Оберег, для друзей Хрон.
    —Драгомир. Можно просто Драго, – третий раз за день произнес я, но раздражения это у меня не вызвало: Хрон мне нравился.
    —Ори, как насчет обеда? – немного возвысил голос лесничий, и мне показалось, что я оглох.
    —Все уже на столе, - разрумянившаяся Орианна появилась на крыльце – похоже, пока я спал, она занималась делом.
    —Тогда вперед, - хозяин положил мне руку на плечо и мягко подтолкнул к двери. – Сначала еда, а потом беседа, - в слове «беседа» он сделал ударение на последнем слоге, и я невольно усмехнулся незатейливой шутке.

    Обед оказался обильным и длительным. Блюда сменялись одно за другим, и вскоре я потерял счет съеденному и выпитому. Все было свежим, вкусным и натуральным, Мирилле бы такое понравилось – никаких субпродуктов и никакой магии сохранения. В меню, в основном, присутствовали рыбные блюда, хотя мы отдали должное и фазану в сметане, и жареной куропатке. Завершилось все это великолепие яблочным струделем и медовым узваром.
    Слегка осоловев от еды, я поднялся вслед за Хроном в его кабинет на втором этаже, и тут поразился произошедшей с ним перемене. Если в течение всего обеда он постоянно балагурил и громогласно хохотал над собственными остротами, то здесь он вдруг резко толкнул меня в кресло и, стиснув мои руки в своих словно клещами, уперся мне в глаза тяжелым взглядом, в котором не было и намека на дружелюбие.
    —Ну, говори! - буквально прорычал он, и мне на мгновение сделалось страшно – представьте себе, что вы прикованы к рельсам, а на вас несется взбесившийся паровик.
    —Ч-что говорить? – пролепетал я.
    —Когда вы, ищейки дознавательские, перестанете меня третировать!
    —Вы ошибаетесь! Я не дознаватель! Я от магистра Лугового!
    —Не знаю такого! Быстро говори, кто тебя послал!
    —Магистр Славгородского университета Радек Луговой! Просил передать, что капитан шлет вам привет, и просит приготовить для него семь фунтов вяленой рыбы!
    По-моему, я здорово переврал пароль; тем не менее, взгляд Хрона немного смягчился:
    —Значит, говоришь, магистр Радек Луговой? А чем докажешь?
    —Если вы отпустите мои руки, я вам покажу одну вещицу, - самообладание постепенно возвращалось ко мне.
    Лесничий разжал пальцы, и я, сунув руку в карман камзола, протянул ему на раскрытой ладони жетон. Некоторое время он внимательно изучал его, затем вернул мне и улыбнулся – на этот раз дружески.
    —Прости меня, парень. Принял тебя за одного из ЭТИХ, - Хрон неопределенно покрутил ладонью в воздухе. – Значит, тебя прислал Луговой. В чем проблема?
    Я в некотором замешательстве уставился на него:
    —Н-но магистр мне сказал, что достаточно будет произнести условную фразу и показать жетон…
    —И что? – с интересом осведомился лесничий.
    А действительно – и что? «Потом будет потом. Посмотришь в свертке». Но там я уже смотрел. Или чего-то я не заметил?
    —Не знаю, - честно ответил я. – Нужно еще раз посмотреть в свертке.
    —В каком?
    —Который магистр передал мне перед моим… э-э… побегом.
    —А где сверток?
    —В сумке.
    —А сумка?
    —Внизу, в прихожей.
    —Ладно, давай ее сюда, вместе посмотрим.

    На повторную ревизию свертка потребовалось от силы минут пять. Затем наступила очередь ножа (Хрон, опробовав Абсолютное лезвие на мраморной статуэтке воина, долго качал головой, рассматривая гладкий срез) и компаса-подзорной трубы, однако ничего заслуживающего внимания обнаружено не было. Я почувствовал, что мною начинает овладевать тихая паника, и Хрон, чутко уловив мое настроение, предложил сопроводить его в очередном объезде закрепленной за ним территории, и по дороге поведать ему все, что я сочту нужным – похоже, предъявленный лесничему жетон полностью восстановил его доверие ко мне. Мысленно вздохнув, поскольку верховая езда все еще не входила в перечень моих увлечений, я, тем не менее, покорно согласился. Не прошло и получаса, как мы с Хроном в сопровождении лохматого черного пса по имени Сумрак, размерами несколько уступавшему Клыку, но все равно очень большого, под напутствия Орианны с пожеланиями удачи и просьбой не опаздывать к ужину, покинули усадьбу и порысили по дороге. Лошадь мне досталась довольно норовистая, которая сразу же почувствовала мою неуверенную посадку и постаралась этим воспользоваться, однако лесничий на нее рявкнул, и кобылка тут же сделала вид, что присмирела. Я с тоской вспомнил спокойную и покладистую Серенькую; тут же мои мысли, естественно, переключились на магистра Лугового и Анди, а от них – на Мириллу, и мне вдруг сделалось так муторно, что захотелось взвыть. К счастью, в этот момент Хрон как раз поравнялся со мной и предложил приступить к повествованию. Поскольку мы были одни (своих помощников лесничий отпустил еще с утра), и нас окружал дремучий лес, я решил особо ничего не скрывать, и, проникшись неожиданным доверием (а что еще оставалось делать?), рассказал Хрону практически все, опуская только второстепенные детали и детали интимного характера. Лесничий оказался на редкость благодарным слушателем: он не перебивал, не задавал наводящих вопросов, а просто молча ехал рядом, время от времени бросая на меня внимательный взгляд, когда рассказ приобретал остроту.
    Наконец, я закончил. Чувствовал я себя выжатым и полностью опустошенным, поскольку не просто рассказывал, а заново переживал все, что произошло со мной и моими друзьями в течение последних нескольких дней. Некоторое время Хрон ехал молча, задумчиво посасывая незажженную трубку, которую в процессе моего повествования выудил из кармана, затем решительно выпрямился в седле и повернулся ко мне:
    —Вот что я тебе скажу, парень: все это мне очень не нравится.
    —Какое совпадение – мне тоже, - пробормотал я, безуспешно пытаясь заставить пакостную конягу идти ровнее.
    —Ты не остри, я серьезно. Похоже, кому-то ты здорово перешел дорогу, только каким образом, мне совершенно непонятно. Может, кто из твоих родных и близких в чем-то был замешан?
    —Не думаю, - пожал я плечами. – Родители погибли пять лет назад, родственники от меня отвернулись, точнее, никогда ко мне и не поворачивались, за исключением двоюродного брата, любимая девушка, - тут мой голос на мгновение пресекся, - любимая девушка исчезла, равно как и ближайшие друзья. Так что…
    —А как погибли твои родители? Прости, что задаю такой вопрос, но это может быть важным.
    —Крушение паровика. Двадцать семь пассажиров, и из них двое – отец с матерью.
    —Понятно… Больше родственников нет?
    Я тут же подумал об Ильме Гранат, но не стал делиться с Хроном своими подозрениями, тем более, что никаких доказательств родства с ней у меня до сих пор не было.
    —Во всяком случае, известных мне нет, - покачал я головой.
    — А магистр Луговой? Ведь этот твой, как его – Карст, кажется, - упоминал его среди тех, кого тебе следует держаться. Что ты об этом скажешь?
    Еще некоторое время назад я бы просто посмеялся такому предположению как хорошей шутке, однако события последних дней заставили меня взглянуть на многие вещи по-новому.
    — Не знаю, - после некоторых раздумий все же заключил я. – Скорее всего, нет. Я знаком с магистром пять лет, то есть с момента моего поступления в университет, и за это время у нас сложились вполне дружеские отношения, если такое определение вообще уместно, когда речь идет об учителе и ученике. Но близки мы никогда не были, и, кроме как в университете, больше нигде не пересекались.
    — Ну, а, например, эти ваши открытия, типа Абсолютного клинка – не могли бы они явиться причиной заинтересованности в тебе определенных лиц? Ты ведь сам говорил, что у магистра ничего подобного не получалось, а только у тебя.
    — А кого вы подразумеваете под «определенными лицами»? – осведомился я, уворачиваясь от низко нависшей ветки. – Каких-нибудь заговорщиков или мятежников? Так, насколько мне помнится, в Короне с давних пор все чинно и пристойно, да и не такое уж это открытие, если говорить об Абсолютном лезвии…
    — Ты не считаешь получение Абсолютного лезвия открытием? – Хрон с изумлением уставился на меня. – Ну, ты даешь…
    — А что? – тут уж настала моя очередь удивляться.
    — Да ты хоть представляешь практическое значение этого открытия? Или у вас там, в университете, у всех мозги набекрень?
    — Ну почему, очень даже представляю, - пробормотал я, силясь понять, что же так взъярило собеседника – от его голоса мне заложило уши. – Шахтерам, там, дровосекам, каменотесам… - я поднял глаза на Хрона и осекся: во взгляде лесничего читалось безмерное потрясение пополам с какой-то жалостью. – Ну, в общем всем, кому нужно, - смущенно закончил я.
    — Шахтерам… Дровосекам…, - передразнил он меня. – Парень, лет сорок назад, да что там, сорок – лет пятнадцать назад за такой результат ты получил бы «Звезду первооткрывателя», и это как минимум! А ты рассказываешь об эпохальном открытии совершенно будничным тоном… Дровосекам… Каменотесам…
    —Но я действительно не понимаю, что в этом такого, - искренне ответил я. С юных лет, находясь в научной среде, я как-то привык к тому, что основным предназначением науки является совершение открытий, которые впоследствии можно будет применить для облегчения повседневной жизни людей. Кроме того, время от времени я ловил себя на том, что процесс для меня зачастую важнее и интереснее результата, за что неоднократно удостаивался со стороны Лугового язвительного определения «человека процесса». Да и не припомню я, чтобы сам магистр прыгал до потолка, узрев созданное мною Абсолютное лезвие – так, обрадовался, но не более того…
    Некоторое время лесничий внимательно разглядывал меня, словно редкое растение или животное, затем глубоко вздохнул и витиевато выругался.
    —Да, парень, мозги у тебя точно набекрень, но не твоя это вина. И кое-кому стоило бы за это заплатить, - как-то непонятно закончил он. – Ладно, рассказал ты мне много, мне нужно все обдумать…
    Весь остаток пути (а объезд угодий занял у нас около трех часов) Хрон подробно знакомил меня с лесом, произрастающими в нем растениями и его обитателями. Казалось, лесничему знакома здесь каждая травинка, каждый камень, и я, наконец, понял, как это мы ухитряемся спокойно проезжать верхом в тех местах, где мне на своих двоих пришлось бы с трудом продираться сквозь густые заросли - создавалось впечатление, что лес попросту расступается перед нами, тут же вновь смыкаясь позади. Когда я поделился с лесничим своими наблюдениями, он только хитро взглянул на меня и широко улыбнулся.
    Солнце уже висело довольно низко, когда мы подъехали к жилищу Хрона. Удивительное дело, но, проведя в седле столько часов подряд, я не чувствовал не только каких-либо неудобств, но и простой усталости: наоборот, тело переполняла какая-то радостная энергия.
    Поставив лошадей в стойло, мы с лесничим, освежившись в душе, встретились за столом. На этот раз мы ели молча, только иногда обмениваясь односложными фразами типа «Попробуй этого вина» или «Передайте, пожалуйста, хлеб». Орианна, накормив нас, быстро убрала посуду и принялась собираться домой. Я вызвался ее проводить, и Ори, после некоторых колебаний, приняла мое предложение. Хрон предложил взять лошадей, но женщина отказалась, заметив, что прогулка пешком гораздо приятнее, хотя и несколько дольше.
    Когда мы миновали последнее строение усадьбы, послышался топот, и из-за деревьев вылетела белая лошадь, на которой восседала Анита. Мохнатый Клык, как всегда, несся сзади. Увидев нас, девочка соскочила с седла и принялась уговаривать Орианну остаться, однако та сослалась на неотложные дела и пообещала обязательно прийти завтра. Анита было надулась, но Ори нежно обняла ее за плечи и что-то прошептала на ухо, после чего мир незамедлительно был восстановлен. Девочка вновь взобралась в седло, послала мне воздушный поцелуй и неторопливо затрусила к усадьбе, а мы продолжили свою прогулку, в ходе которой Орианна полностью подтвердила мое первое впечатление о ней как о приятной собеседнице, и время, которое нам потребовалось для того, чтобы покрыть пять верст до поселка, пролетело незаметно.

    Женщина жила в небольшом аккуратном домике в самом центре поселка. Людей на улице было немного, в основном дети, и женщина пояснила, что большинство взрослых еще не вернулось с работы. Чувствовалось, что Ори пользуется здесь всеобщим уважением – при ее появлении дети прекращали свою возню и радостно кричали: «Добрый вечер, учительница Орианна!», а их родители приветливо кивали со словами «Здоровья вам, сударыня Криемель». Меня они рассматривали с вежливым интересом, но без особого любопытства,
    —А вас здесь любят, - заметил я, когда мы подошли к ажурной калитке, выполненной на эльфийский манер. – И люди очень воспитанные.
    —Не забывайте, они ведь лесные жители, о чем я уже упоминала; возможно, манерами и образованностью эти люди уступают горожанам, зато превосходят их в искренности и дружелюбии. Ну, вот я и дома. Спасибо вам за компанию, к себе не приглашаю – вам лучше вернуться в усадьбу Хрона засветло. Найдете обратную дорогу?
    Я засмеялся:
    —Думаю, обратную дорогу сумел бы найти даже слепой – ведь она здесь одна, и ведет прямиком к дому лесника.
    —Ну, не совсем так, - возразила Орианна. – В действительности, дорог здесь хватает, и, если пройти по главной улице, то через несколько сотен саженей она перейдет в дорогу, примыкающую к Южному тракту, а оттуда уже рукой подать до станции чугунки. Каких-нибудь три версты – и вы в Большом Мире.
    —Зачем вы мне об этом рассказываете? – я внимательно посмотрел женщине в глаза.
    —Кто знает, какие пути нам предначертаны, - загадочно ответила Орианна. – Кроме того, всегда полезно ориентироваться на незнакомой местности.
    —Кстати, а как называется ваш поселок?
    —Большеяр, - ответила она.
    —Странное название, - заметил я.
    —Разве? – женщина пожала плечами. – Никогда об этом не задумывалась. Поселку уже лет триста, и он всегда так назывался. По-моему, название типично славское.
    Орианна умолкла. Я тоже молчал, не зная, что сказать, затем спохватился и произнес:
    —Ну, тогда я пошел? Спасибо вам за все.
    Женщина улыбнулась и коснулась моей руки.
    —Да хранит вас Создатель, Драгомир. Рада была нашему знакомству, жаль только, что оно оказалось столь скоротечным. – С этими словами она распахнула калитку и исчезла в белизне цветущих фруктовых деревьев.
    Потоптавшись несколько секунд на одном месте, я повернулся и отправился восвояси, отвечая легкими поклонами на приветствия совершенно незнакомых мне жителей поселка. Последние слова Орианны не шли у меня из головы, но что она хотела этим сказать, так и осталось для меня загадкой.

    (Продолжение 36)

    Обратный путь показался мне гораздо длиннее. Солнце только зашло, на равнине было еще достаточно светло, но под сенью лесных гигантов постепенно сгущались сумерки. Сбиться с курса было действительно трудно – широкая, в два проезда, дорога, кое-где мощеная дубовым лемехом, привольно текла сквозь редкую ткань подлеска. В одном месте дорога делала резкий поворот влево, и я, срезая угол, двинулся по едва заметной тропке, протоптанной через редкий молодой орешник. В этот момент мизинец левой руки будто что-то кольнуло. «Кольцо!», мелькнула мысль, тут же отброшенная здравым смыслом: в данный момент кольцо находилось в нескольких десятках верст от меня, в сумке магистра Лугового. Я машинально потер мизинец, но тут кольнуло еще раз, сильнее, и я решил не искушать судьбу.
    Орешник я пролетел за считанные секунды, и под моими ногами вновь зашуршал лемех дороги. На мгновение остановившись, я прислушался. В лесу царила полная тишина, и я не сразу сообразил, что же меня так насторожило. Потом понял – птицы! По дороге к усадьбе Хрона, во время нашего с ним объезда территории и по пути в поселок меня сопровождало постоянное птичье пение, которое слышишь только в самом начале, а потом просто воспринимаешь как неотъемлемую часть лесной жизни и перестаешь замечать. Теперь же птицы молчали, и от этого молчания становилось как-то не по себе. Может, они просто уже отправились спать? Я попытался вспомнить, слышал ли я птичьи трели вчера вечером, когда пробирался сквозь чащу, и не смог: тогда доминировали совершенно иные приоритеты, так что было не до птичьего пения. Наверное, Хрон, Анита или Ори могли бы пролить свет на этот вопрос, но я был один, на полпути между поселком и жилищем лесника, и страстно желал, чтобы сейчас на дороге появился хоть кто-нибудь. Интересно, почему подобного желания не возникало у меня вчера, во время ночного похода?
    Додумать я не успел: мизинец вдруг кольнуло как-то особенно резко, и я скорее почувствовал, нежели услышал какое-то шипение. Тело отреагировало мгновенно: нырок вправо, перекат, над головой что-то со свистом пронеслось, но я уже стоял на ногах, сжимая в правой руке баселард – честное слово, даже не помню, когда это я успел его вытащить. Нападавших было двое, оба в черном, только лица закрыты белыми масками с прорезями для глаз и рта. В руках незнакомцы сжимали изогнутые клинки, напоминавшие брике . Кроме того, у одного из нападавших была палка с петлей на конце – аркан, живо воскресивший в моей памяти встречу с неизвестными в Лазурном лесу. Все это я уловил краем сознания, но больше ничего разглядеть не успел, так как «черные» тут же бросились в атаку. Похоже, убивать меня они не собирались, поскольку один тут же попытался связать меня ложными выпадами, в то время как второй заходил сзади с арканом наготове. Извернувшись, я сумел проскочить под клинком противника на замахе и рванул по дороге в сторону жилища лесника. Я всегда быстро бегал, а сложившаяся ситуация подхлестывала меня почище любого стимулятора, но оба противника невероятным образом вдруг оказались опять передо мной. Так повторялось несколько раз, пока я не понял, что со мной просто играют. К этому моменту я покрыл саженей триста, однако до усадьбы Хрона было еще очень далеко, и я отчетливо осознал, что альтернатива одна: сражаться или дать себя схватить. Я даже особо не задумывался над тем, кто были эти люди, но, если они ставили себе целью запугать меня, то добились совершенно обратного: я разозлился, а, разозлившись, не позволил своему гневу ослепить меня. «Поставь дамбу на пути ярости к своему сердцу, и направь этот поток в рукоять клинка», всплыли в сознании слова наставника Ласки. Отскочив в сторону, я прижался спиной к стволу дерева и встал в третью позицию для работы с коротким клинком. «Черные» неторопливо заскользили ко мне, обходя с двух сторон, и в их движениях я вдруг уловил какую-то неестественность в их движениях.
    В этот момент затрещали кусты с противоположной стороны дороги, и из них вынырнула гигантская фигура, в которой я с облегчением узнал Хрона. Следом за лесничим появился Клык, но повел себя довольно странно – вместо того, чтобы, повинуясь команде хозяина, броситься в атаку, он взвизгнул и, поджав пушистый хвост, кинулся наутек.
    Шест в руках лесничего выписывал замысловатые «восьмерки» - Хрон явно относился к поклонникам старинной школы «танцев с шестом». В два шага преодолев расстояние до ближайшего противника, лесничий с ходу влепил тому «рог в подреберье»; обычно боец, получив такой удар, лишается возможности вдохнуть на довольно длительное время. Но тут меня ожидало потрясение: «черный» продолжал наступать как ни в чем не бывало, а лесничий, проскочив противника, если и не споткнулся, то открылся для ответного удара. Противник не замедлил этим воспользоваться, однако Хрон, похоже, был тертым бойцом, так что вместо мягкой плоти клинок «черного» встретил твердь шеста.
    Воспользовавшись тем, что один из противников отвлекся на лесничего, я напал на человека с арканом. «Черный» удивительно ловко парировал мой выпад своим клинком, и в ту же секунду мою шею захлестнула петля, которая затягивалась все сильнее. Перед глазами поплыли круги; не соображая, что делаю, я выпустил баселард из рук и вцепился в древко аркана, пытаясь сорвать тонкую веревку со своего горла. Куда там! Уши наполнились звоном, все вокруг вдруг потемнело, и тут на меня, подобно вспышке, снизошло озарение: «Абсолютное лезвие»! Уже буквально теряя сознание, я вырвал клинок из ножен и полоснул куда-то перед собой. Петля тут же ослабла, и я со всхлипом втянул воздух. Краем подсознания я уловил чей-то крик «Сверху!», и моя рука с зажатым в ней отливающим голубоватым светом клинком автоматически взметнулась вверх. Удара я не почувствовал, но услышал, как что-то тяжелое упало возле моих ног. Это оказалась половина тесака; вторая по-прежнему находилась в руках «черного», который, должно быть, порядком удивился. В этот момент второй противник, повернувшись спиной к атаковавшему его Хрону, бросился на меня. Лесничий тут же нанес ему удар шестом по голове. Мне показалось, что зрение подводит меня: вместо того, чтобы глухо соприкоснуться с черепом «черного», шест прошел СКВОЗЬ него и тут же выскочил обратно, явно не причинив ему никакого вреда. Нужно отдать должное Хрону: если он и был ошарашен, то не подал и виду, а попытался тут же повторить попытку. На это раз я убедился, что со зрением у меня все в порядке: лесничий бил «клюющей цаплей», и кончик шеста на мгновение показался из груди нападавшего. Последнего, похоже, это только разъярило, и он вновь развернулся к Хрону, вписываясь в траекторию клинка. Лесничий блокировал атаку, а дальше мне смотреть было некогда, так как мой собственный противник оправился от замешательства и попытался ударить меня по голове остатком аркана, грозя с другой стороны обрубком тесака. Мне это надоело: увернувшись от палки, я отсек остаток клинка у самой гарды и, продолжая движение, нанес «черному» удар ногой в челюсть. И не особенно удивился, увидев, как моя стопа проходит сквозь маску, словно она состояла из дыма. Тем не менее, противник красивым обратным сальто ушел с позиции и, приземлившись на ноги, неожиданно бросил в меня палкой. Увернуться я не успел, и останки аркана с хрустом врезались в левое плечо. От адской боли у меня перед глазами все поплыло, а когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на спине, а к самому моему лицу склонилась белая маска. Палка вновь взметнулась, но я ухитрился подставить Абсолютный клинок, который каким-то чудом не выпустил из руки, и отсеченное древко бессильно упало мне на грудь. Маска исказилась, и я вдруг с ужасом понял, что это вовсе не маска, а лицо: напавшее на меня существо не было человеком или кем-либо из известных мне разумных. Заорав, я нанес Абсолютным лезвием удар прямо в этот белый кошмар, но моя кисть вместе с клинком «исчезла» между глазными провалами. В ту же секунду в мой подбородок воткнулся черный кулак – я ощутил что-то наподобие легкого порыва ветра. Как и моя рука, кулак противника чуть ли не до половины предплечья «погрузился» в мою плоть; машинально я попытался схватить эту руку, но мои пальцы, пронизав ее, сомкнулись между собой. Лицо исчезло, и я медленно поднялся, оглядываясь по сторонам.
    По-видимому, второму противнику удалось потеснить Хрона, поскольку удары металла о дерево доносились теперь из-за ближайшего кустарника. Мой противник спокойно стоял в нескольких шагах и словно забыл о моем существовании - казалось, он к чему-то прислушивался или чего-то ожидал. То и дело косясь на него, я поднял свой баселард и поспешил Хрону на выручку.
    Одного удара Абсолютным лезвием хватило на то, чтобы обезоружить и второго противника. Хрон по инерции съездил ему кулаком в ухо, но рука лесничего прошла сквозь «черного», и Хрон громко выругался: по-моему, ему было немного не по себе. Я его понимал, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного.
    — Кто это? – выдохнул Хрон.
    —Не знаю, - ответил я: второй противник присоединился к первому, и оба замерли, словно к чему-то прислушиваюсь. Складывалось впечатление, что мы в одночасье перестали их интересовать. – Во всяком случае, не люди.
    —Это я уже понял, - проворчал лесничий, подбирая отсеченный клинок. – А ты заметил, что рукоятки они не выпустили?
    Действительно, оба «черных» по-прежнему сжимали остатки своих тесаков в руках. К нам осторожно подобрался невесть откуда взявшийся Клык и замер, с опаской поглядывая на противников и тихонько поскуливая, словно выражая недоумение.
    —Что будем делать? – задал я вопрос.
    —Ноги, - просто ответил лесничий. – И как можно скорее.
    —Куда?
    —Как куда? Домой. Так Анита одна.
    —А как вы здесь очутились? – спросил я, приноравливаясь к размашистому шагу Хрона.
    —Как, как – просто. Или ты думаешь, что после всех твоих рассказов я бы отпустил тебя одного, без сопровождения?
    —Так вы за мной следили?
    —Ну, не то чтобы следил – скажем так, сопровождал. Ну ты и рванул от этих, - мы как раз поравнялись с замершими прямо посреди дороги «черными», которые стояли в прежних позах, и даже не соизволили на нас взглянуть. Я, не удержавшись, пнул одного из них ногой, и с интересом пронаблюдал, как она прошла сквозь черное тело. Лесничий осуждающе покачал головой и продолжил. – Кстати, я обратил внимание, что они как-то уж очень быстро перемещались, словно исчезали в одном месте и тут же появлялись в другом.
    —Что? – я остановился так резко, что жмущийся к моим ногам Клык чуть не налетел на меня.
    —Ну, говорю, перемещались они странно: тут исчезнут, а там вдруг появятся. А что?
    —Нужен свет, - ответил я: в моем мозгу начала оформляться одна хрупкая идея, и мне хотелось немедленно ее проверить.
    —Факел подойдет? – лесничий не стал задавать лишних вопросов: если он и был удивлен, то ничем этого не проявил.
    —Подойдет, - кивнул я, наблюдая, как Хрон наматывает кусок ткани на подвернувшуюся под руку ветку. Полив ткань жидкостью из фляжки (в нос ударил резкий запах спирта), лесничий извлек из кармана куртки «огненный камень», и через мгновение передал мне пылающий факел.
    Сумерки вокруг нас сгустились, и в неровном дрожащем круге света побежали уродливые тени. Я приблизился к незнакомцам и сунул горящий факел прямо в грудную клетку одному из них. Пройдя сквозь эфемерную плоть, факел вышел с другой стороны, и я удовлетворенно крякнул:
    —То, что я и ожидал.
    —Что именно? – Хрон с интересом наблюдал за моими манипуляциями.
    —Они не отбрасывают тени! - с триумфом возвестил я, демонстрируя лесничему упомянутый эффект. Теперь мне стала понятной и реакция Клыка: мне доводилось слышать о неадекватном поведении животных при подобном явлении.
    —И что это нам дает?
    —Это означает, что они находятся в «тонких структурах». А теперь проверим вот это.
    Порывшись в висевшем на поясе кисете, я ощупью отыскал «белый кристалл» и вставил его в петлю на баселарде.
    —Драго, сзади! – вдруг выкрикнул Хрон. Я резко развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть еще одну пару «черных», появившихся невесть откуда. Эти были вооружены так же, как и предыдущие противники, только на этот раз арканы были у обоих. Сердце мое отчаянно забилось: как любил повторять Луговой, эмпирика – двигатель науки. Только вряд ли он подразумевал эмпирику, при которой запросто можно было насадиться на железный вертел.
    Лесничий сделал шаг навстречу новому противнику.
    —Назад! – процедил я сквозь зубы, выставляя баселард перед собой, а другой рукой выхватывая из ножен Абсолютный клинок. Хрон послушно замер. Краем глаза я взглянул на предыдущую пару, и не очень удивился, обнаружив, что они исчезли: к чему-то подобному я был готов.
    —Отвлеки левого, - выдохнул я, полностью сосредоточившись на противнике справа. Хрон одним прыжком покрыл расстояние, отделявшее его от «черного», и заработал шестом, не давая тому приблизиться ко мне.
    Мой противник попытался достать меня арканом. Взмахом Абсолютного лезвия я отсек деревяшку и, увернувшись от клинка, вогнал баселард прямо в грудь нападавшему, ощущая рвущееся сопротивление плоти под острым лезвием: мое предположение с блеском подтвердилось.
    Визг, который издал «черный», был едва слышен, но от него у меня едва не полопались перепонки. Еще какое-то мгновение мой противник держался на ногах, затем колени его подогнулись, и он рухнул наземь. Но еще до того, как тело коснулось дороги, на его месте вдруг полыхнуло пламя, настолько яркое, что на какое-то время я ослеп, а когда зрение вернулось ко мне, дорога была пуста, если не считать Хрона с Клыком, и только у моих ног сиротливо покоились тесак и обломки аркана. Противник лесничего исчез тоже, и Хрон энергично крутил головой по сторонам, выискивая, куда тот подевался. Я наклонился за тесаком и постарался взять его за рукоятку. Как я предполагал, пальцы мои прошли сквозь нее. Тогда я поднял клинок за лезвие, и попытался определить границу проницаемости – она проходила как раз под крестовиной, что было логично.
    —И куда они подевались? – Хрон неслышно подобрался ко мне, и я подпрыгнул от неожиданности.
    —Кто? – как правило, после стрессовой ситуации уровень моей тупости резко возрастает.
    —Ну эти, люди-тени, - по-видимому, лесничего мой глупый вопрос совершенно не удивил.
    —Люди-тени, - медленно повторил я. – Или просто Тени. Что же, наделим их тем, чего они лишены в нашем мире, хотя бы в виде названия.
    —Тенями? – Хрон оказался гораздо понятливее меня, или же попросту привычнее к подобным неожиданностям.
    —Тенями, - согласно кивнул я. – Те, кто за ними стоит, очевидно, уповали на их неуязвимость в нашем мире. Ну что ж, похоже, они несколько просчитались.
    —А как тебе это удалось? – навис надо мной лесничий.
    —Расскажу по дороге. А теперь, давайте поспешим. Нам нужно многое обсудить, но я бы предпочел это делать не посреди темного леса, а за каменными стенами. Да и чашечка чего-нибудь горяченького мне бы явно не помешала.

    —Как ты думаешь, они вернутся? – уже подходя к усадьбе, тихо спросил Хрон. Мой рассказ об открытии «белого кристалла» и его влиянии на свойства предметов если и не потряс лесничего, то, во всяком случае, поднял мой рейтинг в его глазах еще на несколько вершков. Правда, от комментариев он воздержался, за что я был ему очень благодарен – мне совершенно не хотелось снова выслушивать рассуждения Хрона о сдвинутых набекрень мозгах.
    —Трудно сказать, - пожал я плечами. – Вполне возможно. Одно только знаю наверняка: чем быстрее я вас покину, тем меньше шансов у вас продолжить знакомство с Тенями.
    — Похоже, число твоих поклонников растет, - заметил лесничий.
    —Почему-то меня это ничуть не удивляет. - Я вздохнул и потрепал бегущего рядом Клыка за уши. В ответ пес как-то виновато взглянул на меня и лизнул мою руку. – Кажется, ты тоже такого же мнения, - сказал я ему, и Клык тихо зарычал, словно соглашаясь.