Среда обитания - 12

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 37)

    Глава 15

    Разошлись мы поздно, после полуночи. Вначале нам пришлось удовлетворить любопытство Аниты наскоро состряпанной историей, из которой следовало, что на обратном пути я свалился в заросли орешника и здорово приложился плечом о корни, а Хрон, совершая обычный вечерний моцион, наткнулся на меня и помог добраться домой. При этом Клык неудачно погнался за зайцем, не догнал и расстроился, а своим посохом лесничий попросту простукивал древесные стволы, чтобы выявить, какие из них подгнили. Девчонка, естественно, не поверила нам ни на йоту, но, поскольку никаких доказательств у нее не было, ей пришлось удовлетвориться сказанным. Затем Хрон отправил дочь в постель, и мне пришлось битый час рассказывать ей всякие занимательные истории, чтобы она поскорее заснула – слава Создателю, что проблем с этим у меня не было, в свое время все эти истории я слышал от Ратибора. Вообще-то у меня были подозрения, что Анита привыкла засыпать и безо всяких сказок на ночь, все-таки четырнадцать лет, уже не ребенок, но в ее взгляде было столько мольбы, что отказать я не мог. Пока я нянчился с Анитой, Хрон приготовил целебную мазь, которая изрядно щипала кожу, но зато в мгновение ока рассосала синяк на левом плече.
    Наконец, девчонка утихомирилась и спокойно засопела. Ее отец ждал меня внизу, в холле, где уютно потрескивал камин и был накрыт небольшой столик; Хрон мне признался, что любая драка вызывает у него зверский голод. Я тоже был не прочь перекусить, поскольку никогда на аппетит не жаловался, а после вынужденной активности на свежем воздухе и подавно.
    После незапланированного то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака Хрон откинулся на спинку кресла и, выудив откуда-то трубку, принялся ее посасывать. На мой недоуменный взгляд он пояснил, что в молодости курил очень много, но Арине это не нравилось, в особенности, когда родилась дочь, и пришлось бросать, но отвыкать было довольно трудно, так что лесничий был вынужден обманывать организм, подсовывая тому пустую трубку вместо набитой.
    Некоторое время мы молчали, задумчиво глядя в огонь. Мне вспомнилось чье-то изречение: «В мире есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: горящий огонь, струящаяся вода и звездное небо». Правда, кое-кто из моих знакомых последнюю фразу заменял словами «и чужая работа», но я всегда предпочитал вспоминать изречение в его первозданной форме.
    Я глубоко вздохнул, и почти тотчас Хрон нарушил молчание:
    —Драгомир...
    —Вообще-то меня зовут Велимир. Велимир Клен, - неожиданно для себя самого сказал я. Лесничий на мгновение вскинул на меня глаза и кивнул:
    —Я так и понял, что Драгомир – не твое имя. Кстати, Велимир подходит тебе гораздо больше. Так вот, Велимир, я тут подумал, и пришел к выводу, что выход у тебя один – попасть на аудиенцию к самому Королю.
    —К Кардосу Второму? – вырвалось у меня.
    —Ну, другого Короля у нас вроде бы нет, - заметил Хрон.
    —Для чего? Ведь меня обвинили в государственной измене…
    —Ну, официального обвинения против тебя, несколько я понимаю, еще не выдвинуто, так что имеешь полное право обратиться в высшие инстанции. Профилактически, так сказать. Просто я попытался проанализировать все, о чем ты мне рассказал. С учетом сегодняшнего инцидента получается следующее: есть кто-то, кого интересуешь именно ты, причем настолько сильно, что этот кто-то готов пойти на прямое преступление и попрать законы Короны. Далее, официальные власти воеводства берут тебя под свою опеку, одновременно ограничивая свободу действий. То есть, мы имеем уже как минимум две стороны – назовем их «чужие» и «свои», - интересы которых относительно тебя пересекаются…
    —Но почему именно я?
    —Пока мы это не обсуждаем, - покачал головой Хрон. – Пока мы пытаемся выстроить цепочку более-менее логичных умозаключений, и ответить на вопрос «Кто?», после чего, возможно, будет легче ответить на вопрос «Почему?». Далее, сегодняшний инцидент. Некие люди-тени, или, скорее, существа-тени. Кого они представляют? Третью силу, или же каким-то образом связаны с «чужими»?
    —А почему не со «своими»?
    —Как говаривал один мой знакомый, если сильно зажмуриться, то гипотетически можно предположить все, что угодно, даже то, что данные существа имеют прямое отношение к определенным структурам Короны…
    —Например, к Особому кошу, - вставил я. – Кстати, в пользу такого предположения говорит тот факт, что убивать меня эти самые Тени не собирались, только пленить.
    —Возможно, - согласился лесничий. – Однако сразу возникает вопрос – откуда взялись эти самые Тени? Заметь, я по-прежнему не задаю вопроса «Для чего?».
    —Ну, не знаю, - пожал я плечами. – Да хотя бы разработки специалистов в области защитной магии по заказу Дознавательного приказа.
    —Хорошо, примем гипотезу о равновероятности отношения Теней как к «своим», так и к «чужим», однако не будем сбрасывать со счета и возможность существования некой «третьей стороны», представителями которой Тени как раз и являются. Кроме того, насколько я помню из твоих объяснений, «чужие» в Лазурном лесу и в университете тоже убивать тебя вроде не собирались, то есть всем сторонам ты нужен живым.
    Я внимательно посмотрел на Хрона. Хотя после общения с Орианной я гораздо спокойнее стал воспринимать «высокий стиль» из уст местных жителей, здесь было что-то другое.
    —Хрон, прежде, чем мы продолжим, можно задать вам вопрос?
    —Да, конечно, - ответил лесничий.
    —Вы ведь не всегда были лесничим, верно? Думаю, вы имели отношение к армии, причем состояли в не самых малых чинах.
    —А с чего ты так решил? – Хрон насмешливо взглянул на меня.
    —Во-первых, манера изъясняться. В моем представлении люди, большую часть жизни проведшие в лесу, должны изъясняться несколько иначе. Во-вторых, ваше жилище и интерьер: если вы скажете, что в подобных условиях проживают все лесничие Короны, то я наследный принц или архиерей. В-третьих, коллекции оружия, украшающей стены вашего дома, могли бы позавидовать многие завсегдатаи магазинов и лавок Стального квартала в Славгороде - я сам немного в этом разбираюсь, и полагаю, что рядовой лесник не мог бы позволить себе вон тот дарсийский эспадрон или вон ту кальсскую саблю. Ну и, наконец, школа «танцев с шестом» уже лет пятьдесят как доступна только офицерам и чиновникам довольно высокого ранга.
    —Будущим офицерам и будущим чиновникам, - поправил меня Хрон. – Достичь каких-либо успехов при работе с шестом можно только тогда, когда начинаешь обучение лет с двенадцати, не позже. А что до остального... Да, действительно, я не всегда был лесничим, в этой должности состою последние десять лет. До этого служил в армии, где и кем, не имеет значения. Еще вопросы?
    —Нет, - ответил я, кривя душой.
    —Тогда давай продолжим наши интеллектуальные изыски. Итак…
    —Между прочим, нет никаких доказательств того, что в Лазурном лесу и в университете на меня напали представители одной и той же стороны, - прерывая собеседника, озвучил я внезапно родившуюся мысль. – В лесу это были какие-то воины, советник Исток упоминал что-то о внешнем круге и пиратах, а в университете – люди в черном, которые совсем не походили на Тени, и примкнувший к ним Чибис. Или они примкнули к нему, точно не знаю.
    —Ладно, - после непродолжительного молчания произнес Хрон. – Давай еще раз перечислим всех участников событий. Итак, в хронологической последовательности: двое неизвестных, покусившихся на тебя ночью, на пустыре – назовем их «кажанами». Затем…
    —Почему «кажанами»? – спросил я.
    —Потому что на древнеславском «кажан» означает «летучая мышь». Не перебивай. Далее, странные воины в кожаных доспехах, напавшие на вас в Лазурном лесу – назовем их… м-м-м… «ракушками» – почему, объяснять, надеюсь, не нужно. Затем – черные в университете. Поскольку с ними был твой друг Чибис, присвоим им наименование «бакланы». И, наконец, наши недавние знакомцы, люди-тени, или просто «Тени».
    —Получается четыре группы: «кажаны», «ракушки», «бакланы» и «Тени», - подытожил я.
    —Точно. Кто они такие, мы не знаем, поэтому, по умолчанию, отнесем их к разряду «чужих» и сразу поставим на противоположную сторону баррикады, поскольку все они пытались тебя захватить, даже если кое-кто из них в своих действиях руководствовался благими намерениями. Теперь «свои». Дознавательный приказ, воеводская администрация и университет.
    —А также магистр Луговой и Особый кош, - подхватил я. – Эти две позиции я бы рассматривал отдельно.
    —Логично, - согласился Хрон. – Тем более, что особисты постоянно противопоставляют себя дознавателям, а магистр одновременно может рассматриваться как в качестве представителя воеводской администрации, так и университета, но, насколько я знаю этого человека, сейчас он ведет какую-то свою игру.
    —А Карст? – негромко спросил я. – Куда вы отнесли бы его?
    —Наверное, Карста следует рассматривать отдельно, - ответил лесничий. – Хотя я думаю, что он связан с кем-то из перечисленных выше.
    —Следовательно, «дознаватели», «особисты», «чиновники», «ученые», Луговой и Карст. Шесть знаков вопроса, - я потянулся к кувшину с элем и наполнил два кубка, один из которых передал Хрону. – Правда, остается еще спасший меня от «кажанов» «хамелеон», но, думаю, его можно включить в «команду» Дознавательного приказа.
    —Итого, десять, - лесничий с легким поклоном принял от меня кубок и сделал глоток. – Говорят, на ночь пить эль не рекомендуется, но я лично считаю, что это очень даже полезно: спишь крепче, а встаешь раньше, поскольку зов природы пересилить невозможно. Извини, отвлекся. Итак, мы насчитали десять вероятных участников, подразумевая при этом, что каждый из них действует независимо, хотя, вполне возможно, кто-то с кем-то входит в альянс. М-да, уравнение с десятью неизвестными, такие обычно решаются матричным способом, но только при наличии еще девяти уравнений. А здесь одно…
    Хрон умолк и сосредоточился на эле. Я тоже молчал, потягивая горьковатую жидкость и размышляя над сложившейся ситуацией. Еще неделю назад квинтэссенцией моих мечтаний являлось место ассистента на кафедре кристалловедения с последующей научной карьерой. Теперь же мысль о, скорее всего, несостоявшемся ассистентстве мелькнула и пропала, словно ее и не было. События последних дней полностью перевернули устоявшуюся за двадцать лет систему ценностей, и все мои недавние честолюбивые мечты казались мне теперь мелкими и по-детски наивными. Из университета меня, скорее всего, отчислят, как злостного прогульщика и антисоциального элемента - еще бы, измена Короне и все такое прочее, хотя в чем именно я изменил родному Отечеству, остается тайной за семью печатями. Последнее меня волновало гораздо больше, чем расставание с альма-матер: государство у нас, конечно, демократическое, но на то оно и государство, чтобы бороться со всякого рода нарушениями общественного порядка. Я невольно поежился, представив на мгновение, как против меня ополчается вся Корона, и на меня начинают охотиться все кому ни лень, начиная от законопослушных обывателей и заканчивая Особым кошем. Не раскисать, тут же прикрикнул я сам на себя. Пока еще никто тебя особо не преследует, за исключением каких-то непонятных Теней да отряда улан-особистов, ты сидишь в тепле, в удобном кресле, попиваешь эль, а Мирилла с друзьями находятся неизвестно в чьих лапах, может, как раз сейчас их пытают или казнят. Меня пронзила бессильная ярость, послышался хруст, и колени у меня вдруг стали мокрыми – оказывается, я так сдавил кружку обеими ладонями, что обожженная глина не выдержала и лопнула. Хрон недоуменно поднял глаза, перевел взгляд на осколки кружки в моих руках и, похоже, все понял.
    —Ладно, пора спать, день у тебя сегодня выдался хлопотливый. Да и у меня тоже. Завтра поутру решим, что делать дальше. Только сначала сунь штаны в «мешок чистоты», а то эль Орианна варит знатный, высохнет – зубами не отдерешь.

    Спать меня уложили в библиотеке, небольшой уютной комнате, стены которой скрывались за книжными стеллажами, забитыми под завязку. Тяжелые портьеры на стрельчатом окне, выходившем на речку, были раздвинуты, и я со своей лежанки мог лицезреть кусочек бархатистого неба с рассыпанными по нему жемчужинами звезд. Не смотря на усталость и выпитый эль, заснуть я не мог, голова была полна каких-то отрывочных мыслей и воспоминаний, и даже обычный подсчет обезьян не дал желаемого результата. Ходики на стене показывали начало второго, когда я отчетливо понял, что заснуть мне сегодня не удастся. Помянув все Темные ипостаси Создателя, я поднялся, набросил выданный мне Хроном халат, активизировал кристалл света (вот они, блага цивилизации, существование которых в подобной глуши я ставил под сомнение буквально вчера утром!), и решил поэкспериментировать с трофейным клинком. Времени на это ушло совсем немного, результат был предсказуем – при контакте лезвия с «белым кристаллом» металл становился проницаемым, зато рукоятка приобретала осязаемость. Как только желтоватый кристалл извлекался из проволочной петли, притороченной мною к лезвию (почему сама проволока при этом не становилась проницаемой, понять я не мог), все возвращалось в первоначальное состояние.
    Спать по-прежнему не хотелось, поэтому, упаковав трофейный брике в сумку, я принялся исследовать книжное богатство. Похоже, библиотека собиралась не один год, причем достаточно бессистемно, поскольку труды по военному делу соседствовали здесь с лесоводческими учебниками, а философские трактаты мирно уживались с приключенческими романами. При этом на фолиантах и свитках не было ни пылинки, от деревянных стеллажей шел едва уловимый смоляной запах, а сами книги, не смотря на эклектичность подборки и расположения, были расставлены с завидной аккуратностью. Обнаружился здесь и «Вестник Коронного географического общества» за 973 год, и я еще раз раскрыл его на странице с рисунками вернувшихся участников экспедиции. Ильма Гранат смотрела на меня усталыми глазами, и в этом взгляде мне вдруг почудилась укоризна. Некоторое время я задумчиво рассматривал портрет женщины, которая могла быть моей бабушкой, затем тихонько вздохнул и поставил «Вестник» на место. Что ж, если не удается уснуть, нужно что-нибудь почитать. Пройдясь по названиям, я выбрал «Дух скитальца» любимого мною Ирига Пшенного, признанного мэтра приключенческих саг, и, удобно устроившись в кожаном кресле, погрузился в чтение. Однако какая-то мысль не давала мне сосредоточиться на перипетиях хорошо закрученного сюжета, какая-то зацепка, что-то постоянно лезло в голову, и это что-то было явно связанно с книгами. Оторвавшись от чтения, я еще раз блуждающим взглядом прошелся по аккуратным рядам фолиантов, и вдруг меня словно ударило изнутри: на верхней полке, скромно притаившись между «Историей славско-остских конфликтов» Гермина Красного и «Мифами и сказаниями Златолесья», тускло отсвечивала полустертой позолотой тиснения «Пылающая дорога» Римарда Госсера. Позабыв обо всем на свете, я уронил беднягу Пшенного и, путаясь в халате, бросился к стеллажам. Мгновение спустя, трясущимися руками я раскрыл свою находку, жадно впиваясь глазами в текст, и тут меня ожидало второе, не меньшее, потрясение: на пожелтевшем фронтисписе черными, уже слегка выцветшими чернилами, было выведено «Другу и соратнику Хрониславу от вечного должника с благодарностью за содеянное. Уверен, что твое родовое имя навсегда определило твою жизнь. Автор». Далее шла витиеватая подпись и дата, 15 серпня 977 года. Родовое имя? Если не ошибаюсь, это архаичное название фамилии. А фамилия у моего хозяина Оберег. Следовательно, от чего-то или от кого-то Хрон в свое время уберег этого самого Госсера. Интересно, где и когда. Неужели?.. Снова бросок к стеллажам, несколько минут лихорадочных поисков, и вот уже «Вестник» за 971 год у меня в руках. Моя интуиция не подвела и на сей раз – в перечне участников экспедиции под номером 67 значилось: «Оберег, Хронислав. Заместитель командира группы прикрытия. Фрегат «Коршун». С рисунка на меня молодцевато глядел светловолосый гигант, затянутый в полевую форму войскового чатара морской пехоты. Сходство с лесничим не вызывало сомнения, хотя изображенный на рисунке офицер был гораздо моложе и обладал густой шевелюрой. Значит, в действительности Хрон еще старше, чем мне показалось, поскольку воинское звание войскового чатара, соответствовавшего герцогскому флаг-лейтенанту, можно было получить в возрасте никак не раньше двадцати шести – двадцати семи лет. Значит, сейчас лесничему под семьдесят, хорошо сохранился… Боги Порядка, о чем я думаю! Так, нужно успокоиться и сосредоточиться – моя находка резко все меняла, хотя, что именно, я вряд ли сумел бы сейчас сформулировать. Итак, мой новый знакомец Хронислав Оберег, он же лесничий Хрон, с которым я пересекся благодаря магистру Луговому, оказался ни кем иным как непосредственным участником экспедиции к Антиподу сорокалетней давности, причем далеко не рядовым. Если тогда он уже был войсковым чатаром, то, если ничего не помешало его карьере, выйти на пенсию он должен был в звании никак не ниже тысячника, а то и войскового тысячника. Или все-таки что-то ему помешало дослужить до пенсии? Опять я не о том…Мысли лихорадочно проносились в моей голове, подобно вырвавшемуся на свободу табуну, и, чтобы справиться с этим, мне пришлось прибегнуть к обычной медитации. Глубокий вдох на каждый третий счет, затем выдох на каждый пятый, и так десять раз. В голове слегка зашумело, мысли упорядочились, и я счел возможным продолжить знакомство с творением Римарда Госсера. Кстати, а какой он из себя, этот самый Госсер? «Вестник» был по-прежнему раскрыт на странице со списком участников экспедиции, и мне понадобилось буквально несколько секунд, чтобы обнаружить автора «Пылающей дороги» под номером 32. Госсер, Римард. Руководитель сводной географической группы. Клиппер «Славия». То есть, ученый находился на одном корабле с моей потенциальной бабушкой! А вот и он: невысокий плотный бородач лет сорока с моноклем в правом глазу. Вполне вероятно, что Госсера уже нет в живых, хотя кто его знает – вон Хрон как великолепно выглядит. Интересно, мелькнула вдруг мысль, а как вообще сложилась судьба оставшихся в живых участников экспедиции? Судя по списку, из Короны отплыло 417 участников, из них 67 в составе научного корпуса, остальные - члены экипажей судов. А вернулось? «Вестник» за 973 год дал ответ и на этот вопрос: 184, в том числе 39 исследователей. Сердце неожиданно кольнуло – Боги, сколько же их полегло! Я вдруг осознал, что с определенного момента эти люди перестали для меня быть просто абстракцией, цифрами в отчетах и сводках. Нужно будет попытаться раскрутить Хрона, возможно, какой-то информацией он располагает, даже наверняка. Не исключено также, что знавал он и Ильму Гранат. М-да, вот это узел… И еще я почувствовал, что у меня накопилась масса вопросов к магистру Луговому, так что следующая наша встреча, буде таковая состоится, обещает быть в высшей степени интересной…

    (Продолжение 38)

    Небо за окном начало сереть, когда я перевернул последнюю страницу повествования главного географа экспедиции. Конечно, в искусстве скорочтения мне далеко до Мириллы, но основами я владею, так что довольно объемистое произведение мне удалось одолеть часа за три. Стиль у сударя Госсера оказался на редкость занудным, автор явно злоупотреблял предложениями длиной в абзац, к тому же отягощенными специальной терминологией, так что книга явно не тянула на научно-популярное издание, скорее уж, на схоластическую монографию. Тем не менее, кое-что я для себя все-таки почерпнул – например, то, что в оснастке пиратских кораблей, с которыми судам экспедиции частенько приходилось вступать в бой, не было ничего необычного. Следовательно, «корабли странной конструкции», о которых мне читала Мирилла, либо не имеют никакого отношения к пиратам, либо за последние сорок лет морские разбойники освоили новое направление в судостроении. Тогда чьи же они? Островитян? Однако, согласно опять-таки сударю Госсеру, племена, населяющие острова экваториального пояса, на момент пребывания там экспедиции еще не вышли из каменного века, а я сомневаюсь, что сорок лет – достаточный срок, чтобы пройти путь от каменного топора до морских судов. Советник Исток упоминал что-то о Внешнем круге, хотя из его слов выходило, что это просто какое-то крупное пиратское объединение. Так ли это? Или все-таки уважаемый Многорукий Дьявол лукавил, и насколько сильно? Я вдруг осознал, что никогда особо не задавался вопросом о жизни остальной части планеты, ограничившись границами Короны и сопредельных Рудных Гор со Златолесьем. Мне с головой хватало повседневности, а существование экваториального островного пояса, Антипода, Островов треугольника и тому подобного я воспринимал как некую абстракцию, от которой мне ни холодно, ни жарко. Причем, похоже, не я один – подавляющее большинство моих друзей и знакомых также никогда особо не интересовало происходящее за рамками Короны и сопредельных государств. Но, если эти самые «за рамки» представляют собой только кучку островов, населенных дикарями, безжизненный материк и разбросанные по морской глади пиратские вольницы, то зачем Короне содержать сильную армию и еще более сильный флот, то и дело вызывая недовольство налогоплательщиков? Голова моя пошла кругом, и я резко встал, уронив при этом творение Римарда Госсера. Книга ударилась ребром о пол, часть страниц вывалилась, и я, вспотев от страха, кинулся их собирать, проклиная халтурщиков-переплетчиков – явно сэкономили на рыбьем клее. Внезапно мое внимание привлек лист пергамента, который был частью форзаца и отклеился при ударе. На внутренней стороне виднелись какие-то значки, что меня не удивило – переплетчики частенько для изготовления форзаца применяют использованный пергамент или бумагу. Я поднес пожелтевший прямоугольник к свету. При ближайшем рассмотрении значки оказались эльфийскими рунами, настолько архаичными, что в первый момент их читабельность вызвала некоторые сомнения. По идее, ничего интересного там быть не могло, однако что-то меня заставило присмотреться к пергаменту внимательнее. Отодрав, как можно осторожнее, пергамент от обложки, я принялся за расшифровку. Хотя руны имели явно эльфийское происхождение, в понятные слова они складываться почему-то не стремились – язык был явно не эльфийский. На секунду зажмурившись, я тряхнул головой и яростно потер кончик носа. Итак, попробуем еще раз.
    «Другарю квашце вед смотрявнека гайра…» Нет, не так – едва заметный хвостик над «к» и «г» означает прописную руну. Тогда «Другарю Квашце вед смотрявнека Гайра». Похоже на древнеславский, точнее, на один из его диалектов. Точно, «другарь» значит «друг, товарищ», иногда «коллега». «Вед», наверное, «от». «Смотрявнек»? Тот, кто смотрит? Надзиратель, наблюдатель? Итак, что же получается: «Коллеге Квашце от наблюдателя Гайра». И тут меня словно толкнуло изнутри: «Квашце» - значит, Кваше. Капитан Орнелий Кваша? Бред какой-то! Мозг лихорадочно заработал. Читаем дальше: «Вшанувый другарю темновый, доповидам про тоте, чето згодно агенцийным свидотам отремановым вед резитура «Берест», жероцины готуть выбраски до Далени Осторовы». А ведь документик-то непростой! Похоже, его попытались спрятать, выдав за часть форзаца… Ай да я!
    Хаос, ну и язык! Судя по пергаменту и состоянию чернил, этому документу лет триста, никак не меньше. Ага, вот внизу и дата: 24 червня 654 рока, то есть 358 лет назад. Слава Создателю, хоть летоисчисление не изменилось. М-да, к сожалению, знание древних диалектов никогда не относилось к моей сильной стороне. Эх, Ратибора бы сюда… Тщательная ревизия книжных стеллажей показала полное отсутствие каких-либо словарей или учебников древнеславского языка. Ладно, вооружимся терпением, а заодно и самопиской, и начнем расшифровку. «Вшанувый»… «Уважаемый»? А «темновый»? Может, эквивалент «темника», который в современной армии заменен «войсковым тысячником»? Следовательно, начало фразы переводится, как «Уважаемый коллега войсковый тысячник». «Доповидам». Сообщаю, информирую, докладываю? Ну, «про тоте, чето» понятно. «Згодно». Согласно, в соответствии? «Агенцийным свидотам». Агентурным свидетельствам… То есть, агентурным данным, или сведениям. «Отремановым вед резитура «Берест». Полученным от резидента по кличке «Берест»? Гм-м, можно принять за основу. «Жероцины». А это еще что за фрукты? Ну, «готуть» понятно – готовят. «Выбраска». То есть, выброска, он же десант. «Далени Осторовы» - наверное, «Дальние Острова», только где это они у нас находятся? Никогда о таких не слышал. Хотя, за триста пятьдесят-то лет, названия могли поменяться. Или просто особый код – с таким же успехом Дальние Острова могут оказаться Зелеными Островами или вообще частью, скажем, вполне материковой территории Кальсской губернии. Итак, что же у нас в сухом остатке: «Уважаемый коллега войсковый тысячник, сообщаю о том, что, согласно агентурным сведениям, полученным от резидента «Берест», жероцины готовят десант на Дальние Острова». Знать бы еще только, кто такие эти самые «жероцины»… А в целом неплохо у меня выходит! С трудом продираясь сквозь заросли вычурно выписанных рун, я покрывал желтоватый лист бумаги строками славского письма, отказавшись на сей раз от столь привычной скорописи.
    «Неимам жодно можливасти просто бойскового вторгнения до земствии Круны, воне розраховувам захопети достатньо полонянов из тома, щоб наприйдешне здейснить выбраскови загонцы. Врахувам чето завияца до Осторовых живцев недиятим, вважамо за необходне приведення додеи змест «Громада» та наностиме заздалегний вдар за метою заборонити проникнення Улаими до Осторовы. Аккуратны часы выбраски невидомы, проте за недиректным ознаком можливо гадатим чето выбраска здеснитим на початок падли поточним роци. Властинь выбраскову загонцу неперевершам три когруты.
    Окремтого, доповидам из сумом чето нам довелосим взагально знещитум два кордалоны що стали набийку из Улаими биз потребований волшний захисты»
    .

    Предрассветные сумерки робко заглянули в окно, и я, наконец, оторвался от исчирканных листов. Голова гудела. Устало потерев глаза, я попытался прочитать окончательный вариант послания:
    «Коллеге Кваше от наблюдателя Гайра. Уважаемый коллега войсковый тысячник, сообщаю о том, что, согласно агентурным сведениям, полученным от резидента «Берест», жероцины готовят десант на Дальние Острова. Не имея возможности прямого военного вторжения на земли Короны, они рассчитывают захватить достаточно пленных с тем, чтобы впоследствии сформировать штурмовые отряды. Учитывая, что завияца на жителей Островов не действует, считаем необходимым приведение в действие план «Гром» и нанести превентивный удар с целью предотвращения проникновения Улаимов на Острова. Точное время вторжения неизвестно, однако, по косвенным признакам, можно предположить, что вторжение начнется в начале падли текущего года. Силы десантного отряда не тревышают трех когорт.
    Кроме того, с прискорбием сообщаю, что нам пришлось полностью уничтожить два кордалона, вступивших в схватку с Улаимами без должной магической защиты»
    .
    От записки веяло тревогой, и я невольно содрогнулся. Из четырех нерасшифрованных слов только два – «жероцины» и «завияца» – являлись ключевыми для окончательного понимания смысла документа. «Падля» – явно время года. Может, осень, от слова “падать”? Тем более что послание датировано первым летним месяцем, то есть зиму, весну и лето, в принципе, можно исключить. Хотя это несущественно. Равно как и «кардалон», означающее, скорее всего, какое-то подразделение.
    Я еще раз пробежал глазами текст. “Жероцины” как-то связаны с загадочными Улаимами, возможно, военачальники или что-то в этом роде. А “завияца” – может, какая-нибудь магическая хренотень? Нужно постараться осторожно выяснить значение этих слов у Хрона – похоже, древнеславский ему знаком. Как и содержание тщательно скрываемого документа, почему-то в этом я был уверен. И еще этот Кваша из головы не идет. Порывшись в кармане камзола, небрежно брошенного на спинку кресла, я извлек бляху и еще раз внимательно ее оглядел. Нет, этой медяшке никак не может быть больше тридцати-сорока лет – уж в металлах я разбираюсь. Кроме того, гравировка выполнена вполне современным славским письмом. Тогда, получается, речь идет о каком-то совершенно другом Кваше... Может быть, о предке таинственного капитана Орнелия? Или просто однофамильце?
    Вообще, существование этого документа (а в его подлинности у меня не возникало ни малейших сомнений) ставило с ног на голову все мое представление об истории Короны. Правда, событиям, упомянутым в нем, без малого четыре сотни лет, вполне возможно, что этих самых Улаимов с их жероцинами уже давно нет и в помине, а если это не так, если они все еще существуют и продолжают планировать вторжение? Мысли роились, как мухи над миской с медом, накладываясь одна на другую, я попытался их упорядочить, но потом махнул рукой и принялся поспешно заметать следы своего «преступления». Кое-как прилепив пергамент на место, я сунул творение Госсера обратно между «Историей» и «Мифами», и занялся исписанными листами, бормоча «жероцины» и «завияца», словно пробуя эти слова на вкус. Завияца, завеется, зависание… Понимание, как это обычно бывает, накатило на меня внезапно, и я замер, словно громом пораженный. Завеса! «… прорвали завесу…», всплыли из подсознания слова, подслушанные Мириллой в докладе безымянного сотника советнику Истоку. Значит, фразу из документа нужно читать так: «Учитывая, что завеса на жителей Островов не действует…». А на этих самых Улаимов, значит, действует. И что это за завеса такая? Ощущение было, словно у моих ног вдруг разверзлась пропасть, куда в одночасье ухнули все устои, на которых зиждилось мое мироощущение. Не выпуская листов из рук, я медленно опустился в кресло.. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, я дотянулся до графина с подкисленной водой, заботливо приготовленной для меня Анитой, и не останавливался, пока емкость не опустела. Стало легче, мысли несколько упорядочились. Так, только спокойно, приказал я себе. С чего это ты так разволновался? Прочитал какой-то древний документ, и нагородил Создатель знает что. Может, речь идет о простых пиратах, или тех же Зеленых эльфах, для конспирации поименованных Улаимами… Нет, дружище, тут же перебил я сам себя, не старайся спрятаться за привычными стереотипами. Здесь все совершенно иное, и это нужно воспринимать, как свершившийся факт.
    Очевидно, от обуревавших меня переживаний я вдруг ощутил настоятельную потребность посетить некую комнатку, оборудованную удобным унитазом. Быстренько сунув исчирканные листы в сумку, я запахнул халат и выскользнул за дверь. В доме было тихо. Стараясь издавать как можно меньше шума, я прокрался мимо комнаты Аниты и шмыгнул в вожделенный санузел. Устроившись поудобнее, я закрыл глаза, постарался расслабиться и тут же почувствовал, что начинаю соскальзывать в приятную полудрему. Стоп, тут же одернул я себя, еще не хватало заснуть верхом на унитазе.
    В уши назойливо лезло какое-то невнятное бормотание, и, чтобы не заснуть, я постарался на нем сосредоточиться. Бормотание доносилось откуда-то сзади, и мне вдруг показалось, что я расслышал слово «тени». Повернув голову, я обнаружил вентиляционный столб с отверстием, забранным решеткой – именно оттуда слышались звуки. Повинуясь какому-то наитию, я прислонился затылком к трубе, и услышал голос. Вначале я не узнал его, но затем, по интонации, понял, что это Хрон. В первый момент мне показалось, что лесничий разговаривает сам с собой, однако вскоре уловил, что это все-таки диалог, только собеседника почему-то не слышно. Оберег говорил по-остски без малейшего акцента, на том самом диалекте, который сами жители Герцогства именуют «хох-ост» - «высокий остский».
    —… не согласен, - в голосе Хрона сквозило плохо скрываемое раздражение. – И вообще, мне до этого нет никакого дела…
    Очевидно, собеседник прервал лесничего, потому что некоторое время царила тишина.
    —Не позволю, - вновь прорезался Хрон. – И не пытайтесь. Если бы вы соизволили меня тогда послушать, то этого бы не произошло.
    Снова пауза. Затем более громко:
    —Я не охочусь за ведьмами, я пытаюсь очередной раз воззвать к вашему рассудку, ежели таковой еще сохранился в ваших головах. Парень попал в переплет, его преследуют все, кому ни лень, включая ваших бандитов – только не пытайтесь меня уверить, что вы здесь совершенно ни при чем! Ах, защитить хотели! Странно это как-то у вас получается. Почему ничего ему не объяснили? Что? Какая, к Хаосу, секретность! Нет… Еще раз нет… Только попробуйте – вы меня знаете… Вот и расхлебывайте сами… Только не нужно мне угрожать…- Пауза. Затем спокойнее: - А, привет… Обмельчали, обмельчали, плохо воспитываешь…- Пауза. – Что, так серьезно?. – Длительная пауза. Глубокий вздох. – Этого я и боялся. Ладно, сделаю… Одиночка? Пойдет, только чтобы не зарисовывался… Хорошо, сегодня. До встречи.
    Хрон умолк. Сон с меня сняло, как рукой – речь явно шла обо мне. Похоже, в распоряжении лесника оказался еще и «кристалл связи». Изнутри начала закипать злость, и желудок, словно испугавшись, тут же пошел на попятный.
    —Велимир, - голос лесничего ворвался, казалось, прямо в ухо, и я подскочил от неожиданности. – Ты все слышал?
    —Не знаю, - повернув голову к решетчатому отверстию, угрюмо буркнул я. Интересно, и как это он догадался, что я подслушиваю, вползла в голову вялая мысль. – Думаю, достаточно, чтобы попытаться сбежать, не попрощавшись.
    —Ладно, не горячись. Спускайся, нужно поговорить. Никто тебя сдавать не собирается.

    Похоже, Хрон так и не ложился – на нем был тот же камзол, что и вчера, а слегка воспаленные глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Когда я, наскоро умывшись и переодевшись, появился в зале, лесничий бегло просматривал какие-то записи, выполненные на пергаменте. Рядом тускло светился «кристалл связи».
    Увидев меня, Хрон оторвался от своего занятия и махнул рукой:
    —Велимир, тебе нужно срочно уезжать. Все вопросы потом! Давай, собирайся, я пока черкну несколько слов Аните – думаю, будет лучше, если девочка некоторое время поживет у Орианны.
    —А с чего это вы ее отсылаете?
    —Не хочу, чтобы одна в доме оставалась, кто его знает, когда я вернусь.
    —И куда это вы собираетесь? – вопрос вырвался сам собой, ответ я знал заранее.
    —Как куда? Должен же кто-то присмотреть за тобой, а то опять влипнешь во что-нибудь типа вчерашнего. – Хрон покрывал желтоватый лист бумаги крупными аккуратными буквами.
    —Ну да, а заодно проследить, чтобы я никуда не делся.
    —И это тоже, - неожиданно покладисто согласился лесничий. – Единственное, о чем прошу – не делай поспешных выводов. Как правило, ни к чему хорошему это не приводит. А теперь десять минут на сборы, встречаемся возле конюшни - путь предстоит неблизкий.
    —Куда едем?
    Несколько секунд Хрон пристально смотрел на меня, затем вздохнул и отложил самописку.
    —В Окрист, в Особый кош. Только давай все вопросы по дороге, ладно?

    Собрался я быстро – собственно, и собирать-то было особенно нечего. Окинув взглядом напоследок ставшую вдруг такой уютной и родной библиотеку, я задержался на книжных стеллажах, выхватив глазами потертый корешок «Пылающей дороги», и внутренне вздохнул. На душе было муторно, сказывалась бессонная ночь, да и упоминание об Особом коше бодрости не прибавляло. Все это усугублялось постоянно лезущим в голову текстом расшифрованного донесения четырехвековой давности – конечно, события последних дней меня, по-своему, закалили, но все-таки достаточно непросто отказаться от привычного мироощущения, вынырнуть из теплой норки и окунуться в совершенно неизведанный мир. Где-то подсознательно всплыла мысль о том, что я так и не сумел отыскать в своих вещах ничего, о чем упоминал Луговой, что позволило бы пролить хоть какой-то свет на происходящее, хотя постепенно определенное, чисто субъективное, понимание начало формироваться.
    —Уезжаешь? – тонкий девичий голосок ворвался в мои мысли.
    Я обернулся. На пороге библиотеки стояла Анита, зябко кутаясь в белый пушистый халат. Глаза у девчонки были огромные, и в них плескалось какое-то незнакомое мне чувство.
    —Уезжаю, - кивнул я, чувствуя себя так, словно меня застукали за чем-то неприличным. – Так нужно.
    —А когда вернешься?
    —Не знаю, - помедлив, осторожно ответил я. – Наверное, нескоро.
    —Но ведь вернешься? – в голосе Аниты вдруг прорезались просительные нотки. Больше всего она мне напоминала сейчас нахохлившегося воробышка, захотелось вдруг взять ее на руки и баюкать, баюкать…
    —Вернусь, - твердо пообещал я, хотя на самом деле подобной уверенности не ощущал. Обязательно, сестренка. Как только смогу.
    Анита придвинулась ближе и уткнулась мне носом в камзол.
    —Я тебя буду ждать, - тихо прошептала она. – Ты только возвращайся, ладно,… братишка?
    Она вдруг приподнялась на цыпочки и, скользнув теплыми губами по моей щеке, выскочила из библиотеки. Дверь в ее комнату негромко щелкнула, и вновь наступила тишина.
    Я невольно улыбнулся, чувствуя, как что-то теплое растекается у меня в груди. Сестренка… Вот так и бывает – совершенно незнакомый, еще вчера чужой человек становится для тебя неожиданно близким и родным. Жизнь вдруг показалась мне не такой уж мрачной и безысходной; поправив на плече сумку, я решительно закрыл дверь в библиотеку и бегом спустился во двор.
    Хрон уже ждал меня возле конюшни, держа на поводу двух лошадей с притороченными переметными сумками. У его ног монументально расположились оба пса, Сумрак и Клык. При моем появлении последний радостно взвизгнул, бросился навстречу и, взгромоздившись лапами мне на плечи, тут же ободрал лицо влажным шершавым языком. Нет, положительно с утра все начинают меня любить!
    Лесничий прикрикнул на Клыка, больше для порядка, и огромная белая псина, вильнув на прощанье пушистым хвостом, вернулась к ногам хозяина.
    —С Анитой попрощался? – в голосе Хрона проскользнули теплые нотки.
    —Попрощался, - я вставил ногу в стремя и попытался взлететь в седло. Нет, прав был Ратибор, когда утверждал, что и енота можно научить ходить на задних лапах, хватило бы только у того терпения – на этот раз я ухитрился проделать это с первого раза, ни за что и ничем не зацепившись и не выронив из рук сумки.
    Хрон одобрительно хмыкнул, и в мгновение ока тоже оказался в седле.
    —Девчонка к тебе прикипела, - сообщил лесничий, подбирая поводья. – Утром, когда отдавал ей записку, сказала мне, что хотела бы иметь такого брата, как ты.
    —Я бы тоже от такой сестренки не отказался, - совершенно искренне ответил я, разворачивая кобылку мордой к дороге. – И от такого родственника, как вы.
    Лесничий смущенно кашлянул и преувеличенно громко скомандовал:
    —В путь! Сумрак, за мной. Клык, остаешься с Анитой до моего возвращения.
    Наверное, мне показалось, но при последних словах белый пес ухмыльнулся, обнажив желтые клыки, и едва заметно кивнул.

    (Продолжение 39)

    Несколько верст мы ехали молча – Хрон впереди, я за ним на присмиревшей кобылке (это оказалась та самая, которая вчера вела себя не лучшим образом). Сумрак неслышной тенью скользил вдоль петлявшей между стволами деревьев тропки, одновременно выполняя функции всех видов боевого походного охранения. Время от времени лесничий оглядывался назад, словно удостоверяясь, что я никуда не делся, однако беседу начинать не спешил. Я, со своей стороны, также выдерживал марку и обозревал окружавшую нас чащобу с совершенно, как мне казалось, невозмутимым видом, изо всех сил сдерживая желание схватить Хрона за грудки и вытрясти из него всю правду.
    Наконец, когда я уже был готов взорваться, лесничий вдруг натянул поводья и, дождавшись, когда я с ним поравняюсь, поехал рядом; при этом у меня снова создалось впечатление, что лес попросту расступается перед нами, а затем смыкается позади.
    —Велимир, - негромко начал он. – Пожалуйста, остынь, и постарайся выслушать меня спокойно…
    —Я спокоен, как мертвец, - голосом, начисто лишенным каких-либо эмоций, ответил я. По крайней мере, мне хотелось, чтобы мой голос звучал именно так.
    —Неудачное сравнение – уголки губ лесничего дернулись. – Как раз мертвец мало когда бывает спокойным.
    —То есть? – удивленно воззрился я на него.
    Хрон помолчал, затем, проигнорировав мой вопрос, продолжил:
    —Так вот, касательно моего утреннего разговора, невольным свидетелем которого ты оказался. Понимаешь, Велимир, бывают в жизни моменты, когда необходимо пересмотреть свое отношение ко всему происходящему и занять диаметрально противоположную позицию. Буквально до вчерашнего дня для меня все было ясно и понятно, но то, что затем произошло, заставило меня поступить именно так, как я поступил.
    Он снова умолк.
    —Знаете, - отозвался я, - у меня такое впечатление, что вы сейчас сами пытаетесь убедить себя в правильности предпринятых вами шагов. Давайте, чтобы сократить процедуру, примем по умолчанию, что шаги эти правильные, и перейдем непосредственно к моей роли во всем этом спектакле.
    —А цинизм тебе, как я погляжу, тоже не чужд, - Хрон хмыкнул – то ли одобрительно, то ли осуждающе. – Ладно, давай сразу к делу: твое исчезновение здорово переполошило Особый кош, при этом, заметь, никто не сомневался в том, что это именно побег, а не похищение.
    —А что с моими спутниками? – тут же перебил я его.
    —Да что с ними сделается, - уголки губ лесничего снова дернулись. – Сидят в одиночных камерах предварительного заключения Дознавательного околотка в Свирколе. Для их же безопасности, а то Персил рвет и мечет и жаждет крови. К счастью, его вызвали в Окрист, так что твои приятели вскоре обретут свободу.
    —Так это вы с Персилом разговаривали?
    —С ним, родимым. – В голосе Хрона прорезались стальные нотки. – И мечтаю продолжить эту беседу с глазу на глаз, причем, желательно, без свидетелей.
    —И чем это он вам так досадил? – я с интересом взглянул на лесничего.
    —Да было дело… Ладно, мы отвлеклись. Персил, конечно, сволочь редкостная, но далеко не дурак. Он сразу смекнул, что вы с Луговым разыграли спектакль, а, зная о моем существовании и о том, что связывало нас с твоим магистром в молодости, он без труда вычислил, куда ты направился. К счастью для тебя, особистам доступ на мою территорию заказан.
    —И каким же образом?
    —Лес не пустит, - как-то буднично пояснил Хрон. – К сожалению, на браконьеров этот запрет распространить не удалось. – Скулы его окаменели, и я мог поклясться, что сейчас перед его мысленным взором всплыло мертвое лицо жены.
    —То есть, можно предположить, что, не имея возможности проникнуть на вашу территорию самостоятельно, особисты воспользовались услугами Теней? – поспешно вставил я, стараясь отвлечь лесничего от мрачных мыслей.
    —В том то и дело, что нет – и Персил, и Муфрид божатся, что никакого отношения упомянутые Тени к Особому кошу не имеют. Более того, судя по всему, твой погибший спутник столкнулся именно с Тенями – другого объяснения гибели «выдры» особисты найти не могут.
    Меня вдруг пронзило чувство вины: во всей этой катавасии я совершенно забыл о погибшем Отире.
    —Но мы ведь с вами отбились, - скрывая смущение, заметил я. – А нам до «выдр» ох как далеко – мне, по крайней мере, - тут же добавил я.
    —Да и мне тоже, - кивнул Хрон. – Думаю, дело здесь в другом: нас они убивать не собирались и не предполагали, что у тебя окажется оружие, способное их поразить. А в случае с твоим спутником Тени попросту не церемонились. Но это все так, предположения и домыслы.
    —А кто такой Муфрид, - это имя было мне незнакомо.
    —Непосредственный начальник Персила. Собственно, «Муфрид» - это прозвище, кличка, настоящее имя этого человека известно ограниченному кругу лиц.
    —Включая вас?
    —Включая меня. Так вот, когда я объяснил Персилу ситуацию, он тут же потребовал, чтобы я доставил тебя в Свирколь, на что я, естественно, ответил отказом. Тогда майор-дознаватель попытался меня припугнуть, я его, естественно, послал, и тогда к разговору подключился Муфрид.
    —А почему вы говорили по-остски? И откуда вообще у вас «кристалл связи»?
    —По-остски? - Хрон несколько растерянно взглянул на меня. – А Хаос его знает. Как-то даже не обратил внимания, на каком языке разговаривал. Просто Персил почему-то начал по-остски, а мне все равно, на каком. Действительно, и с чего это его потянуло на язык Герцогства? М-да… А по поводу «кристалла связи» - так сейчас многие лесничества оснащены ими. Удобно, понимаешь…
    Я недоверчиво посмотрел на лесничего. Хрон явно темнил, уж мне-то, кристалловеду, мог бы и не заливать насчет «многих лесничеств». «Кристалл связи» вещь сложная и чрезвычайно редкая, далеко не все городские управы им оснащены, не говоря уже об отдельных лицах. Даже в армии, где, казалось бы, связь – дело первостепенное, и то, в основном, использовались слухачи-телепаты или стационарные семафоры. Мирилла как-то рассказывала, что делались попытки обеспечить связь на расстоянии посредством каких-то переносных электрических приспособлений, но в тот момент подобный вопрос меня волновал мало.
    Очевидно, поняв, что сморозил глупость, Хрон попытался резко сменить тему:
    —Ну, в общем, с Муфридом мы поговорили уже спокойно, и я пообещал доставить тебя не в Свирколь, а в Окрист, в Особый кош, где тебе гарантируется полная неприкосновенность и безопасность.
    —Неприкосновенность в чем? И, заодно, безопасность от чего?
    Лес перед нами вдруг расступился, и мы оказались на ровной, как стол, равнине, поросшей вереском. Лошади, почуяв свободу, ускорили шаг, при этом моя вредная кобылка то и дело норовила сорваться в галоп, и на какое-то время я сосредоточился на ее обуздании. Наконец, мне это удалось, и я вновь обернулся к Хрону.
    —Так что?
    —Ты о чем? – лесничий, приподнявшись в стременах, внимательно осмотрелся по сторонам, затем взглянул на меня.
    —Вы не ответили на мой вопрос, точнее, на оба.
    —Я потребовал от Муфрида полной неприкосновенности твоей личности, хотя Персил выпрыгивал из штанов, пытаясь убедить его, что ты виновен. Только в чем, не спрашивай – сам не понимаю, - Хрон упредил мой очередной вопрос. – Муфрид согласился и дал слово, что, если я доставлю тебя в Окрист, никто из особистов или дознавателей тебя и пальцем не тронет. А безопасность… Ну, во-первых, Тени – хотя ты с ними справился довольно ловко, но кто знает, с чем тебе придется столкнуться в следующий раз. А, во-вторых, похоже, опять прорезались твои «ракушки»…
    —«Ракушки»?! – перед моим мысленным взором мгновенно пронеслись недавние события в Лазурном лесу. – Где? Когда?
    —Сегодня ночью, - нехотя пояснил Хрон. – Вывалились из портала в двух верстах к северу от Большеяра, человек десять. Хорошо, ребята Муфрида были неподалеку, успели вмешаться. Троих положили, остальных взяли в плен.
    —Допросили?
    —Где там, - лесничий невесело усмехнулся. – Языковый барьер. В основном, молчат, а предварительное сканирование ничего не дает.
    —Предварительное сканирование? – с этим термином я еще не сталкивался.
    —Ну, скажем так, попытка прочесть мысли магическим путем. Я в этом разбираюсь мало, что-то связано с образным мышлением, однако образы все равно облекаются в слова, а язык совершенно незнакомый. Что-то в этом роде. Так что пленников отправили в Окрист, тамошние маги с ними, надеюсь, разберутся…
    —А почему вы решили, что «ракушки» явились по мою душу? Может, у них были совсем другие цели?
    —Может, и другие, - пожал плечами Хрон. – Но, знаешь, береженого Создатель бережет. И вообще, тут творится такое…
    —Что, завесу таки прорвали? – самым невинным тоном поинтересовался я.
    Лесничий так резко дернул поводья, что его каурый встал на дыбы и обиженно заржал. Не дожидаясь, пока лошадь вернется в исходное положение, Хрон соскользнул на землю и буквально выдернул меня из седла.
    —Что тебе известно о завесе? – прорычал он, буравя меня белыми от бешенства глазами.
    —Й-я… н-э…, - просипел я, чувствуя, как сдавливает горло воротник камзола, накрученный на могучий кулак лесничего – ноги мои болтались в добром аршине от земли.
    Видимо, сообразив, что со сдавленным горлом толку от меня не будет, Хрон ослабил хватку и вернул моим ногам опору, однако руку не отпустил.
    —Итак, повторяю вопрос – что тебе известно о завесе. – На этот раз голос лесничего звучал почти спокойно.
    Я вдруг почувствовал злость – на Хрона, на особистов, на весь свет.
    —Да ни хрена я толком не знаю о вашей завесе, - заорал я, и Хрон даже вздрогнул от неожиданности. – Впервые об этом я услышал от своей пропавшей подруги Мириллы, она случайно подслушала разговор какого-то сотника с советником Истоком. А потом в этом пергаменте, в «Пылающей дороге», тоже упоминалась «завияца», которая для кого-то там непреодолима… - я тут же прикусил язык, но было поздно – слова успели вырваться, и я умолк, испуганно глядя на лесничего.
    Последний повел себя в высшей степени странно – отпустил мой камзол, поправил сбившийся набок ворот и вдруг сложился пополам от смеха. Ошарашенный, я смотрел, как огромный человек, еще секунду назад готовый удушить меня, обессилев от хохота, сползает передо мной на землю.
    Еще какое-то время Хрон сидел, упершись ладонями в траву, и всхлипывал в пароксизме затухающего смеха. Затем, справившись с собой, он медленно поднялся и шагнул ко мне. Я инстинктивно отшатнулся, однако лесничий успокаивающе положил обе руки мне на плечи.
    —Прости, сынок. Не мог удержаться, хотя ситуация далека от веселья. Значит, добрался-таки до секретного донесения четырехвековой давности? А знаешь, почему я смеялся? Потому, что ты последний, которому это записка должна была бы попасться на глаза.
    —И все-таки, что такое завеса? И кто такие «жероцины», которые не могут ее преодолеть? – я сам дивился своей напористости, однако интуитивно чувствовал, что это именно то, что в приключенческих романах именуется «моментом истины».
    Некоторое время Хрон внимательно смотрел мне в глаза, затем шумно вздохнул и отпустил мои плечи. Мимо черной молнией пронесся Сумрак, и сзади донеслось испуганное ржание и приближающийся стук копыт – похоже, моя кобылка, пользуясь случаем, пыталась улизнуть, а пес популярно объяснил ей, в чем она заблуждается.
    —Похоже, придется все-таки несколько нарушить обещание, данное Муфриду, и кое на что раскрыть тебе глаза несколько раньше, чем это планировалось. – Лесничий неожиданно улыбнулся. – Только давай сделаем это по дороге. И, пожалуйста, постарайся больше не задавать мне неожиданных вопросов, ладно?
    —Только еще один, можно? – вдруг решился я.
    —Хорошо, но только один.
    —Вы ведь были знакомы с Ильмой Гранат?
    Мне показалось, что при этих словах Хрон вздрогнул.
    —А почему ты об этом спрашиваешь? – голос его вдруг сделался хриплым.
    —Ну… Видите ли, мне кажется… Моя мать никогда не рассказывала мне о своих родителях, она осиротела еще в младенчестве и воспитывалась при храме… Но портрет в «Веснике», да и фамилия… Словом, вполне возможно, что Ильма Гранат – мать моей матери… То есть, моя бабушка.
    По мере того, как я говорил, Хрон все больше и больше бледнел, а при последних словах вдруг снова впился в меня пронзительным взглядом. Я смутился и опустил голову, но твердая ладонь лесничего вдруг резко вздернула мой подбородок.
    —Скажи, Велимир, а у твоей матери были какие-нибудь вещи, доставшиеся ей по наследству? Пожалуйста, вспомни хорошенько…
    Вещи? Я растерянно замотал головой, и вдруг меня осенило:
    —Браслет! Точно, серебряный витой браслет, который она никогда не снимала. Наверное, он ей достался от кого-то из родителей, поскольку дядя Верослав, в очередной раз обвиняя отца в том, что он привел в дом безродную, как-то обронил, что, дескать, подобрали ее на улице, и ничего, кроме браслета, она в новую семью не принесла.
    —Как выглядел браслет?
    —Ну, как…, - я начал судорожно вспоминать. – Браслет как браслет. Узкий, небольшой – мама была тоненькой… Витой, знаете, такой, скрученный из двух… нет, из трех полос… А что?
    Вместо ответа Хрон рванул на груди камзол, и протянул ко мне раскрытую ладонь.
    —Такой? – голос его срывался. Я перевел взгляд и остолбенел: на широкой мозолистой ладони, опутанный звеньями порванной серебряной цепочки, лежала точная копия браслета моей матери. У меня вдруг защипало в носу, и я молча кивнул, чувствуя, как перехватывает горло.
    Несколько секунд лесничий смотрел на меня, затем глаза его предательски заблестели. Могучие руки, способные смять подкову, вдруг нежно обхватили меня и ласково прижали к широкой груди, а откуда-то с небес раздался голос, в котором смешались и боль потери, и радость узнавания:
    — Так вот ты у меня какой… внучек!

    Окончание первой части