Среда обитания - 2

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 6)

    Глава 3

    -Ну, и сколько тебя ждать? – Мирилла, как всегда, возникла словно из-под земли. – Я тут уже с полчаса, успела размяться. Давай быстро переодевайся, - она легонько чмокнула меня в щеку и упорхнула.
    М-да, что-то все меня сегодня обвиняют в непунктуальности, причем совершенно необоснованно – большие часы на противоположной стене показывали без семи шесть. Я огляделся. Мирилла, в рубахе навыпуск и широких штанах, тянула вертикальный «шпагат» у стойки, трое второкурсников-магов отрабатывали «синхронный удар» - готовились к фестивалю боевых искусств, на одном из малых помостов эльф спарринговал с совершенно незнакомой мне русалкой, одетой в облегченную боевую форму – узкий жесткий зеленый лиф, оставлявший открытым плечи и поджарый мускулистый живот, и короткие обтягивающие штаны с массивным наборным поясом. Пожалуй, только в тренажерном зале и можно увидеть русалку с прикрытой грудью, все остальное время они предпочитают ходить либо полуобнаженными, либо слегка задрапированными прозрачной материей (конечно, за исключением особо холодных дней, официальных мероприятий или при работе в исследовательских лабораториях). Мирилла оглянулась, проследила мой взгляд и погрозила кулаком. Но зрелище действительно было завораживающим – в скорости русалки почти не уступают мавкам, а эльфы вообще прирожденные воины, так что бой шел на равных. С сожалением оторвавшись от созерцания великолепной техники, я подхватил свою сумку и быстрым шагом проследовал в мужскую раздевалку.
    -Ага, вот и Клен пожаловал, - в голосе говорившего явно сквозила насмешка, и я невольно напрягся. – Говорил же я вам, что никуда он не денется, притащится за своей подстилкой.
    Чувствуя, как скулы начинает сводить от ярости, я медленно повернулся. Бакалавр Чибис, высокий голубоглазый брюнет, в тренировочной форме, выгодно подчеркивающей его великолепную фигуру, скрестив руки на груди, с издевкой смотрел на меня. В раздевалке находилось еще несколько студентов и преподавателей, но видел я только Чибиса.
    -Гарслав, прекрати, - приземистый дварф, в котором я узнал ассистента с кафедры генетики, предупреждающе положил руку ему на локоть. – Немедленно прекрати и извинись перед Велимиром.
    -Может, еще и перед этой черномазой извиниться? – стряхнув руку дварфа, все также насмешливо осведомился бакалавр. Все присутствующие застыли, словно громом пораженные.
    -Что ты сказал? – мне хотелось зарычать, но вышло какое-то шипение. – Ты кого имел в виду, Чибис?
    -А ты еще и тупой. Ладно, объясню как тупому – вон ту черномазую, что руками-ногами дрыгает.
    Невольно я посмотрел в ту же сторону, что и он, и сквозь полуприкрытую дверь увидел Мириллу, закончившую со «шпагатом» и сейчас «прокачивающую» плечевой пояс. Резко повернув голову, я наткнулся на взгляд небесно-голубых глаз, в которых, помимо издевки, читалась плохо прикрытая ненависть.
    -Ах ты тварь, - задохнулся я. Сумка слетела с плеча, правая рука как-то совершенно независимо от меня рванулась вперед, и в этот момент меня словно сжали стальными клещами – могучие конечности ассистента-дварфа обхватили меня поперек туловища, не давая сдвинуться с места.
    -Велимир, спокойно! Чибис, немедленно прекрати – ты что, с ума сошел? Хочешь загреметь в дознавательную часть за геноцид?
    -Геноцид? – не меняя позы, отозвался бакалавр. – Какой геноцид? Разве я оскорбил кого-то из не-людей? Разве ты, Дуттар, не относишься к числу моих ближайших друзей, среди которых есть и лесовики, и русалки, и эльфы?
    -Ты посмел назвать Мириллу «подстилкой» и «черномазой», - прохрипел я. – Это тебе с рук не сойдет, Чибис.
    -Ну, и что ты сделаешь? – бакалавр картинно потянулся. Я огляделся – ассистент-дварф по имени Дуттар по-прежнему держал меня, двое первокурсников во все глаза смотрели на происходящее, большинство ребят постарше, включая двух или трех преподавателей, с негодованием глядели на Чибиса, но были и такие, которые одобрительно ухмылялись и перешептывались. Я резко наклонил голову, с силой втянул в себя воздух, на мгновение зажмурился и сделал медленный выдох.
    -Дуттар, отпусти, - я сам подивился спокойствию своего голоса. Дварф колебался, и я повторил, - Честное слово, не буду я марать руки об эту мразь.
    Несколько неуверенно стальные тиски разжались. Сунув ладони за пояс, я медленно подошел к Чибису и, глядя прямо ему в глаза, сказал почти ласково:
    -Завидуешь, болезный? Завидуешь… Ведь Мирилла не тебя выбрала, а меня. А мавки, как ты знаешь, никогда не отдадут свое сердце плохому человеку. Значит, я хороший. А ты, похоже, плохой. Хоть и смазливый, и бицепсами не обделен, но – плохой. Так что, Чибис, расти тебе еще и расти. Убогонький ты наш…
    По мере того, как я говорил, издевка в его взгляде сменилась недоумением, затем яростью. А меня несло дальше:
    -Жалко мне тебя, Чибис. Не повезло тебе – не только девушку завоевать не смог, но еще два года назад она у тебя чемпионский титул отобрала. А душонка твоя гнилостная сразу наружу и поперла. Лечиться тебе нужно, к целителям-душевникам пойти – глядишь, и помогут. А сейчас мне некогда, уж извини – переодеться нужно, а не с пустым местом разговаривать.
    С этими словами я нарочито медленно отвернулся и не спеша направился к своему шкафчику. Уже взявшись за ручку, я, не оборачиваясь, бросил через плечо:
    -И запомни – еще раз посмеешь хоть как-то не так отозваться о Мирилле, я тебя порву на части.
    Ответом на мои слова стал рев, сменившийся сдавленным бульканьем. Я повернул голову – Чибис, с заломленными назад руками, стоял на коленях, а Дуттар с первокурсником-человеком крепко держали его в «замке»; при этом дварф что-то в бешенстве говорил бакалавру, а студент, перехватив мой взгляд, ободряюще улыбнулся и подмигнул. Улыбнувшись в ответ, я достал из шкафчика свою тренировочную форму и принялся переодеваться.

    -Велимир, сосредоточься! Не пялься по сторонам, смотри на мои руки и грудную клетку. Ну что с тобой такое сегодня? - очередной раз выбивая клинок из моей руки, буквально простонала Мирилла. – В настоящем бою тебя бы уже порубили на шурпу.
    Смущенно улыбнувшись, я наклонился за отлетевшим в сторону клинком и украдкой оглядел зал. Все малые помосты были заняты, большой пока пустовал, но, судя по тому, как оживленно переговаривались между собой окружившие наставника Ласку студенты, готовилась традиционная схватка типа «стенка на стенку» - обычное завершение пятничной тренировки, для чего большой помост был просто необходим.
    Дуттар и Чибис спарринговали на соседнем помосте. Невысокий, кряжистый как дуб и такой же узловатый, дварф легко играл традиционным для бородачей оружием – молотом; высокий плечистый Чибис не менее легко отражал его атаки сверкающими асимметричными клинками, напоминающими те, которые были в руках у нас с Мириллой.
    На душе было паршиво – инцидент с Чибисом не шел у меня из головы. Да, несколько лет назад он пытался ухаживать за Мириллой, но она тактично дала ему понять, что шансов у него никаких, а потом положила глаз на меня. Да, два года назад та же Мирилла в великолепном поединке отвоевала у Чибиса титул чемпиона университета по асимметричным клинкам, а год спустя он не сумел попасть даже в первую пятерку. Да, он ненавидел меня лютой ненавистью, совершенно нелогичной, но вполне объяснимой; со временем, как мне казалось, эта ненависть стала терять остроту, и при встречах мы обменивались вежливо-холодными поклонами (слава Богам, он ничего у нас не вел). И ни разу, до сегодняшнего дня, он не позволял себе кривого слова в адрес мавки. Что же такое произошло?
    Довольно болезненный удар по заднице вырвал меня из тягостных раздумий.
    -Ну, и долго ты собираешься стоять в позе разбитого радикулитом?
    Резко разогнувшись, я выбросил перед собой оба клинка – правый, более длинный и прямой, сверху, левый, короткий и изогнутый, с большой чашечной нардой, почти полностью закрывавшей кисть, горизонтально снизу, и тут же получил два несильных укола в грудь и живот.
    -Велимир, защита! Когда нападаешь, думай о защите, не раскрывайся!
    Мирилла легко танцевала передо мной. Оба клинка, словно продолжение ее рук, выписывали в воздухе причудливые узоры.
    -Атака, - резко скомандовала мавка.
    Сделав обманное движение левой рукой, я попытался дотянуться правым клинком до ее нагрудника. Дзанг! Левую руку отбросило назад, кисть вывернулась, и освободившийся клинок улетел куда-то в сторону; правая рука, продолжая движение, словно наткнулась на каменную стену. Пальцы не выдержали, разжались, и прямое лезвие с легким стуком упало на упругий настил помоста.
    -Велимир, ну что с тобой сегодня? – Мирилла, бросив клинки в ножны на левом бедре, подошла ко мне и положила руки на плечи. – Ты сам не свой. Что-то случилось?
    -Нет, - мотнул я головой, - все в порядке. Просто, наверное, немного устал. Сегодня много сил потратил на практике по кристалловедению. Знаешь, мне удалось создать Абсолютный клинок.
    -В каком смысле – абсолютный?
    -Ну, который способен рубить и резать абсолютно все.
    -Все-все?
    -Не знаю, - пожал я плечами. – Так сказал Луговой. Во всяком случае, каменную вазу он рассек как воздух.
    -И что теперь?
    -Если честно, еще не думал. Не успел. Хотя, как мне кажется, появление такого материала поможет решить целую кучу проблем – например, существенно упростит жизнь лесорубам, шахтерам, сталелитейщикам. Да мало ли где можно все это использовать…
    -Велимир, Мирилла, семейные проблемы оставляйте за дверью, - приятный баритон раздался совсем рядом, и в поле нашего зрения появился наставник Ласка. - Сюда вы приходите тренироваться, закалять свои тела и души, так что попрошу либо вернуться к тренировке, либо освободить помост.
    -Слушаюсь, наставник, - мы с Мириллой низко поклонились длинному худому человеку с отвислыми усами, затянутому в черную блестящую тренировочную форму с золотым шевроном наставника на рукавах.
    -Ладно, а теперь давайте на большой помост. Занимайте места в зеленой «стенке».
    Большой помост представлял собой квадратный подиум размером двадцать на двадцать шагов, вознесенный над уровнем пола на половину человеческого роста и огражденный канатами. Одна сторона ограждения была окрашена в красный цвет, противоположная – в зеленый, две остальных были белыми. Когда мы подошли к помосту, возле каждого из цветных ограждений сгрудилось по несколько бойцов, помогавших друг другу закрепить на руках зеленые либо красные повязки. Все они были облачены в полный тренировочный доспех, достаточно легкий, чтобы не мешать движениям, и достаточно прочный, чтобы сохранить здоровье своему обладателю. Еще несколько доспехов было разложено прямо на полу возле помоста.
    -Одевайтесь, - указывая на них, бросил наставник. Затем, повернувшись к помосту, крикнул: - Норлод, я привел тебе в команду Клена…
    -Польщен, - буркнул в ответ высокий золотоволосый эльф с зеленой повязкой на рукаве.
    -И Мириллу – закончил Ласка.
    Это известие «зеленые» встретили восторженным ревом, а Норлод радостно хлопнул рядом стоявшего дварфа по плечу. «Красные» хранили мрачное молчание, и только их лидер, в котором я с огорчением узнал Чибиса, злобно оскалился. Это не укрылось от взгляда Дуттара, опиравшегося на свой боевой молот рядом с бакалавром – дварф ухватил Чибиса за шею, притянул его голову к своему лицу и что-то горячо зашептал. На лице бакалавра появилось раздражение, потом он вдруг успокоился и согласно кивнул. Бросив на меня мимолетный взгляд, Дуттар слегка наклонил голову, словно отчитываясь о проделанной работе. Я кивнул в ответ, догадываясь, что дварф потребовал от Чибиса не делать глупостей.
    -Команды готовы? – баритон наставника без труда перекрыл шум в зале. – Значит, так: сегодня против восьмерки «красных» выступает девятка «зеленых». Лидеры команд: «красные» - бакалавр Чибис, «зеленые» - естественник Норлод. Всем участникам проверить наличие «кристаллов безопасности» в рукоятках своего оружия. Схема схватки: «зеленые» атакуют, «красные» обороняются.
    По идее, доспех должен оградить владельца от неприятностей, однако при массовых схватках все же использовали кристаллы безопасности, которые не давали оружию коснуться живого тела и повредить внутренности, хотя пропущенный удар все равно оставался болезненным. Подобными кристаллами оснащались и доспехи, но только у новичков – более опытные фехтовальщики считали зазорным облегчать себе жизнь.
    -Велимир, соберись, - Мирилла подгоняла шлем под себя. – И сосредоточься.
    -Ты мне уже раз пять это сегодня повторяла.
    -И, как я заметила, совершенно безрезультатно. Держись ближе ко мне, если что, я успею тебя прикрыть.
    -Ну вот еще, - буркнул я, надевая шлем. – Сам справлюсь, и тебя спасу, если понадобится.
    Мирилла врезала мне локтем в бок – если бы не доспех, точно бы ребра полетели – и заняла свое место справа от Норлода. Мне достался второй ряд – выстроились мы классической «свиньей», с эльфом и мавкой на острие, затем я посередине, справа от меня дварф с секирой, слева – давешняя русалка с шестом. Замыкала наше построение четверка людей, вооруженных, в основном, дробящим оружием – кистенями, булавами, моргенштернами.
    «Красные» предпочли построение «уступом вправо», когда наиболее сильные бойцы сосредоточены на левом фланге. Там над всеми возвышалась мощная фигура Чибиса, который, вращая клинками в разные стороны, разминал кисти.
    Я огляделся по сторонам. Часы показывали начало девятого, вокруг помоста сгрудились студенты и преподаватели, причем не только те, кто тренировался – поглазеть на массовую схватку частенько приходили свободные от занятий и работы жители университетского городка. Среди них я с удивлением обнаружил Ависсу, махнул ей рукой, но она либо не увидела, либо попросту меня не узнала.
    -Команды готовы? – наставник Ласка стоял на самом краю помоста, готовясь спрыгнуть с него с началом схватки.
    -Готовы, - отозвался Норлод.
    -Готовы, - глухо донеслось из-под шлема Чибиса.
    -Бой, - наставника словно сдуло с помоста.

    (Продолжение 7)

    Эльф с Мириллой ринулись вперед, мы последовали за ними. Линия противника дрогнула, подалась назад, но тут же с левого фланга на нас обрушились Чибис с Дуттаром. Первым же ударом выведя из строя одного из замыкавших «свинью» людей, дварф, неистово вращая молотом, врезался прямо в центр нашего построения, где его встретили кистени и булавы «зеленых» заднего ряда. Краем глаза уловив какое-то движение, я инстинктивно вскинул левый клинок вверх, отразил удар клеймора, нырнул вниз, пропуская шест над головой, перекатился через левое плечо и вскочил в тот момент, когда русалка, грациозно извернувшись, в полете достала владельца клеймора концом шеста. Передо мной вырос «красный» с ятаганом в руках, и я едва успел подставить под удар правый клинок, одновременно нанося горизонтальный рубящий удар левым клинком противнику в бедро. Есть! «Красный» упал на колено, и я «добил» его скользящим ударом прямого клинка в шею. Выругавшись, мой противник поднялся и заковылял восвояси – по правилам, «поверженный» должен немедленно покинуть поле боя.
    Чуть присев, я развернулся, выставив скрещенные клинки перед собой. Массовая схватка распалась на поединки, и бой шел по всему помосту. Чибис схлестнулся с Нолродом, вооруженным изящным полутораручным мечом, двое людей-«зеленых», спина к спине, хлестались с тремя «красными», Мирилла легко парировала стремительные удары копья золотоволосой девушки, а чуть дальше, в углу, деловито рубились между собой дварфы – Дуттар и «зеленый», имени которого я не знал. Русалки не было – значит, выбыла из игры.
    Так, нужно помочь ребятам. Я ринулся вперед, налетел на толстого лесовика с красной повязкой, ловко орудовавшего тяжелым боевым цепом, перехватил обоими клинками подвижную часть цепа на излете и рванул на себя. От неожиданности лесовик выпустил оружие из рук, и я, продолжая движение, крутанулся на правой пятке и врубил ему левой ногой в грудь. Лесовика отнесло к ограждению, но следить за ним времени не было, так как в этот момент один из стоявших спина к спине «зеленых» упал, и я, одним прыжком покрыв расстояние в добрых пять ярдов, обрушился на вооруженного палашом «красного». К сожалению, в этот момент упал и второй «зеленый», так что мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы защититься сразу от двоих противников. Краем глаза я заметил, как ловким ударом Мирилла покончила с золотоволоской, и бросилась мне на выручку. В этот момент палаш «красного» чувствительно столкнулся с моим плечом, и я, скрипнув зубами от злости, вынужден был покинуть схватку. Пока я перелезал через ограждение, Мирилла покончила с обоими моими бывшими оппонентами, и в этот момент Чибис, перекатом уйдя из-под удара Нолрода, «воткнул» левый клинок эльфу в живот. И тут перед бакалавром появилась мавка. Чибис едва успел прикрыться от стремительной атаки и попятился. Мирилла на мгновение остановилась, давая Чибису возможность отдышаться – легких побед она не любила, и всегда позволяла противнику занять удобную для него позицию, затем, выставив скрещенные клинки перед собой, ринулась в атаку.
    Боги, что это был за бой! Такого я не видел даже в финале чемпионата университета. Мавка превосходила Чибиса в скорости, но бакалавр был сильнее, обладал более длинными руками и искусно пользовался этим преимуществом. Зрители замерли, даже дварфы прекратили свой поединок. В зале стояла тишина, прерываемая лишь лязгом сталкивающихся клинков и шелестом подошв по покрытию помоста. Мирилла явно выигрывала, но Чибис не сдавался. Вот один из его клинков черканул по завязке шлема мавки, шлем съехал набок, и Мирилла резким движением головы сбросила его на пол. Заплетенные в косу иссиня-черные волосы тяжело обрушись на ее спину. В ответ мавка отсекла красную повязку на рукаве Чибиса, вызвав смешки среди зрителей.
    Так и не спустившись с подиума, вжавшись в угол, я, не отрываясь смотрел на захватывающее зрелище. И тут у меня в груди вдруг что-то сжалось – знаете, такое чувство дискомфорта. Что-то сейчас должно было произойти, причем что-то страшное. Словно в подтверждение моих опасений, Чибис вдруг отпрыгнул назад, отбросил левый клинок, сунул освободившуюся руку в карман и, вырвав ее обратно, что-то швырнул Мирилле в лицо. Мавка попыталась уклониться, но это «что-то» вдруг приняло форму серого облака и окутала ее голову. Еще секунду Мирилла держалась, но тут ее ноги подкосились и она навзничь рухнула на помост, открывая изящную незащищенную шею, к которой со скоростью атакующей змеи устремился правый клинок бакалавра.
    Время остановилось. Я видел, как оба дварфа с разинутыми в крике ртами будто застыли в прыжке, как взвился в воздух и словно повис наставник, а мои руки делали свое дело – рывок за рукоятку, замах, и, вращаясь в воздухе, надежный кривой клинок понесся в сторону Чибиса. Наверное, удар был очень сильным – бакалавра развернуло на месте, и его клинок, не дойдя буквально полпяди до незащищенной шеи Мириллы, воткнулся в покрытие помоста. В этот момент у меня в голове будто что-то лопнуло, время опять пошло с нормальной скоростью, а в уши ворвался многоголосый вопль. Дварфы налетели на Чибиса и повисли на нем, но тут же разлетелись в стороны. Бросив клинок, одним прыжком бакалавр перемахнул через ограждение и понесся к выходу из зала; в этот момент на соседнем помосте показалась русалка. Шест со свистом прорезал воздух, и, получив удар в основание черепа, Чибис растянулся на полу, проехав по инерции несколько шагов. Тут же его подхватили наставник и еще кто-то из преподавателей, но я этого уже не видел – упав возле Мириллы на колени, я подхватил мавку на руки:
    -Целителя! Скорее, - мой голос сорвался.
    -Все в порядке, любимый, - мавка говорила с трудом, но я испытал такое облегчение, что чуть не разрыдался. – Этот мерзавец меня просто оглушил какой-то гадостью – слава Богам, похоже, не магической – одна химия.
    - Ну-ка, дайте пройти…
    Сквозь окружившую нас плотную толпу протискивался маленький толстячок в розовой мантии целителя.
    -Молодой человек, положите девушку на спину. Так, хорошо, а теперь попрошу всех очистить помост. Быстро!
    В голосе маленького целителя было столько силы, что все поспешно ретировались.
    Спрыгнув с помоста, я почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, я встретился глазами с Дуттаром, и меня поразила перемена в его лице – оно словно постарело лет на двадцать.
    -Что? – выдохнул я.
    Дуттар молча протянул мне правый клинок Чибиса. Я машинально взял его в руки, оглядел, и содрогнулся – в гнезде на рукояти, вместо серого кристалла безопасности, зловеще чернела пирамидка разрыв-камня.

    -Мастер Клен, прошу вас, проходите.
    Мелодичный голос вернул меня к реальности. Я поднялся, пригладил волосы, кивком поблагодарил невысокую золотоволосую эльфийку, затянутую в форменную темно-зеленую тунику, посторонился, пропуская выходящего из двери Дуттара и шагнул в кабинет.
    Давным-давно, в период Смуты, когда Корону сотрясали восстания и мятежи, решением Малого Коронного Совета была спешно создана Дознавательная часть, в которую вошли наиболее опытные и преданные Короне стражи порядка. Вначале дознавателей было немного, несколько десятков, но они были наделены особыми полномочиями, которые с лихвой компенсировали их малочисленность. Достаточно сказать, что отменить решение, единолично принятое дознавателем, мог только Большой Коронный Совет либо магистр-дознаватель соответствующего региона. Кандидатура каждого дознавателя после тщательного изучения и многочисленных проверок согласовывалась с Малым Коронным Советом, который подавал ее на утверждение в Большой Коронный Совет. Первым магистром-дознавателем воеводства стал легендарный Огнеклест Гроза, стяжавший себе бессмертную славу в борьбе с «зелеными эльфами». Под его руководством Дознавательный приказ (такое название получил этот орган в воеводстве) превратился в мощную разветвленную организацию, единственной целью которой являлась борьба с внутренним врагом и укрепление Короны. Много лет спустя, когда в большинстве регионов Короны была достигнута стабильность, часть функций дознавателей перешли к стражам порядка и судейским исполнителям; тем не менее, традиции Дознавательного приказа сохранились, и в случае возникновения каких-либо внутренних проблем, выходящих за рамки обыденности, в игру вступали люди в темно-зеленой форме.
    Кабинет старшего дознавателя университета находился на пятом ярусе ректорского корпуса. Зайдя внутрь, я остановился и быстро огляделся. Кабинет как кабинет – высокий, до потолка, книжный шкаф, забитый фолиантами и свитками, массивный девственно-чистый стол с единственной небрежно брошенной буллой, в углу круглый стол поменьше, возле него несколько кресел. Над столом, в массивной серебряной раме, портрет Огнеклеста Грозы. Отец-основатель, в партикулярном камзоле и с флейтой в руке, задумчиво взирал куда-то вдаль. Сам хозяин кабинета, заложив руки за спину, стоял перед широким, во всю стену, окном, и не менее задумчиво рассматривал открывшуюся перед ним картину – великолепный вид на бухту с замершими в ней кораблями. Я про себя присвистнул – а окошечко-то не простое, из снежного стекла, которое позволяло по желанию владельца приблизить любой самый отдаленный объект до расстояния вытянутой руки. Как раз в этот момент изображение бухты уменьшилось, и в окне появилась привычная панорама Нижнего города.
    Я негромко кашлянул. Старший дознаватель неторопливо повернулся; некоторое время он пристально смотрел на меня, словно пытаясь понять, кто я такой и что здесь делаю, затем кивнул и приглашающе махнул в сторону круглого стола.
    -Итак, если не ошибаюсь, мастер Велимир Клен, - голос у дознавателя оказался неожиданно высоким, что никак не вязалось с его плотной фигурой и большой лысой головой. Поудобнее устроившись в кресле, он продолжил. – Студент пятого курса факультета волшебства, специализация – кристалловедение. Возраст двадцать один год. Отец – Славомир Клен, бакалавр кафедры теоретической алхимии, мать – Велена Клен, урожденная Гранат, ассистент-филолог. Погибли при аварии паровика пять лет назад. Сестер-братьев нет. Подруга - бакалавр кафедры прикладной механики Мирилла Н’гар Теролл. Все правильно?
    Я молча кивнул. Как всегда, напоминание о родителях несколько выбило меня из колеи.
    -Мастер Клен, вы знаете, по какому поводу здесь находитесь?
    -Да. По поводу вчерашнего происшествия в тренажерном зале, сударь… э-э…Куньи?
    -Ох, простите, не представился, - хозяин кабинета смущенно потер лысину и приподнялся. – Старший дознаватель второго ранга Рольг Куньи. Назначен на этот пост неделю назад. Можно просто сударь Куньи.
    Ого – старший дознаватель второго ранга! Звание, эквивалентное нашему войсковому тысячнику или пехотному полковнику Герцогства. Мне вообще-то редко приходилось прежде сталкиваться с дознавателями, но, насколько я помню, предшественник Куньи на этой должности имел звание дознавателя-командора, что приравнивалось к воеводскому сотнику или герцогскому капитану. Что это – просто игра случая, или восприятие университета властями в качестве объекта повышенной внутренней опасности?
    Я поймал себя на том, что до неприличия откровенно пялюсь на дознавателя, и поспешно отвел взгляд в сторону.
    -Если не возражаете, продолжим, - Куньи снова упал в кресло. – Итак, вчера, во время традиционной массовой схватки в тренажерном зале, произошло нечто из ряда вон выходящее – один из сотрудников университета преднамеренно пытался нанести физические повреждения другому сотруднику. Прошу вас, изложите, только очень подробно, что именно вы видели.
    Глубоко вздохнув, я приступил к рассказу. Куньи, уложив перед собой лист желтоватой бумаги, извлек «чернильный камушек», который разместил в левом верхнем углу листа и щелкнул пальцами. Камушек резво побежал по желтоватой поверхности, сохраняя мое повествование в аккуратных строках. Я рассказ Куньи все – и о конфликте в раздевалке, и о ходе схватки, и о невесть откуда взявшемся предчувствии, и об остановке времени, и о своем броске, и о черной пирамидке разрыв-камня в рукояти меча Чибиса. Все это время дознаватель, с выражением вежливой скуки на лице, не отрываясь, смотрел в окно, одновременно вертя в руках неизвестно откуда взявшийся серебристый колокольчик – непонятно было, слышал ли он хоть что-то из того, что я ему рассказывал. Наконец я иссяк и замолчал. Куньи, вздохнув, с сожалением оторвался от созерцания очередного пейзажа, услужливо предоставленного снежным стеклом, и повернулся ко мне.
    -Все? – явно сдерживая зевоту, осведомился он.
    -Все, - буркнул я – реакция собеседника начинало меня раздражать.
    -Скажите, мастер Клен, а такое поведение бакалавра Чибиса, ну, как в раздевалке – оно для него типично?
    Я задумался. До вчерашнего дня Чибис, в общем-то, старался держаться в рамках приличия, хотя, в особенности после проигрыша Мирилле в схватке на чемпионский титул, при встрече со мной он еле сдерживался, чтобы не сорваться. При этом его ненависть на мавку не распространялась.
    -Нет, совершенно нетипично, - отрицательно мотнул я головой. – Ни для кого не секрет, что Чибис пытался ухаживать за Мириллой, но получил отставку, однако таким, как вчера, я видел его впервые.
    -Ну, все когда-нибудь происходит в первый раз, - философски изрек Куньи, быстро пробегая строчки моего повествования. – Вот, ознакомьтесь с вашими показаниями и распишитесь. Здесь, и вот здесь, пожалуйста. Спасибо. Можете быть свободны.
    -Скажите, сударь Куньи, а что будет с Чибисом.
    -С Чибисом? – дознаватель потер переносицу. – Ну, его привлекут к ответственности. Когда выйдет из комы. Если выйдет.
    Я резко остановился:
    -Чибис в коме?
    -А вы не знали? – в свою очередь, удивился Куньи. – Когда его взяли, он еще некоторое время пытался сопротивляться, а потом вдруг словно вырубился и впал в коматозное состояние. Сейчас он в университетской лечебнице, под охраной. Проведывать его не советую.
    -Да я и не собирался, - пожал я плечами. – Просто… Странно это как-то…
    -Точно, странно, - согласился со мной дознаватель и позвонил в колокольчик. – Пожалуйста, Эйя, пригласи ко мне сударыню Улару, - попросил он появившуюся на пороге невысокую эльфийку. – Мастер Клен, всего хорошего.
    Я снова кивнул, раскланялся с входящей в кабинет знакомой по вчерашним событиям русалкой, пересек приемную, помахал рукой эльфийке и вышел в коридор.

    (Продолжение 8')

    В коридоре было пустынно – как-никак, суббота. Большинство обитателей университетского городка предпочитали встречать весеннее субботнее утро где-нибудь на природе, у костра, распевая старинные песни и поглощая огромные куски свежезажаренного, с дымком, мяса с овощами. Некоторые уединялись в тиши библиотек, а иные располагались в исследовательских лабораториях, чтобы в спокойной обстановке предаться творческому процессу.
    Целители вмешались своевременно, поэтому Мирилла, проторчав в университетской лечебнице до полуночи, была отпущена домой под честное слово вернуться на следующий день для обследования. Ночью мавка спала хорошо, я тоже несколько успокоился и заснул, когда в восемь утра меня разбудил посыльный, вручивший мне официальный вызов к старшему университетскому дознавателю – для этих людей выходных и праздников не существовало. Когда я покидал коттедж (Мирилла сама предложила переночевать у нее), мавка на мгновение проснулась, нежно поцеловала меня в губы и тут же снова заснула – похоже, ее здорово напичкали выводителями.
    Свернув за угол, я очутился перед широким арочным выходом на балюстраду. Часы над аркой показывали начало одиннадцатого, Мирилле нужно было попасть в лечебницу к двенадцати, и я ускорил шаг – до коттеджа, где обитала мавка, было довольно далеко, а одну отпускать мне ее не хотелось. Выйдя на воздух, я повернул вправо, и неожиданно передо мной выросла приземистая бородатая фигура.
    -Велимир, разговор есть, - Дуттар был необычайно серьезен.
    -Вообще-то я спешу. Если дело неотложное, проводи меня немного.
    Дварф кивнул и присоединился ко мне. Некоторое время мы в молчании преодолевали уровень за уровнем, наконец он взглянул на меня:
    -Ты знаешь, что Гарслав в коме?
    -Уже знаю. Куньи мне сказал.
    -Велимир, что-то здесь не так. Я дружу с Чибисом уже восемь лет. Конечно, человек он не из легких, но никогда до этого, я подчеркиваю – ни разу – с ним не случалось ничего подобного.
    -Как сказал дознаватель, все когда-нибудь происходит впервые.
    -Согласен. Но его вчерашнее поведение вообще не укладывается ни в какие рамки. Словно его подменили…
    -Послушай, Дуттар, если ты пытаешься выполнить функцию адвоката Чибиса, то обратился не по адресу. Если бы дело касалось только меня, Боги с ним – я не впечатлительная барышня. Но он оскорбил Мириллу. Более того, он хотел ее убить.
    -Не думаю, - резко мотнул головой дварф.
    -Не думаешь? – я был ошарашен. – Ты ведь сам был там, ты это все видел, ты пытался ему помешать. А разрыв-камень в рукояти его клинка?
    -Разрыв-камень был разряжен.
    От удивления я замедлил шаг:
    -А ты почем знаешь?
    -Вчера проверил. Не ты один разбираешься в кристалломагии – мне Грумар помог. Так вот: разрыв-камень был разряжен, причем еще до начала массовой схватки. А, как ты знаешь, свежеразряженный разрыв-камень действует так же, как кристалл безопасности.
    Это я знал – удивительное свойство разрыв-камня. Будучи смертельно опасным в заряженном состоянии, он становился абсолютно безвредным после разрядки; более того, многие его свойства в разряженном состоянии становились эквивалентными свойствам кристалла безопасности.
    -То есть, ты хочешь сказать, что Чибис не смог бы… причинить Мирилле зло?
    -Не смог бы, хотя бы потому, что этого ему бы не позволили свойства камня. И я не думаю, что он хотел. Перед боем мы с ним поговорили, и он уверил меня, что его раздражение направлено только против тебя. Он… он по-прежнему ее любит…
    -Слова, просто слова.
    -Нет, не просто. Я хорошо изучил этого человека – он говорил искренне. Того, что произошло, не должно было случиться.
    -Но ведь случилось? Этого ты отрицать не можешь?
    -Не могу, - Дуттар горестно вздохнул. – Сегодня Куньи полоскал мне мозги за то, что я утаил от дознавателей серьезную улику – разрыв-камень.
    -А ты утаил?
    -Нет, но отдал его дознавателям только сегодня утром. А вчера, когда передавал им клинок Чибиса, ни словом об этом камне не обмолвился – мне нужно было проверить, заряжен ли он.
    -М-да, сокрытие преступления…
    -Велимир, перестань. Чибис ведь ничего плохого не сделал.
    -Как это не сделал? А кто Мириллу чуть не отравил?
    -Безвредная смесь сон-травы с сушеным козьим корнем.
    -Ничего себе безвредная! Мирилла едва оклемалась…
    -Да брось ты – просто мгновенно провалилась в быстрый сон, а потом сразу отошла.
    -Тогда почему целители напичкали ее выводителями?
    -Наверное, просто перестраховались. – Дуттар неожиданно обогнал меня и загородил дорогу. – Велимир, поговори с Мириллой, пусть снимет обвинение против Чибиса.
    -Не знаю, - я посмотрел поверх его головы – до коттеджей бакалавров было еще с полмили, и, если я не хочу отпускать к целителям мавку одну, мне следовало поторопиться. – Слушай, Дуттар. Я могу обещать только одно – передать Мирилле твою просьбу. Вне зависимости от ее решения, мое отношение к Чибису не изменится – даже если его действия дознаватели не сочтут противозаконными, я ему никогда в жизни не прощу пусть даже непреднамеренную попытку обидеть Мириллу. А сейчас извини, я очень спешу.
    -Спасибо, Велимир, - коренастый ассистент-генетик крепко сжал мой локоть и, не оглядываясь, медленно двинулся к синевшей невдалеке башне-лечебнице. Несколько секунд я смотрел ему вслед, затем тряхнул головой и рысью припустил к коттеджу – время неумолимо двигалось к полудню.

    -… Так что, уважаемая сударыня Нгар, можете не волноваться – анализы показали, что вы в добром здравии… И не просто в добром – в великолепном…
    -Благодарю вас, целитель Росток. Я действительно чувствую себя хорошо, только вот некоторая сонливость…
    -Ничего страшного, это побочный эффект выводителей, скоро пройдет. Вчера, когда все это произошло, мы решили несколько перестраховаться, прежде чем поставить окончательный диагноз. Видите ли, организм мавок…
    -Спасибо, я в курсе насчет организма мавок.
    -Ну, тогда все в порядке. Вчера вас оглушили в общем-то безвредной смесью сон-травы с козьим корнем – обычно такую мы применяем при несложных поверхностных операциях. Быстрый сон…
    -Эффект упомянутой смеси мне известен.
    -Однако мы должны были удостовериться, что в этой смеси отсутствовали иные, менее безвредные ингридиенты. Для этого требовалось время, а ваше состояние внушало некоторую тревогу, вот мы и перестраховались…
    -Еще раз благодарю вас, целитель. А в качестве материального овеществления этой благодарности примите вот это…
    -Ну что вы, что вы, сударыня! Право, не стоит – ведь это профессиональный долг.
    -Долг долгом, а благодарность благодарностью. Тем более, что это вам поможет в работе.
    -Ну конечно же, спасибо огромное…
    -Не буду более злоупотреблять вашим вниманием. Всего хорошего.
    -Всего самого наилучшего. И, если когда-либо что-нибудь понадобится…
    -Непременно, целитель, непременно. До свиданья.

    Какие тонкие в целительских кабинетах перегородки, подумал я, поднимаясь навстречу Мирилле, только что покинувшей смотровую лабораторию. Слышно абсолютно все – интересно, не сделано ли это специально – правда, для чего, нужно подумать.
    Кроме нас двоих, в приемном покое никого не было, поэтому мавка, не стесняясь, бросилась мне на шею и впилась своими губами в мои губы. Организм отреагировал незамедлительно.
    -Веля, прекрати немедленно. Мы не дома. Хотя… м-м-м… очень неплохо… Слушай, давай вернемся в мой коттедж, запрем дверь и целый день будем заниматься только любовью…
    За тонкой перегородкой что-то с грохотом опрокинулось – м-да, если здесь слышно все, что делается в кабинете, то, по идее, и в кабинете слышно каждое произнесенное здесь слово…
    Я поглядел в смеющиеся глаза подруги. Слегка повернув голову, она нарочито громко добавила:
    - И потом, я хочу показать тебе ту позу, о которой рассказывала – говорят, ощущение усиливается в несколько раз. Хочу проверить на себе.
    За перегородкой опять что-то грохнуло. Мирилла, едва сдерживая смех, потянула меня за рукав, и через мгновение мы уже неслись через благоухающий весенними ароматами цветущий сад, окружавший лечебницу.
    -Слушай, ну чего ты доставала этого целителя, - пропыхтел я на ходу.
    -А чтобы не повадно было. На осмотре облапал меня всю, как хотел.
    -Но ведь он же целитель…
    -И мужчина. И похоже, время от времени мужчина в нем преобладал – знаешь, мы, женщины, прекрасно чувствуем, когда нас действительно осматривают, а когда просто лапают.
    -Ну, в чем-то я его понимаю…
    -Ах, понимаешь? Ну, тогда догоняй…
    Когда я, наконец, добрался до коттеджа, Мирилла успела не только принять душ, но и заняться приготовлением моих любимых творожников. Пока я стоял под хлещущими струями ароматизированной воды, мавка накрыла на стол, откупорила бутылочку «Золотого Дракона» и достала из шкафчика заветные бокалы из морского хрусталя.
    Освеженный, я появился в каминной комнате. Творожники пахли умопомрачительно, аромат горячего шоколада смешивался с терпкостью вина, и на этом фоне едва уловимо ощущался будоражащий запах любимых духов Мириллы. Сама хозяйка, живописно задрапированная в полупрозрачную накидку, призванную не столько скрывать, сколько подчеркивать, возлежала на низком ложе рядом с накрытым на двоих столиком. Увидев меня, мавка грациозно потянулась и сделала приглашающий жест. Однако, когда я протянул к ней руки, она отстранилась и указала на ложе по другую сторону от столика:
    -Сначала поешь, энергии тебе сегодня потребуется оч-чень много.
    Опускаясь на ложе, я вдруг вспомнил о подарке:
    -Мирилла, а где моя сумка?
    -Где обычно, в прихожей. А что.
    -Я сейчас.
    Сверток, врученный мне маэстро, оказался на самом дне, и, когда я его доставал, из сумки вдруг выкатился камень, полученный от него же. На мгновение я замер – вчера, когда старик отдавал мне его, камень обладал белкло-желтым окрасом. Сейчас же он светился нежно-салатовым светом. Я осторожно взял его в руку – на ощупь камень казался теплым и каким-то… скользким, но, стоило мне поднести его ближе к глазам, как свечение прекратилось, и на ладони у меня оказался давешний невзрачный кусок желтой породы.
    -Велимир, ты скоро? – голос мавки вернул меня к действительности.
    -Уже иду, - я запихнул камень обратно в сумку и быстро развернул пакет. Внутри оказалась изящная малахитовая шкатулка (вот почему сверток показался мне таким тяжелым), но, как ни бился, я не мог найти способа ее открыть. Отчаявшись, я вернулся в комнату, опустился перед Мириллой на колени и протянул ей мой подарок:
    -Любимая, я хочу поздравить тебя с вступлением в славную когорту бакалавров нашего университета. Прими от меня сей скромный дар…
    -Ой, какая прелесть! – мавка схватила шкатулку. – А что внутри?
    Не знаю, как она это сделала, но шкатулка вдруг открылась, как по волшебству. В шкатулке, в бархатном гнезде, покоилась цепочка из странного зеленоватого металла. К цепочке был прикреплен кусочек черного отполированного дерева, слегка исцарапанного. Внутри у меня все похолодело: «Ну Ависса, ну удружила – это же черт знает что». Я уже открыл рот, чтобы попытаться оправдаться, поднял глаза – и тут все слова застряли у меня в горле: Мирилла, неотрываясь, словно в трансе, смотрела на этот исцарапанный кусочек дерева, а в глазах у нее… Да, в ее глазах стояли слезы, и она улыбалась – так, как может улыбаться только самая счастливая на свете женщина.
    -Велимир, - ее шепот, казалось, был слышен во всех уголках Вселенной. – Велимир, родной мой, ты даже не представляешь, что ты мне подарил. – Она всхлипнула, но тут же овладела собой. Отставив шкатулку в сторону, она метнулась ко мне, повалила на спину и принялась неистово целовать. Слегка ошеломленный, я нырнул в эту ласку и полностью ей подчинился. То, что за этим последовало, я испытал впервые за пять лет нашей совместной жизни. Щедрость ее тела потрясла меня – казалось, она готова была отдать мне всю себя и сожалела, что не может дать больше. Это безумие длилось долго, очень долго, целую вечность – во всяком случае, когда я из него вынырнул, за окном уже смеркалось, столик был перевернут, ложа были залиты смесью вина и шоколада, а мы с Мириллой незнамо как оказались на ковре в дальнем углу комнаты. Мавка крепко держала меня в объятиях, словно боялась, что я сейчас исчезну, и только повторяла: «Велимир, родной мой, родной…».
    -Солнышко, что с тобой? – я вложил в свой голос всю нежность, которую сейчас испытывал к ней.
    -Боги, Велимир, как я тебя люблю. Ты самый лучший, самый желанный. Если ты меня бросишь, я просто умру…
    -Глупая, как ты такое можешь даже говорить. Я никогда в жизни тебя не брошу…
    -Поклянись…
    -Клянусь памятью родителей…
    -Спасибо тебе, милый. И огромное спасибо за подарок – я в жизни не могла бы пожелать себе ничего лучшего.
    -А… что это я тебе подарил, солнышко?
    -Не знаешь? Пока не скажу… потом… Но скажу обязательно. Кстати, а откуда он у тебя?
    -Ну… мне Ависса присоветовала.
    -Ах, Ависса… Это мавка-теолог? Знаю ее… Неплохая девушка. И что, она ничего тебе не сказала?
    -Ничего. Кстати, похоже, она запала на Ратибора…
    -Так это же великолепно! Он прекрасный человек, и ему позарез нужна достойная подруга. Что ж, Ависса, как нельзя лучше для этого подходит… Рада за него… И за нас…
    -Мирилла, я тебя люблю.
    -Я тоже люблю тебя, Веля… Подвинься… Осторожно, не раздави меня…

    (Продолжение 9)

    Глава 4

    -Мирилла, ты спишь?
    -М-ммм
    -Понял… Ладно, не буду мешать.
    Нежно коснувшись губами щеки уютно посапывающей подруги, я стянул с ложа сухую шелковую простынь и заботливо укрыл мавку. Пусть поспит – угомонились мы под утро, хорошо еще, что коттеджи не стоят впритирку, так что шансы разбудить соседей ничтожные, не то, что в общежитии. Скомкав залитое шоколадом и вином постельное белье, я сунул его в «мешок чистоты» и скорым шагом двинул в душ. Прохладные струи ароматизированной воды окончательно согнали сон, но на смену ему пришел зверский голод – еще бы, вчера вечером мне так и не удалось поужинать. Вернувшись в каминную, я подхватил чудом уцелевшее блюдо с холодными творожниками, которое тут же ополовинил, запивая потрясающе вкусные кругляши остатками шоколада из опрокинутого кувшина. Когда основной животный инстинкт был удовлетворен, я вспомнил, что отношусь все-таки к виду «человек разумный», то есть обладающему некоторыми способностями к созидательному процессу, и, с сожалением отнеся на кухню блюдо, принялся наводить порядок в комнате, стараясь при этом особенно не шуметь.
    Часы на каминной полке показывали начало десятого, когда мою творческую деятельность прервал деликатный стук во входную дверь. Вообще-то в коттедже для этой цели имеется специальный колокольчик, оповещающий о приходе гостей хрустальным звоном, однако, учитывая воскресный день и безмятежно дрыхнувшую без задних ног Мириллу (а поспать мавка любила, хотя, если требовалось, ухитрялась обходиться без сна по трое суток и при этом оставаться свежей и в здравом рассудке), я пришел к выводу, что это кто-то из своих.
    Ратибор, казалось, заполнил собой всю нашу небольшую прихожую.
    -П-привет, Велим-мир. Я н-не с-слишком рано? – шепот приятеля, наверное, был слышен на Вечной полощади.
    -Отнюдь. Как раз вовремя – я почти закончил уборку. Как насчет чашки горячего шоколада?
    -С у-удовольствием. Х-хотя, вроде, п-позавтракал, н-но э-это было ч-часов в с-семь утра, так что…
    -Тогда проходи на кухню, я сейчас.
    В дверях каминной я столкнулся с Мириллой. Удивительно, как эта девушка ухитряется никогда не выглядеть заспанной. Задрапированная в полупрозрачную простынь, она смотрелась просто потрясающе. Быстро чмокнув меня в губы и радостно крикнув «Ратибор, милый, здравствуй!», на что мой друг ответствовал не менее радостным, но менее внятным восклицанием (похоже, он уже добрался до моих творожников), мавка скрылась в ванной комнате, откуда незамедлительно послышалось журчание воды. Я перенес ложа из каминной в спальню, застелил их чистыми, приятно пахнувшими простынями, извлеченными из «мешка чистоты», и присоединился к Ратибору.
    -Ну ты, обжора. Оставь хоть парочку!
    -А т-ты еще не з-завтракал?
    -Когда бы я успел? Только поднялся – и сразу за работу…
    -Угу, т-то-то у т-тебя ш-шоколад на г-губах не п-просох.
    -Ну, подумаешь, съел пару творожников. А молодому растущему организму знаешь, сколько нужно? Ого-го. Остановись, изверг!
    Во время моей тирады Ратибор продолжал уписывать творожники за обе щеки, ухитряясь одновременно огрызаться.
    -У-успокойся, В-веля. С-сейчас Мирилла п-приготовит тебе п-пожрать по в-высшему р-разряду.
    В этот момент, словно в подтверждение его слов, на кухне появилась моя подруга – как всегда, аккуратно причесанная, в плотной шерстяной юбке до колен и в закрытой кофте с длинными рукавами.
    -Сейчас, мальчики, я буду вас кормить. Ратибор, перестань жрать вчерашние творожники, не гробь желудок – через пять минут все будет свежее и горячее. И вообще – марш из кухни, я вас скоро позову.
    -М-мирилла, с-солнышко, к-как ты себя ч-чувствуешь?
    -Спроси у Велимира – он тебе расскажет, - мавка подмигнула мне, улыбнулась и полезла в шкаф за продуктами.
    Сцапав напоследок по творожнику, мы с приятелем перешли в каминную. Я с размаху бросился в кресло, Ратибор, дожевывая, прошелся вдоль стены, разглядывая висящее на ней оружие. Затем осторожно извлек из потемневших от времени бронзовых ножен тяжелый короткий катласс и, встав в позицию, вполне профессионально расчертил им воздух.
    -У-ух ты, к-какая б-балансировк-ка… С-сам л-летает… Э-эх, мне б-бы такой т-тогда на ф-флейт… М-может, и Д-дед бы в-выжил…
    -Ну, в то время у тебя-то и фехтовального опыта особого не было. Да и не по карману нам с тобой такой клинок. Работа, конечно, не дарсийская, но самого мастера Кривла.
    -К-кальсская? Т-точно, вот и к-клеймо. М-да, и от-ткуда М-мирилла все это б-берет?
    Я пожал плечами. Многое в прошлом мавки оставалось для меня тайной за семью печатями. Первое время я изводил Мириллу вопросами, на которые получал односложные либо туманные ответы, потом понял, что это бесполезно, и прекратил бесплодные попытки. Вместо этого постарался держать ухо востро – может быть, в обычной беседе подруга забудется и выдаст что-нибудь, что позволит хоть как-то пролить свет на ее прошлое. Но подруга не забывалась, так что я попросту плюнул на все и решил принимать жизнь такой, какая она есть. Единственное, что я выяснил из сторонних источников – это то, что за четыре года до нашей встречи мавка в числе еще нескольких наиболее одаренных личностей была принята на подготовительные курсы при университете, через два года получила диплом об обязательном образовании и без экзаменов была зачислена на факультет естественных наук по специальности механика. Кто-то уверял, что она родом из Кальссии, южной оконечности Короны – вполне возможно. По-славски мавка говорила абсолютно свободно, словно на родном языке, но точно так же она изъяснялась по-кальсски, на языке остов, по-дарсийски, знала эльфийский, дварфовский и лесной диалекты (на последнем, собственно, и общаются мавки, русалки и лесовики). А если учесть, что в Короне насчитывается восемь только официальных языков, то подобные способности не являются чем-то из ряда вон выходящим – как я уже упоминал, Ратибор свободно изъясняется на всех восьми, я же, помимо родного славского, бегло говорю на остском, дарсийском и златолесском диалекте эльфийского языка.
    Ратибор сделал еще несколько выпадов, затем с сожалением вернул катласс на место.
    -С-слушай, В-велимир, так в-все-таки, что п-произошло в п-пятницу? Я уже в-вчера вас не с-стал беспокоить…
    -А что ты слышал?
    -Н-ну что з-за п-привычка отвечать в-вопросом на в-вопрос? Л-ладно – г-говорят, что Ч-чибис пытался у-убить М-мириллу. Хотя н-некоторые с-считают, что в-в д-действительности он н-ничего п-подобного не п-планировал.
    -А ты как думаешь?
    -О-откуда мне з-знать? К-когда я об этом у-услышал, г-готов был н-найти Ч-чибиса и все к-кости ему п-переломать.
    -Кстати, когда ты обо всем этом узнал?
    -В-в ту же н-ночь. Мне Ав-висса р-рассказала. Она в-все в-видела…
    -Гм-м… И в ту же НОЧЬ все тебе и поведала. Интересно…
    Ратибор густо покраснел.
    -М-мы с ней с-случайно встретились… Я з-засиделся в л-лаборатории до п-полуночи, меня д-дежурный выгнал, в-выхожу из к-корпуса – а тут она н-навстречу. В-встревоженная, у-увидела меня – тут же с-схватила за руку и п-потащила. Г-говорит, Ч-чибис пытался М-мирилле н-навредить, но, с-слава Б-богам, все о-обошлось, н-но ей к-кажется, что что-то т-тут не то…Н-нужно, г-говорит, п-проверить, чтобы н-не ошибиться. Я н-ничего т-толком не п-понял, п-принялся ее д-допрашивать, а у с-самого все в-внутри с-сжалось – ты ведь з-знаешь, для меня М-мирилла все р-равно что с-сестра, г-глотку за н-нее любому п-порву. А А-ависса вдруг о-остановилась, с-словно прислушиваясь, з-затем к-как-то с-сразу расс-слабилась, у-улыбнулась и г-говорит: в-все об-бошлось, п-причин для т-тревоги нет…
    -А как она в полночь оказалась у твоей лаборатории?
    -М-меня искала…
    -С чего бы это?
    -В-велимир, ну тебя к м-монахам, - уши у моего приятеля отливали рубином. – Эт-то с-совсем не то, что т-ты д-думаешь. Эт-то…
    Я не выдержал и расхохотался. Ратибор недоуменно и как-то по-детски обиженно воззрился на меня, я же, одним прыжком вылетев из кресла, крепко ухватил его за плечи и сильно сжал:
    -Бора, дружище. Это как раз то, о чем я думаю. И я страшно рад за тебя. Ну, признайся честно – ведь было продолжение, правильно? Ратибор, не стесняйся – если Мирилла для тебя как сестра, то ты для нас как брат, а пять лет назад я был в твоей шкуре, так что все прекрасно понимаю.
    Казалось, сильнее краснеть уже было физиологически невозможно, но Ратибор все-таки ухитрился это сделать.
    -Все, братец, можешь ничего не говорить – все написано на твоей пунцовой физиономии. Значит, было продолжение, догадываюсь, какое, и весь вчерашний день пролетел для тебя как один миг… Слава Богам, наконец-то у тебя появилась достойная подруга. Кстати, Мирилла хорошо отозвалась об этой девушке.
    -П-правда? – мой приятель расцвел на глазах, а потом подозрительно сощурился, - А ей то о-откуда про А-ависсу из-звестно? Р-растрепался?
    -Ничуть, - не моргнув глазом, соврал я. – Просто, когда преподносил Мирилле подарок, упомянул, что с его выбором нам помогла именно Ависса. И все.
    -Н-ну ладно. К-кстати, а к-как ей п-подарок?
    -Мальчики, все готово. Мыть руки – и за стол, - послышался с кухни голос мавки. Как нельзя вовремя, поскольку сразу же отпала необходимость отвечать на последний вопрос Ратибора. Реакция мавки на подарок меня просто потрясла и, хотя ночь воистину оказалась незабываемой, червячок сомнения все-таки грыз душу – что-то тут было еще, и это меня тревожило. Так что однозначного ответа у меня бы не нашлось.
    Запахи в кухне стояли умопомрачительные. На этот раз Мирилла отдала предпочтение мясным блюдам (сами мавки убежденные вегетарианцы, да и моя подруга утверждает, что потребление мясной пищи ведет к деградации личности, однако, помятуя, что человек по природе своей хищник, время от времени кормит меня мясом, чтобы «не озверел»). Посреди стола дымилось блюдо с огромными, в ладонь, бифштексами, щедро посыпанные мелконашинкованной петрушкой и укропом, исходили соком куриные окорочка в хрустящей кожице, нарезка копченного балыка розовела в желтоватом обрамлении ломтиков сыра и фиолетовых луковых колец. Горка золотистых творожников по размерам могла поспорить с Одинокой вершиной, а в горячем шоколаде явственно чувствовалось присутствие корицы. Словом, никаких особых изысков, но как вкусно! Не сговариваясь, мы с Ратибором налегли на еду, на мгновение забыв обо всем на свете. Мирилла неторопливо жевала творожник, изящно запивая его шоколадом из бирюзовой пиалы, и время от времени умиротворенно поглядывала на нас. Наконец, забросив в себя, наверное, десятый кругляш (а до этого было еще, как минимум, три бифштекса, парочка окорочков и кто его знает сколько ломтиков балыка), я в изнеможении откинулся на спинку стула, ощущая сонливую сытость и некоторую тяжесть в желудке. Ратибор все еще продолжал метать в себя обильно политые медом творожники, но это и понятно – парень раза в два крупнее меня, и пищи ему требуется соответственно. При этом ни грамма жира, сплошные мускулы. Я, правда, тоже достаточно мускулист, и все съеденное во мне особо не задерживается – как говаривает Мирилла, «не в коня корм» – но до приятеля мне далеко. Однако всему есть предел, настал он и для Ратибора – сыто отдуваясь, приятель залил в себя полкварты горячего шоколада и отвалился от стола.
    - Ну, парни, вы настоящая радость хозяйки – любо-дорого поглядеть на то, как вы едите.
    -А то. Кстати, хозяйка, спасибо тебе а-агромадное за столь вкусный завтрак, - наклонившись вперед, я с чувством чмокнул мавку в губы.
    -Только за завтрак? – хитро прищурилась она, незаметно бросив взгляд на Ратибора.
    Ратибор опять залился румянцем – под внешностью «ученого с большой дороги», как его ласково величали однокурсники, скрывалась романтическая и чувствительная натура.

    Хрустально прозвенел входной колокольчик. Мирилла дернулась было к двери, но я жестом остановил ее и пошел открывать сам. На пороге, подрагивая усиками, стояло существо, более всего напоминавшее кузнечика-переростка: огромные фасеточные глаза, длинные задние ноги, сложенные за спиной жесткие хитиновые крылья – словом, кузнечик-кузнечиком, только размером с приличного пса. Завидев меня, существо издало тихий свист, и передними конечностями протянуло короткую тубу, перевязанную зеленой лентой.
    Эту породу Посыльных вывели лет десять назад, с какой-то военной целью – конечно, мы уже давно ни с кем не воюем, однако военное сословие в нашем обществе по-прежнему обладает достаточным весом, из налогоплательщика, постоянно напоминая ему о потенциальной угрозе вторжения извне (только откуда, ума не приложу), высасывают средства на содержание профессиональной армии и Военной академии, а в университете то и дело проводятся исследования по закрытой тематике, связанной с повышением обороноспособности нашей необъятной Родины. В ходе полевых испытаний выяснилась полная неприспособленность «кузнечиков» к боевой обстановке – при первом же проявлении массовой агрессии несчастные насекомые тут же впадали в кататоническое состояние, однако они оказались незаменимыми в качестве курьеров, поскольку могли не только доставить письмо по назначению, но и, при необходимости, озвучить отдельные, самые элементарные детали послания и односложно ответить на простейшие вопросы. Более того – обладая совершенно фантастическим нюхом (или что там заменяет его у насекомых), «кузнечики» были способны отыскать адресата в любой точке обслуживаемой ими территории (странное дело – сколько ни пытались использовать эти их особенности Стражи Порядка или порубежники, ничего не выходило – похоже, пацифизм был у переростков в крови). Стоит ли говорить, что «кузнечиков» с руками оторвал Почтовый приказ, и за истекшее десятилетие зеленые попрыгунчики практически полностью вытеснили обычных почтовых курьеров и посыльных.
    -Велимир Клен? – свистом уточнил Посыльный.
    -Да, - ответил я.
    -Вам письмо.
    -От кого?
    -Урман Свен.
    Я принял тубу, взломал печать, отвинтил крышку и извлек свернутый в трубочку лист бумаги. Вышедшая на крыльцо Мирилла ласково потрепала Посыльного по холке и скормила ему кусочек сахара, пропитанного медом – «кузнечики» жуткие сластены. Довольно посвистывая, Посыльный деликатно принял лакомство и заработал хоботком.
    -Ч-что там, В-веля? – Ратибор пристроился рядом.
    -Да вот, Урман пишет, что Пест приболел, вместо него должен играть Фенрол, который в запасе, а меня просит подменить Фенрола на скамейке запасных.
    -Сегодня команда «магиков» встречается с командой гардемаринов, - Мирилла протянула Посыльному еще кусочек сахара и отряхнула ладони. – Четвертьфинал.
    -Т-точно, с-совсем з-забыл. Н-ну, так ч-что, В-веля, п-пойдешь?
    -А куда я денусь, конечно. Ведь должен кто-то заботиться о спортивном престиже родной альма-матер. Ребята, вы со мной?
    -Ес-стественно. Т-только А-ависсу п-прихвачу. А к-когда игра?
    -В два тридцать. В игровом зале Военной академии. – Мавка скрылась в коттедже, и через секунду донесся ее слегка приглушенный расстоянием голос. – Сейчас ровно одиннадцать.
    Я завинтил крышку и вернул тубу «кузнечику».
    -Ответ? – просвистел Посланник.
    -Да, - ответил я.
    -Устно?
    -Да.
    -Хорошо.
    Гигантское насекомое развернулось, задние ноги подогнулись, раскинулись с шуршанием хитиновые крылья, и мгновение спустя росчерк зеленой молнии скрылся за соседским коттеджем.
    -Н-ну и с-скорость, - восхищенно покачал головой Ратибор.
    -А ты думаешь, зря, что ли, элитные спецчасти Короны называются «хамелеонами».
    -П-положим, «х-хамелеонами» их н-называют с-совсем п-по д-другой п-причине…
    -Ладно, всезнайка, пойдем. Будете сейчас на пару с Мириллой меня гонять, а то после такого завтрака у меня ощущение, будто живот волочится по земле.
    -У-у м-меня тоже. Т-так куда – во в-внутренний д-дворик?
    -Естественно. Дорогая, поможешь нам?
    -С превеликим удовольствием, - мавка, уже облаченная в тренировочный костюм, появилась на пороге, увязывая волосы под черную бандану. – Велимир, переодевайся. Ратибор, на твой размер у меня тренировочной формы нет, так что ограничишься «голым торсом».
    -Н-не п-привыкать. Н-ну, К-клен, д-держись. Шас и-из тебя все с-соки в-выпустим.
    -Только не ногами и не по голове, а то он мне еще нужен, - Мирилла притянула меня к себе и поцеловала.
    -Н-не в-волнуйся. С-самое г-главное мы ему о-оставим…

    (Продолжение 10)

    Игровой зал Военной академии встретил меня какофонией голосов, немузыкального воя многочисленных трубок и свирелей, вызывающих ассоциацию с ущемленным хвостом мартовского кота, и звуков духового оркестра, наяривавшего какой-то бравурный марш. Защитные сетки подняты еще не были, и разминавшиеся на поле игроки то и дело перескакивали через ограждение, чтобы пожать руку приятелю или поцеловать подругу. Университетские болельщики сконцентрировались в зеленом секторе, и, поискав глазами, я тут же углядел мощную фигуру Ратибора, обрамленную с обеих сторон изящными черноволосыми фигурками Мириллы и Ависсы. Троица, завидев меня, радостно замахала руками; к ним присоединились сидевшие по-соседству Диуна со своим новым парнем-лесовиком. Большая часть университетских болельщиков состояла из студентов и преподавателей – «магиков», но было довольно много и представителей двух других факультетов – вне стен университета мы всегда демонстрируем трогательное единство.
    Кто-то тронул меня за локоть. Обернувшись, я встретился глазами с Урманом, облаченным в полный игровой доспех. Круглый шлем с выполненной на нем светящейся краской цифрой «8» он держал под мышкой; тяжелая деревянная бита, напоминающая кастет великана, свисала с пояса.
    -Велимир, будешь в первой двойке замены. Садись рядом с Висталом.
    -Добро, - ответил я, продолжая разминать плечевой пояс.
    Урман бросил взгляд на огромные часы, висевшие над входом.
    -До начала еще четыре минуты. Так что давай, не задерживайся на поле.
    Хлопнув друг друга ладонью о ладонь, мы разошлись в разные стороны – Урман, нахлобучив шлем, порысил к центру поля, я же неторопливо перелез через ограждение (можно было, конечно, воспользоваться турникетом, но ни один уважающий себя игрок никогда этого не сделает) и уселся на скамейке запасных рядом с Висталом, невысоким стройным гномом – студентом-алхимиком.
    -Здравствуй, Велимир, - голос Вистала был под стать обладателю – хрустальный порыв ветра, заплутавшего в серебряных соснах. – Давно тебя не видел. Думал, охладел к «битому мячу».
    -Ну, не то, чтобы охладел. Просто понял, что это не мое, - пожал я плечами, продолжая оглядывать зал.
    -Ясно, - гном отстегнул биту от пояса, извлек из холщовой сумки зеленую тесьму и принялся аккуратно накручивать ее на рукоятку.
    В этот момент шум в зале сменился оглушительными аплодисментами. Я повернул голову в сторону Центральной трибуны – на ней, подняв руки в приветствии, стояли трое: высокий, могучий человек в начищенной до блеска кирасе, в котором я узнал начальника академии войскового гетмана Свиристеля, наш ректор – профессор Дрозд-Ясеневый, задрапированный, как всегда, в официальный белый гаун со сверкающей рубиновой Звездой Первопроходца на груди, и невзрачный тщедушный эльф с белыми, словно выцветшими волосами – вице-воевода по делам культуры и спорта. Свиристель опустил руку, и шум в зале постепенно затих.
    -Уважаемые коллеги, - начальник академии, в прошлом адмирал Коронного флота, не нуждался в кристаллах звука – так, наверное, он командовал на мостике, зычным голосом перекрывая пушечные залпы. – Друзья. Сегодня команда гардемаринов Военной академии принимает своих коллег с факультета волшебства Славгородского университета. Обе команды долго шли к сегодняшнему дню, и он, наконец, настал. Да будет игра честной, и пусть победит сильнейший.
    Стандартная формула потонула в буре оваций и свиста со стороны болельщиков академии. Сегодня они, точно так же как и университетские, позабыли о традиционном соперничестве родов войск. Будущие пехотинцы и моряки, кирасиры и артиллеристы, фортификаторы и интенданты в едином порыве повскакивали с мест, дружно скандируя «Пушки, паруса, палаш – Кубок Славов будет наш». Вояки бесновались секунд пятнадцать, затем, повинуясь руке гетмана, разом умолкли и заняли свои места.
    Выступление ректора практически ничем не отличалось от выступления гетмана; после тредиционной формулы пожелания успеха овация охватила сектор болельщиков университета, которые размахивали бело-зелеными флагами – цветами факультета – и скандировали «Универ, универ, он и в спорте всем пример». Девчонки старались вовсю, в особенности русалки – развевались зеленые, в цвет флагов, волосы, волнующие округлости, полуприкрытые прозрачными накидками, подрагивали в такт движениям под горящими восхищенными взорами слушателей академии. Немногочисленные девушки-курсанты, затянутые в форменные камзолы, ревниво косились на разошедшихся русалок. Впрочем, университетские угомонились почти столь же быстро, как и курсанты – профессор пользовался не меньшей популярностью среди своих студентов, чем гетман среди курсантов.
    Вице-воевода был совсем краток. Оглядев игроков и болельщиков умными, изумрудного цвета глазами, он воздел обе руки вверх и произнес только одну фразу, усиленную кристаллами звука:
    — Да состоится игра.
    По залу прокатился гром оваций, судейские помощники быстро подняли защитные сетки, надежно изолировавшие зрителей от игрового поля, облаченные в белое судьи заняли свои места в решетчатых кабинках над боковыми столбами. Капитаны обеих команд встретились в центре поля; жеребьевку выиграли гардемарины, и тяжелый литой мяч из каучука отправился на сине-белую половину поля.
    «Битый мяч» - игра жесткая и даже где-то жестокая. История ее появления уходит корнями в не столь далекое прошлое.
    То, что мы живем на поверхности шара, было подтверждено еще во времена Чемериса Черного; в тот же период было высказано предположение о существовании на противоположной стороне планеты неизвестного материка, получившего название Антипод. И только около сорока лет назад, по решению Коронного географического общества, была, наконец, снаряжена экспедиция, основной целью которой было подтверждение либо опровержение существования Антипода. Экспедиция в составе ведущих ученых – археологов, геологов, лингвистов, страноведов и прочих – отбыла из западного порта Марли на двух клипперах в сопровождении славгородского парусно-колесного фрегата и корвета ВМФ Герцогства. Обратно, спустя семнадцать месяцев, вернулись только два корабля – клиппер и корвет, с половиной команды и изрядно поредевшим научным корпусом: схватки с пиратами и тропические болезни не прошли бесследно. Однако результаты экспедиции превзошли все ожидания – был не только открыт новый материк, но и обнаружена цепь островов, окаймляющая экватор наподобие пояса и населенная примитивными племенами, только-только вышедшими из каменного века. Изученная же часть материка оказалась необитаемой, со следами некогда могучей и таинственным образом исчезнувшей цивилизации. Непролазные джунгли скрывали развалины городов с удивительной архитектурой, лианы оплетали уходящие в небо ступенчатые пирамиды культовых сооружений. Жуткие и в то же время исполненные каким-то извращенным совершенством лица скалились с многочисленных барельефов; сложнейшие геометрические узоры, вырезанные с твердом базальте, завораживали взгляд и затягивали в себя. И нигде ни остатков утвари, ни обломков оружия, ни косточки – ничего: такое впечатление, что все население материка вдруг одномоментно снялось с места, прихватив с собой абсолютно все, начиная от предметов обихода и заканчивая останками предков, и растворилось в неизвестном направлении.
    Странная это была цивилизация – архитектура свидетельствовала о высоком уровне развития, тогда как барельефы и горельефы запечатлели сцены насилия, человеческих жертвоприношений и бесконечных войн.
    В одном из небольших храмов, куда участники экспедиции спрятались от многодневного тропического ливня, были обнаружены чудом сохранившиеся цветные фрески, подробно освещавшие какую-то игру в мяч, которая, по-видимому, пользовалась большой популярностью. В ходе тщательного изучения и жарких споров под речитатив дождя вырисовалась следующая картина: большое, примерно восемьдесят на сорок шагов, поле, делилось пополам; на средней линии, по краям, устанавливались два столба с кольцами, расположенными вертикально и направленными друг к другу на высоте двух с половиной - трех человеческих ростов. В каждой команде насчитывалось от восьми до одиннадцати человек (здесь мнения разошлись, т.к. не удалось точно подсчитать действительное количество игроков на фресках). Мяч размером с дыню, изготовленный из какого-то упругого материала (скорее всего, каучука), можно было отбивать коленом, локтем либо специальной битой квадратной формы, напоминавшей гротескную гарду от рапиры. Основной задачей было загнать мяч в одно из колец, внутренний диаметр которого буквально на полпяди превышал диаметр мяча. Каких-либо иных нюансов этой игры по фрескам установить не удалось, за исключением финала, причем свойственного именно этой цивилизации – капитан команды-победителя собственноручно рубил голову капитану проигравшей команды.
    Информация об этой игре появилась в одном из популярных научных изданий спустя год после возвращения экспедиции, в разделе курьезов, и прошла бы незамеченной, не попадись она на глаза тогдашнему кальсскому губернатору. Идея, заложенная в описании игры, полностью захватила его воображение, а, поскольку его превосходительство по праву считался одним из крупнейших покровителей искусства и спорта (сам он в молодости был неоднократным призером чемпионатов Короны по стрельбе из конного арбалета), новое увлечение довольно быстро охватило население самой южной в Короне провинции. В ходе овладения игрой были выработаны правила, которые неоднократно корректировались, пока, наконец, семнадцать лет назад не были приняты в окончательном виде, и игра в «битый мяч» начала свое победное шествие по городам и весям Короны. Исходный вариант сохранился практически полностью, за исключением рубки голов. Каждая команда числом девять игроков (плюс четверо запасных, всего тринадцать) занимает свою половину поля; подающая команда разыгрывает мяч «на три удара», последний должен отправить мяч в кольцо. Удар по мячу наносится локтем, битой или коленом, причем каждый игрок имеет право на три удара подряд, но только упомянутыми частями – нельзя дважды ударить битой или, например, локтем. Команда может держать мяч на своем поле до девяти ударов либо в течение не более двадцати секунд. Удар в кольцо осуществляется с любой дистанции, но не ближе фронтального сектора, распложенного в восьми шагах от средней линии. Попадание в кольцо дает пятнадцать очков, в поле противника – одно очко; попадание в столб штрафуется одним очком, в обод кольца – двумя очками. Игра состоит из трех периодов по двадцать минут чистого времени – за этим следят специальные судейские помощники. Учитывая, что игра ведется тяжелым литым мячом из каучука (привезенные с Антипода гевеи великолепно прижились в Кальссии), игроки наряжены в наборные деревянные панцири и кожаные юбки до колен. Жесткие кожаные наколенники и налокотники защищают руки и ноги и дают возможность наносить мощные удары, а тяжелая деревянная бита способна, при желании, отправить в нокаут древнего рыцаря в полных доспехах. Голова игрока надежно упакована в круглый кожано-деревянный шлем, на котором светящейся краской выполнен его номер в команде. Зрителей и судейских помощников защищают прочные сетки, отделяющие трибуны от игровой зоны, а судьи вполне безопасно чувствуют себя в своих решетчатых кабинках.
    Чистый звук горна возвестил подачу команды гардемаринов. Игрок в сине-белом доспехе коленом ввел мяч в игру; его напарник отправил его дальше ударом биты, а капитан команды, невысокий огненно-рыжий старшекурсник, приняв его на локоть, тут же великолепным «косым скользящим» рубанул по кольцу. Мяч прошел впритирку со столбом и по пологой дуге опустился почти под дальний срез поля команды «магиков», где его в прыжке перехватил бело-зеленый игрок. И понеслось… Я едва успевали следить за перемещениями игроков, рев трибун смешивался с глухими ударами по мячу. Первые пять минут противники просто пристреливались, «прощупывая» друг друга. Учитывая, что в кольцо попасть довольно трудно, а любой промах чреват столкновением с ободом либо столбом с накоплением штрафных очков, игроки сосредоточились на попытке «пробить» поле противника. Пока это не удалось ни одной из команд – демонстрируя чудеса ловкости, участники ухитрялись «поднимать» с земли такие мячи, что мы с Вистаром только восторженно качали головами и восхищенно цокали. Вторая двойка запасных сидела чуть поодаль – какие-то незнакомые «мальки» – и изо всех сил изображала из себя ветеранов, стараясь сохранять невозмутимый и даже скучающий вид, что удавалось им с большим трудом.
    На седьмой минуте Урман коварным крученым ударом, наконец, «пробил» поле гардемаринов (зеленый сектор трибун просто захлебнулся от избытка чувств); раздосадованные сине-белые тут же попытались контратаковать, их капитан пошел на риск и прицельно выстрелил в кольцо. Мяч молнией влетел в него, но недостаточно чисто – зацепившись за верхнюю часть обода, он несколько бесконечных мгновений колебался, в какую сторону свалиться, и, наконец, выкатился обратно на сине-белую половину. Университетские болельщики опять взревели от восторга; курсанты хранили скорбное молчание, а на табло под изображением скрещенного палаша и якоря появилась цифра 2 со знаком минус. Дальше игра шла достаточно ровно, без излишнего фанатизма – «магики» старались до предела держать мяч на своей половине (для чего один из бело-зеленых громко вслух считал секунды), гардемарины, не желая рисковать снова, по-прежнему пытались «пробить» поле противника, но как-то вяло. Поутихшие было трибуны вновь зашевелились; курсанты принялись скандировать какие-то лозунги, университетские болельщики, вооружившись свистками, дудками и трещотками, довольно слажено исполнили нечто среднее между студенческим гимном и похоронным маршем. На перерыв команды ушли со счетом (1):(-2) в пользу университета.