Среда обитания - 5

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 17)

    —Молодой человек, вам что, нужно особое приглашение? Уже почти десять, а вы все еще не соизволили сдать литературу.
    Голос Хорбаха проскрипел у меня над самым ухом, заставив вздрогнуть. Я вскочил и принялся смущенно извиняться, одновременно пытаясь восстановить порядок на полке. «Вестник» при этом опять свалился на пол, и лесовик призвал на мою голову гнев всех богов Порядка и Хаоса. Я опять рассыпался в извинениях, Хорбах тяжело вздохнул и, осуждающе покачивая головой, заковылял обратно в читальный зал. Покончив, наконец, с книгами, я поспешил к своему месту, быстро сдал литературу мрачному как туча хранителю и, набросив камзол, выскочил из библиотеки. Небо над головой подмигивало россыпью звезд, луна еще не взошла, воздух был чист и прозрачен, как всегда в это время года. Сердце отчаянно колотилось, и мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Спокойно, прикрикнул я на себя. Нештатная ситуация – и ты уже расклеился. Закрыв глаза, я медленно досчитал до сорока, делая вдох на каждый третий, а выдох на каждый пятый счет. Как всегда, это помогло, сердечный ритм восстановился, и я с удовлетворением почувствовал, что взял себя полностью в руки.
    Итак, давайте анализировать, подумал я, неторопливо шагая в сторону общежития по ярко освещенной аллее, автоматически отвечая на приветствия знакомых студентов и преподавателей, совершающих вечерний моцион. До пятницы моя жизнь шла по накатанной колее – учеба, работа на кафедре, Мирилла, тренировки и прочие крупные и мелкие радости, из которых, собственно, и складывается эта самая жизнь. Затем в пятницу – получение странного камня от не менее странного старика и покушение Чибиса на Мириллу. Суббота – встреча с дознавателем Куньи. Воскресенье – появление Карста с его непонятными предупреждениями. Да, еще кольцо – я машинально схватился за мизинец левой руки. Кольцо, оставаясь по-прежнему невидимым, тем не менее никуда не делось – под пальцами правой руки явственно ощущалась гладкая прохлада узкого ободка. Интересно, и как это Мирилла его до сих пор не почувствовала? Наверное, стоило бы ей все рассказать, не взирая на предупреждения Карста. Так, отвлекся – вернемся к анализу. Понедельник – выявление особых свойств у невзрачного камня, достижение повторяемости результата волшебного эксперимента (посрамим мавку!), сообщение Лугового о моем будущем ассистентстве без обязательного конкурса и, наконец, под завязку – обнаружение потенциального родственника (вероятнее всего, бабушки по материнской линии) среди участников экспедиции сорокалетней давности. Что же мы теперь имеем в сухом остатке? Практически ничего, просто перечень фактов, выпадающих из разряда обыденности, судя по всему, никак не связанных друг с другом. Все равно, интересно. Больше всего меня, почему-то, взволновала находка в «Вестнике Коронного географического общества». Ильма Гранат. Археолог. Значит, она должна была где-то учиться – для того, чтобы получить это профессию, необходимо окончить университет. В Славгородском университете кафедра археологии имеется, на естественном факультете. Насколько мне помнится, в одном из герцогских университетов тоже должна быть подобная кафедра, только не помню в каком – Столичном или Брунгельском. Насчет Дарсийского и Кальсского университетов не уверен. Если Ильма Гранат окончила наш университет, то сведения о ней должны быть в архиве. Ильма – имя типично остское, однако Гранат – фамилия явно славская. Хотя не факт – с момента создания Короны многое внутри нее перемешалось. Ладно, начнем с запроса в наш архив. Далее, необходимо раздобыть «Вестник» за 973 год, когда остатки экспедиции вернулись. Должен же быть там список выживших? Завтра же после занятий наведаюсь в библиотеку еще раз, подборка «Вестника» должна там быть обязательно, по крайней мере, в хранилище. Только непонятно, почему выпуск за 971 год вдруг оказался в одиночестве среди совершенно не имеющих с ним ничего общего фолиантов?
    Дойдя до корпуса университетской лечебницы, я свернул с освещенной аллеи и двинул напрямик, через поросшую густым кустарником поляну. Конечно, по аллее идти удобнее, но здесь я выигрываю минут пятнадцать, а света звезд мне вполне хватало, чтобы ненароком не споткнуться. Кусты справа от меня шевельнулись, оттуда послышался шепот и звук поцелуя, и я невольно улыбнулся – наверное, первачки. Студенты постарше предпочитают более комфортабельные условия.
    Звездное небо всегда настраивает меня на философский лад, а здесь, в отсутствие шаров-осветителей, оно выглядело еще более впечатляющим. Поэтому я и не обратил сразу внимания на легкий зуд в мизинце левой руки. Машинально потерев зудящее место, я наткнулся на кольцо. Оно слегка вибрировало, а зудело как раз под ним. Внезапно зуд усилился, и почти в то же мгновение какое-то шестое чувство заставило меня резко пригнуться. Над головой просвистело что-то тяжелое, и я услышал человеческое дыхание за спиной. Я еще ни о чем не успел подумать, а тело уже отреагировало самостоятельно: скользящим нырком я ушел из-под второго удара, перекатился через плечо и выпрыгнул в защитную стойку. Краем глаза я уловил какое-то движение слева от себя, что-то ударило меня по ногам, подсекая, я упал, но тут же откатился в сторону. Вовремя – в то место, где я только что лежал, врезался шест. Человеческая фигура, призрачным силуэтом прорисовавшаяся на фоне звездного неба, молниеносно перехватила оружие, но я успел, оттолкнувшись спиной, вновь оказаться на ногах, одновременно бросая в нападавшего сорванную с плеча сумку. Противник изящно уклонился и тут же нанес мне колющий удар в лицо. В последний момент я успел подставить левый блок, отводя шест в сторону, но удар был слишком силен, и мне показалось, что левой руки у меня больше нет. Снова удар, на это раз в корпус. Увернуться я не успел, конец шеста попал точно в солнечное сплетение, я согнулся, судорожно пытаясь вздохнуть, и тут из-за ближайших кустов стремительно вылетела какая-то серая тень и со всего маху врезалась в моего противника. Последний не удержался на ногах, серая тень вдруг тоже обернулась человеческой фигурой, и оба покатились по земле, сжимая друг друга отнюдь не в дружеских объятиях.
    Не помню, сколько я простоял, хватая ртом воздух. Все это время буквально в нескольких шагах от меня шла яростная схватка - противникам удалось разомкнуться и вскочить на ноги. Кто из них был моим недругом, а кто спасителем, разобрать не удавалось. Оба, похоже, оказались безоружными, так как шест, которым меня угостили в солнечное сплетение, валялся рядом, и они бились врукопашную, но как! Даже в темноте было понятно, что работают профессионалы, причем высочайшего класса – подобное я видел лишь однажды, когда два года назад на традиционном фестивале боевых искусств свое мастерство в показательных выступлениях демонстрировали златолесские «выдры». Наконец, я вроде бы пришел в себя. В этот момент один из противников вдруг отлетел в сторону, а второй кинулся ко мне. Но тут первый стрелой взвился в воздух и обрушился на соперника, сбивая его с ног и подминая под себя.
    —Клен, беги! – кажется, это прохрипел первый. Я не сдвинулся с места; противники подкатились мне под ноги, и тот, который оказался в этот момент сверху, вдруг рванулся, вытягивая руку в мою сторону. Тускло свернуло лезвие ножа, но я уже мог двигаться, да и наука, вдалбливаемая мне наставником Лаской и моей ненаглядной подругой, явно пошла мне на пользу – полуповорот вокруг своей оси, рука с ножом проносится мимо, захват правой с одновременным уходом в сторону. Нож мне выбить не удалось (противник оказался слишком силен), но равновесие он потерял, и его снова подмял тот, первый.
    —Клен, твою мать, рви когти! – опять тот же голос, натянутый, как струна, вот-вот порвется. – Быстро!
    Не знаю, подчинился бы я, но в этот момент мизинец левой руки, к которой постепенно начала возвращаться чувствительность, вдруг пронзила такая острая боль, что я не сдержался и коротко взвыл. Словно в ответ на мой крик откуда-то справа вдруг вылетел огненный ярко-фиолетовый шар, однако, не долетев до меня буквально двух шагов, неожиданно рассыпался мириадами искр. Я машинально взглянул в ту сторону, и увидел еще одну темную фигуру, стремительно приближавшуюся к месту схватки.
    —Уходи!!! – один из дерущихся мощным ударом отбросил противника в сторону и, вскочив на ноги, рванулся навстречу новому участнику.
    И тогда я побежал. Наверное, так быстро я еще не бегал никогда в жизни. Ноги едва касались земли, сердце выскакивало из груди; пару раз я спотыкался, но каким-то чудом ухитрялся сохранять равновесие. Опомнился я только тогда, когда выскочил на освещенную площадку перед лестницей, ведущей на верхние ярусы родного общежития. Слава Богам, народу здесь было немного, так что я, не привлекая ничьего внимания, быстро нырнул обратно в темноту, где простоял несколько минут, постепенно приходя в себя и восстанавливая дыхание. Наконец, посчитав, что можно выходить, я с самым беззаботным видом прошествовал к лестнице, преувеличенно бодро приветствуя знакомых.
    Дверь в мое жилье, как всегда, оказалась незапертой – порой моя подруга удивительно беспечна, хотя до сегодняшнего дня я как-то об этом не задумывался.
    —Любимый, это ты?
    Вопрос, конечно, риторический – в университете как-то не принято вламываться в чужое жилище без приглашения.
    —А кого ты ждала? – ответ банальный, но это тоже часть ритуала.
    —Ну, не знаю, - мавка появилась в дверях моей комнаты. – Может быть… Веля, что с тобой?
    —А что такое? – я повернулся к висевшему в прихожей зеркалу. М-да, дела – рукав камзола подран, на штанинах и ботинках земля, лицо в грязных разводах, волосы всклокочены.
    —Ах, это…, - стараясь говорить как можно небрежнее, отозвался я, лихорадочно стараясь придумать наиболее подходящее объяснение. – Понимаешь, решил сократить путь, вот и поперся через пустырь. Темно было, а шел я быстро, почти бежал, перецепился через что-то и рухнул прямо в кусты. А там колючки, так что, сама понимаешь…, - я пожал плечами.
    Несколько секунд Мирилла недоверчиво смотрела на меня, но, в конце концов, похоже, удовлетворилась моим бесхитростным объяснением.
    —Тогда иди в душ, нагревательный кристалл я уже установила. Я пока соберу тебе поесть.
    —Поужинаешь со мной? – осведомился я, скрываясь в душевой.
    —Я уже ужинала, но с тобой посижу.
    Сбросив одежду, я включил напор воды на максимум, сунулся под огненные струи и только тут почувствовал, что меня бьет мелкая дрожь. В голове царил полный сумбур, однако, похоже, я уже постепенно начал привыкать к тому, что в последнее время в моей жизни стали происходить какие-то из ряда вон выходящие события. Во всяком случае, неудавшееся покушение на мою особу (а в том, что это нападение было преднамеренным, сомневаться не приходилось – ведь мой спаситель несколько раз назвал меня по фамилии, следовательно, четко знал, кого защищал) не вызвало у меня уже такой бурной реакции, как можно было бы предположить. Вопрос: кто напал, почему и кто меня оборонял? Кто напал, не столь важно, хотя мне очень не понравился высокий уровень мастерства нападавшего. То, что мой защитник обладал мастерством, не уступавшим нападавшему, конечно, радует, однако это свидетельствует о том, что направляли его достаточно серьезные силы. Например, Дознавательный приказ. Или Стражи порядка. Или ректор, или воевода, или Луговой, или вообще некое частное лицо, заинтересованное в моей безопасности. Как говорится, любая рабочая гипотеза, какой бы невероятной она ни была, имеет право на существование до своего обоснованного опровержения. Главное же – причина нападения. В криминальных романах красной нитью проходит постулат «ищите, кому это выгодно». Ну, и кому может быть выгодно мое увечье или даже смерть? Явных врагов у меня нет, Чибис в коме, родственнички, конечно, мерзавцы, но до подобного никогда не опустятся, тем более, что я им совершенно не опасен. Карст? А что Карст. Оснований подсылать ко мне убийцу, точнее, убийц (таинственный метатель фиолетовых шаров тоже явно относился к числу моих недругов), у него нет, наоборот, он меня и предостерегал от чего-то подобного. «Остерегайся темных мест». А я, самонадеянный болван, не внял доброму совету. Или это был не совет, а так, игра? Тогда зачем? Тем более, что именно Карст снабдил меня кольцом, предупреждавшим об опасности, причем, похоже, просто предупреждением о грозящих неприятностях его функции не ограничивались – вспомнить хотя бы огненный шар, так и не достигший своей цели, то бишь меня. Правда, очень своеобразное при этом предупреждение получается, начиная от зуда и заканчивая резкой болью, однако все это можно перетерпеть и ко всему можно привыкнуть, главное, чтобы моя догадка о кольце-индикаторе опасности оказалась верна. Теперь насчет огненного шара. Я не специалист в вопросах огня и электричества, но, насколько мне известно, подобные объекты могут иметь либо техническое, либо магическое происхождение (остается еще естественное, например, шаровая молния во время грозы, но это не тот случай). Для технического необходим очень мощный конденсатор, размером с небольшой дом, и таскать его в руках достаточно затруднительно. Однако можно предположить, что нападавший сумел каким-то образом заранее загнать созданный в конденсаторе шар в какое-то небольшое устройство, и в нужный момент этим устройством воспользовался. Следует осторожно выяснить у мавки, а еще лучше, у Ратибора, возможно ли подобное. Если же шар имел волшебное происхождение, то здесь также возможны два варианта: либо сам нападавший относился к разряду очень сильных «стихийных» магов (то есть, работающих с явлениями природы), что, в общем-то, выглядит несколько притянутым «за уши», поскольку подобных специалистов на всю Корону наберется десятка полтора, и каждый, как говорится, на виду, либо опять-таки применялось некое магическое устройство, в простонародье называемое «магическим жезлом», а в действительности представляющее собой специально выращенный монокристалл с направленными «нитями», в которые можно «вплести» все что угодно, даже шаровую молнию. Но это так, теоретически – до сих пор мне что-то не приходилось даже слышать о подобном, хотя кто знает, может быть, кому-то это и удалось – ведь получили же мы с Луговым «абсолютные лезвия», невозможность создания которых было теоретически доказано много лет назад.
    Так, хватит на сегодня; каждый новый вопрос порождает целую лавину дополнительных, а у меня и так голова кругом идет. Дверь заперта, в жилище никого, кроме меня и Мириллы, нет, да и вряд ли кто-то сунется прямо ко мне домой – слишком много ненужных свидетелей. И тут меня пронзила новая мысль – а сумка, которой я швырнул в нападавшего?! Я даже похолодел, не смотря на горячий душ. Что же у меня там было? Рабочий комбинезон, асимметричные клинки, о которых я на пустыре и не вспомнил, пачка бумаги, самописка, нагревательный кристалл (нет, вот же он, в своем гнезде в душевой, я ведь его Мирилле оставил), кристалл-активатор, который я отдал на время Луговому, промежуточные и окончательный отчеты тоже остались у магистра. Деньги я ношу в кармане или в кошельке-кисете, привязанном к поясу. Значит, в самой сумке оставались комбинезон, клинки, бумага и самописка. Больше всего жаль клинки, я к ним уже привык, но, может быть, сумку и не тронут? Так что завтра утром до занятий нужно смотаться на пустырь, поискать – место я примерно запомнил. Мне бы очень не хотелось, чтобы ее нашел кто-нибудь еще – украсть не украдут, отродясь этого в университете не было, но обязательно отволокут коменданту, а там очень быстро установят, кому она принадлежит, ведь на ножнах и на рабочем комбинезоне значится моя фамилия. Начнутся ненужные расспросы и выяснения, придется лгать и изворачиваться, а мне и так уже тошно, что приходится обманывать Мириллу. Так что в данной ситуации лучше было бы, если бы сумку забрал кто-нибудь из участников мордобоя.
    Дверь в душевую отворилась, и в тесную кабинку проскользнула Мирилла.
    —Знаешь, я тебя уже заждалась, - мавка одним движением сбросила халат и, нырнув в горячий поток, тесно прижалась ко мне. – И я так соскучилась, - мурлыкнула она, нежно целуя меня в губы. Я закрыл глаза и полностью расслабился. Ее упругие горячие губы, на мгновение задержавшись на моих, медленно соскользнули вниз, к подбородку, затем последовала очередь шеи, груди, где к губам присоединился язычок. Неодолимое желание пронзило все мое естество, но я сдержался, позволяя Мирилле продолжать эту игру. Вот ее губы опустились к моему животу, и вдруг пропали.
    —Велимир, что это? – резкий переход от чувственных ощущений к суровой реальности подействовал на меня как ушат холодной воды.
    —Где? – я открыл глаза и опустил голову. Хаос тебе в якорь, как время от времени говорит мой кузен – прямо на солнечном сплетении расползлась безобразная клякса чудовищной гематомы, которая синела буквально на глазах. Чертов шест! Только сейчас я начал ощущать саднящую боль в этом месте.
    —Понятия не имею, - как можно искреннее отозвался я. – Наверное, когда падал, сильно ударился.
    —Ну, судя по виду, падал ты с большой высоты на узкий тупой предмет. Велимир, скажи мне честно, что случилось? – в голосе мавки слышалась неподдельная тревога.
    —Любимая, ну честное слово, именно так и было – бежал, споткнулся, упал в кусты, ударился обо что-то, наверное, торчащий из земли корень… Вот и заработал гематому. Давай лчуше продолжим – Мои ладони легли на правильные полушария ее грудей, но Мирилла мягко отстранилась.
    —Веля, от падения на корень, даже очень твердый, такие синяки не образуются. Я бы сказала, что тебя с изрядной силой ткнули чем-то в солнечное сплетение, например, шестом.
    —Откуда шест? – изображая невинность, пожал я плечами. – В кустах шеста не было.
    Некоторое время Мирилла пристально вглядывалась мне прямо в глаза, словно пытаясь прочесть мои мысли, затем тихонько вздохнула и вышла из душа.
    —Все дело в том, что лгать ты совершенно не умеешь. Я ведь тебя за эти несколько лет изучила очень хорошо, и никогда до этого момента ты меня не обманывал. А больше всего на свете я ненавижу ложь и предательство, запомни это. Хорошо, примем твой рассказ в качестве официальной версии – презумпция невиновности и тому подобное. Но на будущее не пытайся обмануть сердце любящей женщины, ведь, помимо чистой логики, нам, как и всяким разумным существам, присущи еще и эмоции, в том числе и интуиция. Так что оставим все недосказанное на твоей совести. Давай быстрее заканчивай, ужин тебя ждет.

    (Продолжение 18)

    На следующее утро мавка, скользнув взглядом по моему животу, вскочила с ложа, молча извлекла из шкафчика какую-то мазь и так же молча втерла ее в налившуюся черным гематому. Синяк болел гораздо сильнее, чем накануне, но после притирки стало заметно лучше. Поцеловав меня в губы, Мирилла скрылась в душевой, откуда через несколько секунд послышалось беззаботное пение – мавка очень любила купаться, мне кажется, будь ее воля, она бы вообще не вылезала из воды.
    Я набросил халат и отправился на кухню, чтобы повторить вчерашний утренний подвиг и подлизаться к Мирилле: хотя поведение мавки внешне ничем не отличалось от обычного, некая пробежавшая между нами кошка (точнее, ма-алюсенький котенок) все-таки ощущалась. Оказавшись в прихожей, я чисто машинально взглянул на полку, где обычно хранил свою сумку, и остолбенел. Сумка была на месте. Я зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза. Сумка никуда не исчезла. Воровато оглянувшись на дверь в душевую, я почему-то на цыпочках подбежал к сумке и заглянул в нее. Комбинезон, клинки, принадлежности для письма – все вещи было на месте, причем, насколько я помню, в том же порядке, в котором я их складывал.
    Оставив сумку в покое, я прошел на кухню и принялся готовить завтрак. Сумбур в голове был, конечно, поменьше, чем накануне, за ночь кое-что улеглось, но ничем не объяснимое появление пропавшей сумки, причем уложенной в точности на то место, где ей и надлежало быть, вновь несколько выбило меня из колеи. Кстати, а входная дверь? Накрыв сковородку крышкой, я опять выскочил в прихожую. Дверь была заперта, как и накануне.
    —Ты чего? – за спиной стояла Мирилла, закутанная в огромное льняное полотенце.
    —Показалось, стучат в дверь. Сейчас проверю.
    —Подожди! – мавку словно ветром сдуло. – Теперь можешь открывать, - донесся ее голос с кухни.
    Я отпер замок и высунулся наружу. За дверью, естественно, никого не было. «А сегодня прохладно», мимоходом подумал я, захлопывая дверь и задвигая щеколду.
    —Никого, показалось! – входя на кухню, отчитался я.
    Мирилла стояла у плиты и размешивала шоколадный напиток. Я поднял крышку со сковородки и удовлетворенно засопел – столь любимая моей подругой овощная яичница удалась на славу. Мавка взглянула на мой шедевр кулинарного искусства, улыбнулась и благодарно потерлась головой о мое плечо.
    —Спасибо, милый. Только, прошу тебя, не готовь так часто, а то я привыкну и начну требовать завтрак в постелью. Или еще куда-нибудь…
    —Подумаешь, напугала! Хоть в постель, хоть в душ…
    —Кстати, о душе – я тут сама все закончу, так что дуй в душевую. Только не задерживайся, мне сегодня нужно до начала занятий еще наведаться к целителю.
    —Что-то случилось? – встревожено повернулся я к ней.
    —Ну что ты, глупый –, обвивая мою шею руками, проворковала Мирилла. - Все в порядке, просто лекари хотят лишний раз убедиться, что пятничный инцидент прошел бесследно. Ты же этих целителей знаешь.
    —Угу, знаю, - недовольно пробурчал я. – В особенности этого твоего, как его – целитель Дерево, кажется?
    —Целитель Росток, - поправила меня мавка. – Не волнуйся, сегодня же обычный рабочий день, а не дежурство, как в субботу, так что в присутствии других целителей он будет вести себя пристойно. К тому же ты сам говорил, что его в чем-то понимаешь?- в глазах моей подруги играли маленькие чертики.
    —Понимаю. Теоретически. А практически, если что, рога ему пообломаю…
    —Ну, не знаю, изменяет ли ему жена – если нет, то рогов у него попросту не окажется, так что ломать будет нечего. А теперь быстро в душ, пока я тебя не уволокла обратно в постель…
    Из общежития мы вышли вместе. Поскольку до начала моих занятий еще оставалось время, я вызвался проводить подругу до самой лечебницы. Мирилла предложила спуститься вниз и пройтись до обители целителей по земле, а не «носиться по переходам подобно паукам». Я с готовностью согласился, и мы рука об руку начали спускаться. Где-то на третьем ярусе нас догнали Ратибор с Ависсой. Мирилла тепло поцеловала соплеменницу (чем несказанно меня удивила), чмокнула в щеку Ратибора. Я тоже удостоился медвежьего пожатия приятеля и поцелуя от его подруги. Узнав, что мы направляемся в лечебницу, друзья предложили нас проводить, и дальнейший путь мы проделали уже вчетвером, весело болтая и подначивая друг друга. Глядя на веселую, с блестящими глазами Ависсу, я вдруг вспомнил свой сон, и тут же, словно подкараулив этот момент, на меня обрушился весь поток недавних событий, в которых главенствующее место занимало вчерашнее нападение. «С этой минуты ты не должен оставаться один… Рядом с тобой должен все время кто-то быть», кажется, так звучало мрачное напутствие Карста. Интересно, а если бы вчера вечером на пустыре рядом со мной вдруг оказался кто-то из моих близких или друзей - благо бы Ратибор или Мирилла, думаю, в этом случае нападавшим мало бы не показалось. А если Ависса? Или даже магистр Луговой? Что бы они смогли противопоставить мастерству нападавших? Хотя, наверное, мой таинственный защитник вмешался бы в любом случае. Или нет? Может, будь я в компании, никто бы даже и не рискнул нападать?
    Расставшись с Мириллой возле лечебницы, Ратибор с подругой повернули в сторону приземистого овального здания-башни, где размещалась кафедра Ависсы, а я поспешил к ажурной башенке кафедры прикладной алхимии, где через двадцать минут начиналась лекция прибывшего из Дарсийского университета адъюнкт-профессора Кшастра.

    —… А теперь прошу уважаемого мастера Клена занять свое место у доски и продолжить занятия вместо меня.
    Закончив речь, магистр Луговой сделал рукой приглашающий жест и ободряюще мне подмигнул. Я поднялся и, на негнущихся ногах, ощущая на себе взоры всей аудитории, двинулся к возвышению. Поднявшись на кафедру, я оглядел присутствующих. Студентов насчитывалось человек тридцать, помимо нашей группы Луговой ухитрился притащить алхимиков и астрологов (как он объяснил, для придания моменту особой торжественности). Но хуже всего было то, что в заднем ряду, откровенно скучая, сидело два представителя малого ректорского совета – профессор Горлиц, длинный худой слав, зябко кутавшийся в белый гаун, и похожий на оживший бочонок магистр Зирст с кафедры прикладной механики. Присутствие последнего меня удивило, но потом я вспомнил, что Мирилла отзывалась о нем как о лучшем «магике» среди «техников», и о лучшем «технике» среди «магиков», что в ее интерпретации означало полного профана во всем, а официально свидетельствовало о признании магистра «специалистом широкого профиля».
    Луговой, заняв место в первом ряду возле Грумара, кивнул мне, давая знак начинать лекцию. Я глубоко вздохнул и, взяв в руку светящийся мелок, повернулся к доске.
    —Одной из основных задач, стоящих перед современной наукой волшебства, является возможность синтеза свойств объектов, сочетание которых при обычных условиях попросту невозможно…
    Слова давались мне легко, от первоначальной скованности не осталось и следа. Невольно подражая манере Лугового, я расхаживал по кафедре, бросая аудитории вопросы и тут же обоснованно отвечая на них. Время от времени я поглядывал на слушателей: Диуна, не сводя с меня взора, кивала каждому моему утверждению, магистр Луговой цвел и не скрывал этого, большинство студентов активно работали самописками, а члены ректорского совета, отбросив напускное выражение скуки, слушали меня с явным интересом.
    —… Итак, коллеги, я закончил, и готов ответить на все ваши вопросы, - я остановился и посмотрел в аудиторию. В этот момент прозвучал звук горна, но никто из присутствующих даже и не подумал покинуть аудиторию. Меня буквально забросали вопросами, на каждый из которых я постарался дать подробный и обоснованный ответ. Наконец, на кафедре появился магистр Луговой. Он взглянул на профессора Горлица, подчеркнуто игнорируя магистра Зирста. В ответ профессор едва заметно кивнул.
    —Уважаемые коллеги, - хорошо поставленный голос Лугового мгновенно перекрыл поднявшийся в аудитории шум – Позвольте от вашего имени поблагодарить мастера Клена за великолепную лекцию, и сообщить, что решением малого ректорского совета мастер Клен по окончании университета зачисляется на штатную должность ассистента кафедры кристалловедения вне конкурса. Начиная со следующего курса, который для всех вас последний, мастер Клен будет заниматься по индивидуальному графику, одновременно выполняя функции ассистента; ряд занятий он будет проводить и в ваших группах, так что уже сейчас привыкайте называть его «сударь Клен» или «ассистент Клен».
    Аудитория загудела. Сияющая Диуна махала мне рукой, Грумар улыбался и показывал большой палец. Урман отдавал мне командный салют, Эрендейл кривил рот и недовольно хмурился – будучи по натуре чрезвычайно тщеславным существом, эльф именно себя считал наиболее подходящей кандидатурой на эту должность, и мое неожиданное возвышение никак не могло улучшить ему настроение.
    —Ну, а теперь все свободны. Благодарю за внимание, - повернувшись ко мне, Луговой добавил: - А ты пока задержись.
    Дождавшись, когда аудитория опустеет (на прощание я даже удостоился пожатия руки профессора Горлица и снисходительного похлопывания по плечу магистром Зирстом), мой любимый преподаватель подошел ко мне и неторопливо опустился рядом на сидение.
    —Ты, главное, сильно не зазнавайся. Вообще-то не следовало, конечно, раньше времени оглашать твое назначение, но ректор попросил, так как тут на него кое-кто пытался давить, чтобы это место отдали другому.
    —Эрендейлу?
    —Нет, с четвертого курса. Есть тут один деятель, фамилии называть не буду. Ладно, Хаос с ним. А ты молодец – я даже не ожидал, что у тебя так хорошо все получится. Долго вчера готовился?
    —Порядочно, - кивнул я. – Кстати, магистр, вам имя Карст ни о чем не говорит?
    —Карст? Карст, Карст… Нет, не знаю такого. А в чем дело?
    —Да так, просто я с ним недавно познакомился, случайно, разговорились, и он, не помню в связи с чем, упомянул вашу фамилию.
    —А какой он из себя?
    Я постарался описать своего невольного собеседника как можно подробнее. Дойдя до неподвижного глаза, я взглянул на Лугового и осекся: магистр сидел бледный, как смерть, вперив перед собой ничего не выражающий взгляд и сжимая ручки кресла с такой силой, что пальцы на руках побелели.
    —Продолжай, - сквозь стиснутые зубы выдохнул он.
    Пораженный реакцией магистра, я быстро свернулся. Некоторое время Луговой сидел молча, затем шумно выдохнул и прикрыл глаза. Краска медленно возвращалась к его щекам.
    —А ты ничего не путаешь? – куда-то в воздух спросил он.
    —Ничего, - я с беспокойством поглядел на него. – А что, что-то не так?
    —Не знаю. – Магистр умолк и молчал достаточно долго. Затем вдруг заговорил. – Наверное, совпадение. Просто ты описал мне человека, которого я знал много лет назад, и который погиб у меня на глазах. Правда, бороды он никогда не носил – не его стиль. Должно быть, все-таки совпадение.
    —Простите, магистр. Я не хотел вас…
    —Все в порядке, парень. – Луговой повернулся ко мне лицом и вымученно улыбнулся. – Просто никогда не знаешь, когда прошлое, от которого ты бежишь на край света, вдруг тебя достанет. Не обращай внимания. Когда-нибудь я расскажу тебе, но не сегодня. А теперь иди, у меня еще много дел.
    Я медленно поднялся и, не оборачиваясь, пошел к двери. Так, кажется, на одну загадку стало больше, и меня это совершенно не радовало.

    Глава 8

    Читальный зал студенческой библиотеки, как всегда в это время года, был переполнен, в основном, серьезными до невозможности «первачками», среди которых затерялись немногочисленные представители старших курсов. Последних можно было отличить не только по отсутствию обязательного гауна, но и по тем снисходительным взглядам, которыми они окидывали своих младших коллег.
    Сегодня дежурил Громвель, убеленный сединами ветеран, чью широкую грудь украшали многочисленные наградные ленточки. С этим старым остом нас связывала если не дружба, то глубокое взаимное уважение. Хранителем библиотеки отставной флаг-сержант отдельного сводного порубежного полка стал лет десять назад, когда был комиссован по ранению, полученному в одной из многочисленных стычек с контрабандистами, в изобилии водившимися на границе Короны и Рудных Гор. Тогда было модно на подобные должности назначать отставных военных (ректорат почему-то решил, что, раз стремление к дисциплине и порядку у таких людей в крови, то им сами Боги велели обеспечивать сохранность бесценного литературного наследия), однако Громвель в действительности очень любил книги, хотя за спиной у него были только начальная школа и курсы младших командиров. Его теплое отношение ко мне объяснялось, в первую очередь, тем, что он великолепно знал моих родителей, а с родным братом отца, дядей Верославом, служил в одной части где-то за Перевалом. Впрочем, старик был очень тактичен, когда речь заходила о моих родственничках – наши с ними взаимоотношения являлись секретом полишинеля.
    —А, Клен-младший, рад видеть, - рукопожатие отставного флаг-сержанта по-прежнему напоминало тиски. – Говорят, тебя приняли на должность ассистента кафедры кристалловедения? Очень, очень за тебя рад.
    —Ну, не совсем так – просто ректорский совет принял решение о зачислении меня в штат вне конкурса, но это будет только после окончания университета, - я пожал плечами, очередной раз удивляясь, откуда хранители ухитряются первыми узнавать все слухи и сплетни. Не иначе, обладают телепатическими способностями.
    —Не имеет значения. Главное, что ты остаешься в университете, и мы с тобой будем по-прежнему видеться. Как поживает уважаемая бакалавр Нгар?
    —Спасибо, очень хорошо. – Мирилла искренне тепло относилась к старику, и Громвель платил ей тем же. – Сударь Громвель, я к вам по делу.
    —Ларт, Велимир, меня зовут Ларт. Это я для других «сударь Громвель», а для тебя Ларт, мы ведь договорились. Так что у тебя за дело?
    —Меня интересует «Вестник Коронного географического общества» за 973 год.
    Похоже, старик удивился.
    —«Вестник» почти сорокалетней давности? Гм-м, подобная литература хранится в запаснике. Тебе срочно?
    —Ну, вообще-то да. У меня час до начала следующего занятия, так что времени не так много.
    —Хорошо. Подежурь пока за меня, я сейчас схожу в запасник.
    Отсутствовал Громвель довольно долго, минут двадцать. За это время я успел принять и выдать кучу свитков и фолиантов, заполнить восемь новых формуляров и отчитать двоих «малышей» за небрежное отношение к древним рукописям.
    Когда, наконец, старик появился, вид у него был озадаченный.
    —Гхм, - смущенно произнес он, подходя ко мне. – Ты знаешь, не нашел я «Вестника» за 973 год. Остальные выпуски в наличии, кроме упомянутого. И еще нет за 971 год.
    —Ну, «Вестник» за 971 год я вчера обнаружил на стеллажах, в закутке – еще удивлялся, как он туда попал. Принести?
    —Будь любезен. Ведь, по идее, ему там не место. Семь лет назад по решению ректорского совета «Вестник» был передан в малую библиотеку факультета естествознания, а в Центральном хранилище остались более ранние выпуски. Ничего не понимаю…
    Я быстро смотался за «Вестником» (он отыскался на том же месте, где я его вчера оставил) и вернул его Громвелю. Отставной флаг-сержант некоторое время держал выпуск в руках, рассматривая переплет и бормоча себе под нос «И что за нерадивая душонка разбрасывается книгами где попало», затем со вздохом повернулся ко мне.
    —Подежуришь еще немного? А я схожу, попытаюсь еще раз – вдруг интересующий тебя выпуск случайно оказался среди других книг?
    —А где еще можно найти «Вестник»? – в то, что выпуск отыщется, я почему-то не верил – библиотечных служащих можно было обвинить в чем угодно, только не в безалаберности. Хотя оказался же выпуск за 971 год совсем не там, где ему надлежало быть?
    —В городской библиотеке. Правда, там придется заранее сделать запрос, и получишь ты свою книгу, скорее всего, на следующий день, но зато уж наверняка. Или же в библиотеке Военной академии, только гражданских туда не пускают.
    —Спасибо за совет, Ларт. Мне уже пора идти. Всего доброго.
    —Возвращайся целым, - я вздрогнул - обычное напутствие порубежников сегодня прозвучало для меня как-то уж очень символично.

    В город я сумел выбраться только после пяти. Мирилла была еще занята со своими экспериментами, поэтому договорились встретиться уже в общежитии. Правда, она намекнула, что не отказалась бы посмотреть церемонию открытия фестиваля боевых искусств, но я резонно заметил, что сама процедура повторяется из года в год, и марширующие команды под собственными вымпелами в промежутке между высокопарными речами организаторов фестиваля не самое увлекательное зрелище. Вот на бои и показательные выступления мы сходим обязательно, тем более, что, по информации наставника Ласки, в этом году свое мастерство будут демонстрировать и «хамелеоны». Мавка незамедлительно заинтересовалась, поскольку последний раз представители элитного формирования участвовали в показательных выступлениях лет семь назад, и я был отпущен под честное слово вернуться до наступления темноты; более того, мне было настоятельно рекомендовано в качестве спутника обязательно взять Ратибора (пресловутая женская интуиция, что ли?). Однако приятель где-то пропадал, а, памятуя слова Громвеля о том, что в городской библиотеке искомую книгу можно получить только на следующий день после оформления заявки, я решил сегодня только заказать «Вестник», а поработать с ним уже завтра.
    Погода была великолепная, солнце стояло еще довольно высоко, поэтому я решил пройтись до библиотеки пешком, а на обратном пути воспользоваться конкой либо извозчиком. Выйдя за университетские ворота, я бегом спустился вниз, к подножию горы, и тут же повернул направо, в Ткацкий квартал. Здесь было довольно людно, в большинстве учреждений рабочий день уже закончился, и по-весеннему одетые горожане спешили посетить многочисленные лавки и магазины, торгующие одеждой, обувью и прочими товарами, вышедшими из-под умелых рук ткачей и кожевенников. Быстрым шагом миновав пеструю толпу, я повернул налево, пропустил прогромыхавшую мимо ярко-красную конку с надписью на вагоне «Пряники от Нарбуса», пересек рельсы и очутился на бульваре Гнеста Мудрого – широкой улице, соединявшей Ткацкий квартал с Вечной площадью. По обе стороны бульвара протянулись добротные двух- трехэтажные особняки, утопавшие в белизне цветущих фруктовых деревьев, и сердце царапнула застарелая боль – в том большом доме под красной черепичной крышей с двумя голубыми елями у ворот я провел все свое детство. Стараясь не смотреть на особняк, я быстро прошел мимо и, только отойдя на квартал, перевел дух. Всегда со мной так – почти уже пять лет прошло, а я все никак не могу полностью отойти, слишком сильна боль утраты. С тех пор я никогда не заходил в этот дом, хотя кузен и приглашал, причем искренне.
    Я остановился на пересечении бульвара и улицы Оружейников, выводящей в Стальной квартал. Это место мы часто посещали вместе с Мириллой – мавка очень любила оружие, и в оружейных лавках ее знали. Вот и сейчас из небольшого аккуратного магазинчика, расположенного на первом этаже трехярусного серого здания, выскочил знакомый продавец, призывно махая мне рукой,
    —Мастер Клен, у меня кое-что есть для вашей подруги. Зайдите!
    Я взглянул на часы над входом в лавку. Без десяти шесть. Библиотека работает до восьми, так что время есть, тем более, что «сумерки не темнота», все равно обратно не пешком добираться.
    —С удовольствием, сударь Гроздь, - я, наконец, вспомнил имя оружейника.

    (Продолжение 19)

    Внутри магазинчик ничем не отличался от себе подобных: довольно большой торговый зал со стойками, на которых были аккуратно расставлены всевозможные виды холодного и метательного оружия. Отдельно, на стене, висели пращи, луки и арбалеты. Огнестрельным оружием Гроздь не торговал, отдавая предпочтение более архаичным изделиям. Посетителей было немного; судя по всему, они относились к завсегдатаям, так как чувствовали себя совершенно свободно, негромко обсуждая достоинства того либо иного клинка.
    Владелец лавки скрылся за прилавком, и через мгновение материализовался вновь, с заговорщицким видом держа в руках довольно длинный оббитый черным бархатом футляр.
    —Вот, смотрите, это из последней партии, только сегодня утром получил, - Гроздь жестом фокусника раскрыл футляр, и солнечный луч, проникавший в магазин сквозь узорчатое окно, заиграл всеми цветами радуги на хищном узком клинке.
    —Классический баселард . Обратите внимание на гарду – выступы сделаны под более острым углом к лезвию, чтобы удобнее было перехватывать клинок противника. Рикассо несколько утолщено, что обеспечивает великолепный баланс. Возьмите в руки, попробуйте.
    Кинжал был действительно хорош; создавалось ощущение, что он является естественным продолжением руки. Я встал в стойку и провел серию. Вот это да! Никогда прежде мне не доводилось держать в руках ничего подобного. Клинок пел в моей руке, наполняя душу какой-то светлой легкостью. Я поднес кинжал к глазам и внимательно его осмотрел. Странно, нигде никакого клейма. А для клинка такого класса это может означать только одно…
    —Да, вы абсолютно правы, - кивнул на мой вопросительный взгляд Гроздь. - Клинок работы самого Риальто, лучшего дарсийского мастера современности. Форма, конечно, довольно архаична, но ее недостатки компенсируются некоторыми авторскими доработками. Само лезвие – многослойный булат, причем из природнолегированного молибденом железа. Отковано по оригинальной технологии. Смотрите.
    Вокруг нас сконцентрировались посетители магазинчика. Гроздь подскочил к деревянной стойке, воткнул в нее лежавший тут же гвоздь и, приняв кинжал из моих рук, резко рубанул.
    —Полюбуйтесь! – в голосе оружейника звучал триумф.
    В стойке оставалась половина гвоздя, поверхность косого реза была чистой и гладкой. Лезвие же кинжала оставалось таким же идеальным, как и до этого – ни зазубринки, ни зацепки.
    —А теперь второе классическое испытание!
    Установив кинжал ребром горизонтально, Гроздь отработанным движением извлек из-за обшлага рукава камзола шелковый платок и небрежно подбросил его в воздух. Тончайшая ткань медленно опустилась на лезвие и с тихим шелестом распалась на две половинки.
    —И сколько стоит это чудо? – вперед протиснулся молодой коренастый слав, лицо которого украшали модные нынче небольшие усики и эспаньолка.
    —Извините, сударь, это персональный заказ. Мастер Клен, я думаю, в коллекции сударыни Нгар подобный клинок мог бы занять достойное место. Да и вы, как я поглядел, вполне профессионально им работаете.
    —И сколько вы за него хотите? – я знал примерную цену дарсийских изделий, и приготовился сразу не падать в обморок.
    —Идемте в подсобку, так и поговорим, - бережно укладывая баселард обратно в футляр, ответил хозяин.
    В небольшой комнатке за прилавком Гроздь усадил меня в кресло, извлек из шкафа бутылочку «Красного заката» и два кубка, неторопливо наполнил их до середины, один протянул мне, а со вторым удобно устроился в кресле напротив.
    —Велимир – можно мне так вас называть? Меня можете звать Кирис. Так вот, когда сегодня у меня появился этот клинок, я сразу подумал о сударыне Нгар. Более компетентного знатока во всем, что касается клинкового оружия, среди моих покупателей – а их, поверьте, немало – я не знаю. Кроме того, сударыня великолепный механик, и хорошо разбирается в вопросах металлургии. Вот я и подумал, чем продавать эту уникальную вещь какому-нибудь богатому неучу, я лучше продам его настоящему ценителю и знатоку. Я собирался завтра с утра отправить сударыне Нгар Посыльного, чтобы пригласить в мой магазин, а тут вдруг появились вы, и я счел это добрым предзнаменованием. Скажем, пять тысяч меня бы устроили.
    —Две, - тут же быстро отреагировал я, ибо ожидал чего-то подобного.
    —Ну, Велимир, это же несерьезно! Для подобного изделия и семь не слишком высокая цена! Ладно, так и быть – четыре с половиной.
    —Две с половиной. Четыре с половиной – это двухмесячный заработок бакалавра, я уже не говорю о своей стипендии.
    —Мастер Клен! При чем тут ваша стипендия! Деньги – это так, просто металлические кружочки, которые мы, в основном, тратим на такие низменные вещи, как еда и питье! А тут возможность сделаться обладателем настоящего произведения искусства! Четыре.
    —Три и ни гривней больше. Мне, конечно, очень хотелось бы порадовать сударыню Нгар, но всему есть предел. Тем более, что сейчас при мне нет и трети этой суммы.
    —Ничего, вы мне напишете расписку и остальное принесете до конца недели. Три с половиной – это последняя цена, и так уже сплошной убыток.
    —Позвольте еще раз? – я протянул руку к футляру, и Гроздь с готовностью подал мне кинжал рукояткой вперед. Хаос тебе в якорь, но ведь действительно вещь! Даже элитные короткие клинки из коллекции Мириллы, в том числе и дарсийской ковки, не шли ни в какое сравнение с тем, что я сейчас держал в руках. Провернув несколько раз «мельницу», я резко взмахнул рукой. Мелькнув в воздухе, клинок до половины ушел в толстую деревянную доску, предназначенную для проверки метательного оружия. Да, такой балансировки я еще не встречал. Кстати, а может, есть смысл начать собирать собственную коллекцию клинков? Для начала, коротких – все ж таки дешевле, чем мечи, шпаги и рапиры. И почему бы этого баселарду не стать первым экземпляром такой коллекции? Тем более, что в банке кое-какие сбережения имеются, а Мирилла возражать не будет – все равно у нас с ней все общее.
    —Хорошо, - сказал я, вставая и с трудом извлекая кинжал из доски. – Три двести плюс ножны. С подмышечным ремнем, - добавил я, озаренный неожиданной мыслью. Дело в том, что, согласно эдикта вече от какого-то там года гражданским лицам не возбранялось скрытое ношение клинков, длина лезвия которых не превышала расстояния от локтевого сгиба до запястья владельца. До вчерашнего вечера мне как-то даже и в голову не приходило воспользоваться этим правом. Однако, если подобное вчерашнему повторится (мое кредо – надеясь на лучшее, рассчитывать на худшее), то не мешало бы иметь под рукой (точнее, под мышкой) что-нибудь подходящее. Конечно, анализируя вчерашний инцидент, я подумал, что можно было бы попытаться воспользоваться асимметричными клинками, которые находились в сумке, но задним умом мы все крепки. – Сейчас готов выложить пятьсот, а на остальное принесу банковский вексель, чтобы не таскаться с тяжестью.
    —По рукам, - Гроздь живенько вскочил, и мы исполнили означенную процедуру. – То, есть, насколько я понял, вы собираетесь оставить этот клинок себе?
    —В принципе, да, хотя от этого ничего не меняется, поскольку у нас с сударыней Нгар все общее, и в любой момент она может без каких-либо ограничений воспользоваться этим баселардом.
    —Ну что ж, мне приятно, что уважаемый мастер Клен отныне заимел достойный его клинок для скрытого ношения. А теперь давайте подберем ножны и подмышечный ремень.

    Когда я покидал оружейный магазин, часы над входом показывали без двадцати семь. Время еще было, но уже впритык, поэтому я, уже не останавливаясь, добрался до Вечной площади (здесь пришлось задержаться, пропуская колонну усталых кадетов в полной выкладке с мушкетонами за спиной – очевидно, возвращались с полевых занятий), пересек ее по диагонали, миновал Почтамт и типографию, и вышел к монументальному зданию городской библиотеки. Мне удалось довольно быстро сделать заказ, так как мой читательский формуляр еще не был просрочен, и хранитель пообещал выдать мне выпуск для ознакомления не позднее завтрашнего полудня. Поскольку среда у пятого курса – это день самостоятельной работы, каких-либо занятий на завтра не намечалось, у Мириллы же среда, наоборот, очень загруженный день, так что я смогу с чистой совестью заняться «Вестником». Поблагодарив хранителя, я покинул библиотеку, вновь пересек площадь, но уже в обратном направлении, и успел вскочить в конку Синего маршрута. До университета удобнее было бы добираться по Зелено-желтому, но от конечной остановки Синего тоже было недалеко. Полупустой вагон, покачиваясь, мягко катился по рельсам, влекомый двойкой тяжеловозов. Устроившись у окна, я задумчиво смотрел на проплывавшие мимо улицы, на неторопливо прогуливающихся горожан, на ярко освещенные в наступавших сумерках витрины лавок и магазинов, на проносящиеся по мостовой экипажи всевозможных форм и расцветок, и думал о том, как же далеко шагнула цивилизация с того момента, как на вершине Славского холма была воздвигнута первая крепость…
    Наверное, я задремал, потому что очнулся только после того, как кондуктор потряс меня за плечо и вежливо сообщил, что мы достигли конечной остановки и конка идет на разворот. Я извинился и поспешно выскочил из вагона. Чувствуя приятную тяжесть клинка под мышкой, я быстро пересек Бондарный квартал, добрался до боковой лестницы, ведущей к университетским воротам, и принялся быстро подниматься.
    Я очень люблю Славгород, но только территория университетского городка вселяет в меня ощущение дома. Приветливо кивнув привратнику, наряженному, по традиции, в черную мантию и высокий кожаный шлем, я пересек условную границу в виде ворот, отделявшую университет от столицы воеводства, взглянул на надвратные часы (их светящийся циферблат был хорошо виден в сгустившихся сумерках, положение стрелок свидетельствовало о том, что сейчас начало девятого) и рысью припустил домой.

    Дверь мне отворила Ависса. Радостно чмокнув меня в щеку, она схватила меня за руку и потащила на кухню, где в ожесточенном споре сошлись Мирилла с Ратибором. Увидев меня, Мирилла тут же вскочила, наградила меня нежным поцелуем и, пока я здоровался с приятелем, споро накрыла на стол.
    —А м-мы т-тебя уже з-заждались. Д-думали, н-начнем и-игру б-без тебя, - Ратибор кивнул на коробку с «мандрагорой».
    —Это вы бросьте. Сейчас вымою руки, быстренько поем и присоединюсь. Составите мне компанию за ужином?
    —Мы уже, - покачала головой Мирилла, наливая мне в чашку дымящийся медовый чай. – Так что давай, ешь, а мы пока пойдем в комнату, подготовим поле.
    «Мандрагору» я любил, хотя в последнее время в нее доводилось играть не так часто. Быстро покончив с ужином, я убрал посуду и проследовал в комнату. Там уже все было подготовлено: ложе убрано в сторону, из полностью включенных осветительных кристаллов лился мягкий желтоватый свет, а вся честная компания расположилась на ковре вокруг большой доски с полем, состоящем из трехцветных шестиугольников. Мирилла ловко перетасовывала Карты Событий, а Ависса с Ратибором выкладывали из полотняного мешочка рунные кости, горсть цветных колечек и фигурки бойцов. Я занял свое место напротив Мириллы, сбрасывая камзол.
    —У-ух т-ты, с-скрытый к-клинок! И с-с к-каких п-пор В-велимир К-клен с-стал н-носить о-оружие? Д-дай п-посмотреть.
    —Держи, - я отстегнул ремень и передал кинжал приятелю. – А начал с сегодняшнего дня. Был в городе, встретил там Гроздя, он и затащил меня к себе. Собственно, этот клинок он планировал продать Мирилле…
    —Не мой стиль, хотя работа отменная, - прервала меня моя подруга, забирая кинжал у Ратибора и вертя его в пальцах. – Великолепная балансировка. Клеймо… Клейма нет – неужели сам Риальто? Точно, Риальто. И сколько же этот хитрый Гроздь с тебя скачал, любимый?
    —Три двести вместе с ножнами и подмышечным ремнем.
    —Ты смотри – не так уж дорого для такой вещи. И с чего бы это ему быть таким добреньким? А баселард и вправду хорош. Как раз тебе по руке. Ты правильно сделал, что не стал скупердяйничать и купил стоящую вещь. Только не забывай его носить, вдруг пригодится - Мирилла прямо взглянула мне в глаза, и я смущенно отвел взгляд – похоже, мавка все-таки что-то подозревала.
    —Ну что, играем два на два или каждый за себя? – чтобы скрыть неловкость, осведомился я.
    —Д-давайте д-два на д-два. К-каждый з-за с-себя мы и-играем в-все в-время.
    —А вы как, девушки? – обратился я к мавкам.
    —Конечно, два на два, - уверенно определила Мирилла. – Семья против семьи, - лукаво добавила моя подруга.
    Ависса томно улыбнулась, стреляя взглядом в Ратибора из-под опущенных ресниц. Ратибор, как всегда, покраснел и сделал вид, что пересчитывает колечки.
    —Тогда бросаем жребий, - я поспешил на помощь приятелю. – Ратибор, давай кости…
    Жеребьевку выиграли Ратибор с Ависсой. Посовещавшись, они выбрали Цитадель Огня, что давало им преимущество в начале игры; мы с Мириллой довольствовались Цитаделью Воды, на чем настояла мавка – лично я бы предпочел Цитадель Земли, но Мирилла была более опытным игроком. Зато наша с Мириллой армия ни в чем не уступала армии друзей, хотя принадлежность бойцов к той либо иной стороне также определялась жеребьевкой. Затем внутри каждой армии произошло распределение бойцов между союзниками, уже просто по согласованию.
    Ратибор начал в своей обычной манере – вошел в Поле самым тяжелым бойцом, Громобоем. Ависса, к моему удивлению, рискнула ввести в игру наименее защищенную фигуру Портала. Мирилла, подумав, выставила в своем секторе на подступах к нашей Цитадели Метателя – малоподвижного, но незаменимого в обороне бойца, я же, как всегда, предпочел легкую фигуру Кентавра. Опять настала очередь моего приятеля. Поскольку после ввода в игру тяжелой фигуры необходимо переждать два хода, прежде чем выставлять очередного бойца, Ратибор выбросил рунные кости на перемещение. Выпала шестерка Огня, и Громобой переместился на восемь клеток, пересекая их красную сторону. В свою очередь, Ависса, хотя первая легкая фигура позволяла ей сразу же ввести в игру следующего бойца, отказалась от такой возможности и тоже бросила кости. Выпало две парных Земли, и Мирилла, которая «сидела на колоде», протянула ей верхнюю Карту События – эта оказалась «Возможность ввода в Поле нового бойца». Ависса довольно улыбнулась, ввела в игру тяжелую фигуру Рыцаря и снова бросила кости. Семерка Воды. Портал переместился по «синему коридору» на десять клеток, существенно приблизившись к нашей Цитадели. Ход перешел к Мирилле; моя подруга выбросила руны, выпала тройка Огня, мавка подумала и оставила Метателя на прежнем месте. Следующий ход она пропускала. Мне удалось выбросить парную Воду, что позволило взять Карту События и переместиться по «синему коридору» на двенадцать клеток, выйдя на очень удобную позицию для обстрела Громобоя. Следующий бросок оказался для меня удачным – пятерка Земли, что позволило нанести Громбою одно ранение и надеть на него одно синее колечко. Однако Ратибор сумел не только вывести своего бойца из-под обстрела, но и значительно приблизиться к Цитадели Воды, угрожая Метателю…
    … Разошлись мы далеко за полночь – благо, ребятам нужно было просто выйти из дверей моего жилья и тут же войти в соседнюю дверь. Игра удалась на славу, в двух сетах победили мы с Мириллой, в двух – Ратибор с Ависсой, пятый заончился вничью. Все решил дополнительный поединок между моим Всадником и ратиборовским Пикинером – средний боец приятеля буквально «размазал» мою тяжелую фигуру, но куда денешься: в «поединке», в отличие от самой «мандрагоры», где просто необходимо тактическое и стратегическое мышление, все зависит, в значительной степени, от везения. Так что уходили друзья, довольные выигрышем, хотя мы с Мириллой тоже особо не переживали – в другой раз отыграемся.
    Уже засыпая, я подумал, что опять забыл рассказать подруге о своей находке в «Вестнике», но не будить же мавку ради этого – завтра наверстаю упущенное.

    На следующее утро, когда я еще валялся в постели, а Мирилла плескалась в душе, раздался деликатный стук в дверь. Набросив на себя халат, я вышел в прихожую, открыл дверь и страшно удивился, обнаружив за ней переминающегося от нетерпения магистра Лугового.
    —Извини, что побеспокоил, но мне нужно срочно тебе кое-что показать.
    —Может, зайдете, позавтракаете с нами?
    —Нет, спасибо. Ты давай собирайся, я тебя здесь подожду, хоть подышу свежим воздухом, а то вчера до ночи проторчал в лаборатории.
    Зная по опыту, что уговаривать магистра бесполезно, я кивнул и прикрыл дверь. Натянуть камзол было делом одной минуты; несколько секунд я раздумывал, а не побриться ли, но потом решил, что мой светлый пушок на щеках и подбородке как-нибудь еще потерпит, и принялся зашнуровывать башмаки, одновременно жуя ароматическую смолку.
    В этот момент из душа выпорхнула Мирилла, на ходу вытирая тяжелые иссиння-черные волосы льняным полотенцем.
    —Ты куда без завтрака? – мавка терпеть не может, если я ухожу, по ее мнению, голодным.
    —Там магистр Луговой примчался, меня требует.
    —Так пригласи его, вместе и позавтракаем.
    —Уже приглашал – отказывается.
    —Ничего, мне он не откажет.
    Моя подруга скрылась в комнате, откуда через мгновение появилась уже полностью одетая и с уложенной прической (и как это у нее получается, очередной раз удивился я). Распространяя вокруг аромат своих любимых духов, Мирилла подошла к входной двери, раскрыла ее и, взяв Лугового под локоть, нежно проворковала:
    —Радек, дорогой, позавтракайте с нами.
    —Э-э, Мирилла, голубушка, я, собственно…
    —Ничего не хочу слушать, - мавка протащила не особо-то и сопротивлявшегося магистра на кухню. – Мужчина должен быть сыт, тогда от него будет хоть какой-то толк. Велимир, радость моя – ты долго будешь копаться? Шоколад остынет.
    Хотя Луговой вначале и проявлял нетерпение, творожные оладьи с медом он умял с большим аппетитом. Во время завтрака они с Мириллой вели светскую беседу о погоде, видах на урожай пшеницы и предполагаемых ценах на фрукты в этом году. Я быстро расправился со своей порцией, в два глотка осушил чашку с шоколадом и поднялся:
    —Магистр, я готов.
    —Большое спасибо за роскошный завтрак, коллега Нгар, - Луговой галантно поцеловал Мирилле руку. Затем, обращаясь ко мне, добавил, - завидую вам, мастер Клен. Если вас так кормят каждый день, то не удивляюсь, что вы всегда в прекрасной форме. Не то, что я – нахватаешься всяких там жиров с углеводами, а потом удивляешься, с чего у тебя вдруг растет вот это, - и магистр похлопал себя по впалому животу.
    —На здоровье, коллега. А вы почаще приходите к нам, глядишь, все и образуется.
    —Удачного вам дня, сударыня, - Луговой поклонился и направился к входной двери. – Мастер Клен, я вас жду.
    —Ну, я пошел? – нежный поцелуй в губы вновь заставил мир кружиться вокруг меня.
    —Ты что-то забыл, - Мирилла подала мне ножны с подмышечным ремнем. – Надень сейчас же.
    —Да ну, глупости, - отмахнулся я. – Прямо театр плаща и кинжала.
    —Надень. Мне так спокойней будет.
    —Ну хорошо, - я застегнул ремень на плече и набросил камзол. – Увидимся на фестивале в шесть. Я люблю тебя.
    —Я тоже люблю тебя, Веля. Иди, - Мирилла легонько поцеловала меня в щеку и принялась деловито убирать со стола.