Среда обитания - 6

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 20)

    Весь путь до лаборатории Луговой молчал, полностью уйдя в себя. Первые несколько минут я пытался его расшевелить, но он отделывался односложными междометиями, и я решил оставить магистра в покое. Добрались мы быстро – магистр не хуже меня ориентировался во всех хитросплетениях межкорпусных переходов; правда, в это время суток они заполнены спешащими на занятия студентами и преподавателями, но Луговой несся, не разбирая дороги, разрезая толпу острым плечом, и зазевавшиеся обитатели университетского городка испуганно шарахались в стороны. Мне ничего не оставалось, как держаться в кильватер за любимым преподавателем, рассыпая направо и налево извинения за обоих и выслушивая не очень лестные замечания нам в спину.
    Наконец, двери лаборатории за нами захлопнулись, и Луговой, казалось, пробудился от глубокого сна. В некотором недоумении он огляделся, удивленно поднял брови, обнаружив меня, затем в глазах зажегся огонек узнавания, и магистр глубоко вздохнул.
    —Ты извини, я, кажется, несколько задумался, - Луговой с силой провел пятерней по волосам. – Рабочий комбинезон с собой?
    —Естественно, - я скинул камзол, извлек комбинезон из сумки и принялся облачаться. Все это время магистр нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице. Едва дождавшись, когда я закончу, он сделал знак следовать за собой и направился к мастерской, стена которой изобиловала свежими заплатами.
    Внутри мастерская оказалась неожиданно уютной (наверное, я был первым студентом, допущенным в эту святая святых нашего магистра), с удобным диваном в дальнем углу и огромным, на всю стену, книжным шкафом. Посреди комнаты находился рабочий стол кристалловеда, выполненный из редкого в наших краях черного гранита, возле которого стояло два кресла.
    —Садись, - магистр указал рукой на одно из кресел, опускаясь в другое. Некоторое время он молчал, словно собираясь с мыслями, затем поднял голову и взглянул мне прямо в глаза.
    —Вчера весь вечер я посвятил изучению твоего камня-катализатора, или, точнее, активатора. В жизни не видел более неблагодарного объекта. И, только применив внешний энергетический источник, я сумел уловить отраженный отблеск нитей магии поликристалла, хотя для этого понадобились очки с турмалиновыми стеклами, снабженные фильтрами из полевого шпата. Затем я попытался хоть как-то «ухватить» эти нити и «вытянуть» их. И вот результат.
    Магистр вскочил, подбежал к небольшому секретеру, извлек из него небольшой кожаный кисет и, вернувшись к столу, высыпал из него горсть желтоватых кристаллов размером с фалангу мизинца.
    —Поликристалл неправильной формы рассыпался на сорок восемь совершенно одинаковых монокристаллов, обладающих идеальной октаэдрической формой.
    Я поспешно поднялся с кресла и склонился над столешницей. Все кристаллы имели совершенно правильную восьмигранную форму, то есть, говоря научным языком, представляли собой четырехгранные равносторонние бипирамиды. Совершенно гладкие на ощупь желтоватые грани тускло отсвечивали.
    —Вы позволите? – я указал на кристаллы, одновременно надевая очки.
    —Только не забудь фильтры. И вот, возьми в качестве источника, - магистр протянул мне серебристо блеснувший кристалл-аккумулятор.
    —Потом. Сначала хочу попробовать без источника и без фильтров.
    —Резонно, - согласился магистр, также надевая очки и подсаживаясь ближе. – Возможно, у тебя получится то, чего не сумел сделать я – достаточно вспомнить, как этот камень реагировал на твое присутствие во время прошлого эксперимента.
    Отобрав первый попавшийся кристалл, я ссыпал остальные в кисет и отложил в сторону. Выбранный объект я поместил в центр трапеции, выгравированной в гранитной столешнице, и сосредоточился. Нити кристалла словно только этого и ожидали – впечатление было такое, будто над золотистой поверхностью вдруг поднялись тонкие языки пламени, закрученные в спираль. Рядом шумно вздохнул Луговой.
    Вытянув обе руки вперед, я принялся отработанными движениями распрямлять скрученные нити. Ничего себе! Такого я еще не встречал – под воздействием моих движений нити принялись переплетаться между собой, меняя цвет от красного до фиолетового и обратно. «Спектр», молнией пронеслось в голове. «Спектр», произнес рядом голос Лугового, в котором недоумение смешивалось с благоговением. «Белый кристалл»! Невозможность его существования доказывалось на протяжении последних лет двухсот, тем не менее попытки его получения не прекращались. Это было сродни поискам «философского камня» у алхимиков, существование которого также отрицалось официальной наукой. Разница только в том, что «философский камень» ищут до сих пор, а «белый кристалл» – вот он, прямо перед нами.
    Наверное, мне стоило хотя бы удивиться. Но какое-то странное спокойствие охватило меня, руки автоматически повторяли годами выверенные движения, и нити, наконец, успокоились, окрасившись в интенсивно белый цвет. Цвет, который вобрал в себя все остальные цвета и, следовательно, все возможные варианты магической энергии кристаллов.
    —Велимир, скажи, что это не сон, - рука магистра прошла над белой светящейся «гребенкой», и «зубцы» послушно потянулись за ней. – Что это действительно именно то, что я вижу, а то, что я вижу, является именно «белым кристаллом».
    —Ну, если это сон, то мы видим его одновременно, - нет, все-таки какая-то часть меня не совсем спокойна, хрипловатый голос выдавал внутреннее волнение. – Как по мне, это самая что ни на есть реальность.
    —Отлично, - Луговой быстро взял себя в руки. – А теперь давай проверим остальные кристаллы.
    Спустя часа полтора мы убедились в том, что в руках у нас находится сорок восемь «белых кристаллов». Второе открытие за последние несколько дней: сначала «абсолютное лезвие», теперь «абсолютный магический монокристалл». Не многовато ли?
    —Знаешь, мы с тобой могли бы с полным основанием претендовать на Премию Короны за выдающиеся научные достижения, - озвучил мою мысль магистр. – Но беда в том, что пока нам все наши результаты нужно держать в секрете. Надеюсь, ты меня понимаешь.
    Я согласно кивнул – некоторые вещи, если их обнародовать, становятся опасны, вспомнить хотя бы трагические события, связанные с открытием «звездной пыли», унесшей сотни жизней вследствие попадания этого вещества не в те руки.
    —Но старшего дознавателя Куньи мы обязаны поставить в известность, - лицо Лугового напоминало лицо человека, только что откусившего изрядный кусок недозрелого лимона.
    Я снова кивнул. О любом открытии, да что там открытии – любом результате эксперимента, который, пусть даже с большой натяжкой, может быть отнесен к разряду затрагивающих интересы обороноспособности Короны, авторы должны незамедлительно сообщить в Военный либо Дознавательный приказ.
    —А пока давай продолжать, - из секретера магистр приволок целый мешок всевозможных лезвий, браслетов и прочих металлоизделий, а из небольшого сейфа, скрывавшегося за толстыми фолиантами в книжном шкафу, Луговой достал несколько кристаллов алмаза и корунда.
    На этот раз нас ожидало горькое разочарование. Похоже, свои каталитические способности желтый камень проявлял, только будучи поликристаллом. К сожалению, совокупность частей целого не всегда эквивалентно самому целому, поэтому, как мы ни бились, алмаз никак не хотел сочетаться с железом в присутствии даже сложенных аккуратной горкой октаэдров; при этом благородная модификация углерода, как всегда, с готовностью «сплеталась» со сплавами на основе цветных металлов, однако ни медное, ни бронзовое лезвие, будучи магически армированным нитями алмаза, не обеспечивали эффекта «абсолютного клинка» – так, на уровне не самого дорого булата приличной ковки. По-видимому, если не отыскать второго образца желтоватого поликристалла, те пять «абсолютных клинков», хранившихся у Лугового в сейфе, так и останутся раритетами. Этой мыслью я незамедлительно поделился с пригорюнившимся магистром.
    —Наверное, ты прав, - вздохнул Луговой. – И, похоже, для этого нам придется наведаться к твоему знакомцу, хозяину «Всякой всячины». Возможно, у него еще есть подобный камень. Даже если нет, мы хотя бы выясним, где Теодрат его раздобыл.
    —Кстати, магистр, вы мне обещали рассказать, кто такой этот Теодрат, - я снял очки и выжидательно поглядел на собеседника.
    —Вообще-то, это долгая история, но, если вкратце… Когда-то Теодрат Друз был самым молодым профессором Короны.
    —Ого, - не удержался я - профессорское звание присваивается малым Коронным советом за особый вклад в науку, и профессоров в Короне можно пересчитать по пальцам.
    —Вот именно, - кивнул головой магистр. – Он заведовал кафедрой магической защиты нашего факультета и, после получения звания профессора, был избран в ректорский совет, на должность проректора по науке.
    Кафедра магической защиты! Одно из самых таинственных заведений университета – ее студенты и сотрудники даже жили обособленно, практически не принимая участия ни в каких общеуниверситетских мероприятиях. Более таинственной была только кафедра некромантии, о которой вообще ходили самые невероятные слухи.
    —Он быстро шел в гору, - тем временем продолжал Луговой, ловко вертя в пальцах бронзовый клинок, армированный магическими нитями алмаза, - и, когда малым Коронным советом было принято решение о направлении экспедиции к Антиподу, именно ему предложили стать одним из трех ее руководителей.
    Наверное, у меня что-то сделалось с лицом, потому что магистр прервался и встревоженно спросил:
    —Велимир, у тебя все в порядке?
    —Да-да, продолжайте, - я сумел овладеть собой, и мой голос звучал как обычно.
    —Ты, конечно, слышал об этой экспедиции, по крайней мере, твоя любимая игра в «битый мяч» появилась у нас благодаря ей, а открытие экваториальной цепи островов и подтверждение существования самого Антипода с его загадочно исчезнувшей цивилизацией вообще не имеет аналогов в истории науки. Однако все эти сведения были добыты дорогой ценой – из четырех кораблей вернулось только два, а в живых осталось меньше половины участников экспедиции. В их числе оказался и Теодрат. Профессор горько переживал потерю людей, в первую очередь обвиняя себя, поскольку именно на него была возложена миссия обеспечения магической безопасности участников. Но далеко не всегда магия, даже столь сильная, как магия защиты способна справиться с неизвестными болезнями и пиратскими пушками. Конечно, в экспедиции были целители, а орудия имелись не только на кораблях сопровождения, однако и целители, и воины, как правило, имеют дело уже со свершившимся фактом болезни либо нападения. Магия же защиты призвана, в первую очередь, избегать подобных коллизий, и Теодрат считал, что он не сумел в достаточной степени справиться с возложенной на него задачей. Состоялся Коронный суд, на котором настаивал сам профессор; в ходе судебного разбирательства, на основании свидетельских показаний оставшихся в живых участников экспедиции стало ясно, что потери были бы значительно больше, если бы не мужество и высокий профессионализм Друза и его помощников. Теодрат был не только оправдан, но и, в дополнение к «Ордену Льва», удостоен «Звезды Первопроходца» с бриллиантовой лентой…
    Я почувствовал, как мое уважение к странному владельцу «Всякой всячины» возрастает в геометрической прогрессии – число кавалеров «Звезды Первопроходца» с бриллиантовой лентой было еще меньше, чем профессоров. Даже у нашего ректора, одного из самых выдающихся ученых современности, «Звезда Первопроходца» была без дополнительных регалий.
    —Однако недаром говорят, что самый страшный суд – это суд собственной совести, - магистр отложил клинок и взял в руки желтоватый октаэдр. - От нее никуда не спрячешься, она постоянно гложет тебя изнутри. Люди полностью оправдали Теодрата, но сам себя он оправдать не смог. Какое-то время он еще пытался работать, но быстро сдал, опустился и, в конце концов, был вынужден распрощаться не только с кафедрой, но и с университетом. Почти тридцать лет никто не знал, что с ним – поговаривали, что он отправился в пустоши южнее Кальссии, где и жил отшельником. Но затем, девять лет назад, он вдруг неожиданно появился в университете, постаревший, в парадном мундире со всеми регалиями на груди. Я не знаю, о чем он говорил с ректором, но после этого разговора ему была выделена лавка умершего к тому времени торговца алхимическими ингридиентами, где Теодрат и основал свою «Всякую всячину». С тех пор он тихо и незаметно доживает свой век среди бутылочек с зельями и прочих предметов магического и немагического происхождения. Похоже, что он слегка повредился в рассудке, но никому ничего худого не делает – наоборот, всячески старается помочь, если это в его силах. Хотя какие там силы… - Луговой огорченно махнул рукой и умолк.
    Некоторое время мы сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Не знаю, о чем думал магистр, но в моей голове уже созрело твердое решение после посещения библиотеки наведаться с Теодрату и постараться максимально разузнать у него об Ильме Гранат. И еще один момент не давал мне покоя: уж слишком хорошо Луговой был осведомлен не только о судьбе Друза, но и, похоже, об экспедиции в целом. В самой экспедиции магистр участия не принимал, в этом я был уверен. Так откуда же такие познания? Или, может, это просто мое воспаленное воображение, взбудораженное событиями последних дней? Ладно, подойдем к вопросу системно: сначала библиотека, затем Теодрат, а там видно будет. Да и с желтыми кристаллами что-то нужно делать; самое интересное, что, не смотря на утерю камнем каталитических свойств после его превращения в груду «белых кристаллов», я совершенно не огорчился. Наоборот, интуиция мне предсказывала, что здесь не все так просто, а интуиции своей я привык доверять. Кстати, а что, если попробовать непосредственно «сочетнуть» желтоватый октаэдр с металлическим поликристаллом? Я тут же озвучил эту мысль.
    Луговой оживился, и мы снова приступили к работе. Увы, ничего не получилось. Собственно, иного от «белого кристалла» ожидать и не приходилось – его ценность не в возможности «сплетаться» с нитями других моно- и поликристаллов, а в генерировании любого вида кристалломагической энергии, которую он способен (опять-таки, чисто теоретически – на практике, как я уже упоминал, «белых кристаллов» еще никому получить не удавалось) передавать другим объектам. Правда, пока нам не удалось выяснить, каким именно образом, но для того мы и кристалловеды, чтобы находить ответы на подобные вопросы.
    —Ну хорошо, - сдался, наконец, Луговой, поспешно записывая результаты наших экспериментов. – На сегодня хватит, у меня лекция через час, хочу еще успеть заглянуть к дознавателю Куньи и доложить о нашем открытии. Боюсь только, что в этом случае нам с тобой придется в дальнейшем экспериментировать в условиях повышенной секретности, хотя, может быть, это и к лучшему.

    В отличие от библиотеки университета, зал городской читальни оказался практически пустым. Получив от хранителя заказанный выпуск, я проследовал в самый конец огромного, на весь этаж, помещения, и уютно устроился у окна, выходившего в городской парк.
    Вид «Вестника Коронного географического общества» за 973 год свидетельствовал о том, что пользовались им нечасто – за последние без малого сорок лет он был как новенький, только бумага несколько пожелтела. Пройдясь по оглавлению, я открыл выпуск на искомой странице и погрузился в чтение. На этот раз посвященная экспедиции статья оказалась не столь пространной, как в выпуске за 971 год, однако и здесь были приведены рисунки выживших на фоне двух вернувшихся кораблей с соответствующим списком, в котором на этот раз ограничились только перечнем фамилий. Ильму Гранат я отыскал сразу – в сравнении с 971 годом она особо не изменилась, разве что волосы были коротко стрижены, да в уголках губ залегли скорбные складки. Впрочем, печать усталости и скорби лежал практически на лицах всех выживших, похоже, график запечатлел их сразу по возвращении. Профессора Теодрата Друза я нашел только по ссылке – этот невысокий, широкоплечий крепыш с волевым подбородком и пронзительными глазами ничем на напоминал мэтра, каким я его видел в последний (он же первый) раз. Что ж, особо удивляться не приходится – на рисунке Друз на сорок лет моложе и без бороды. Ладно, оставим это до встречи с Теодратом. Гораздо больше меня интересовала судьба моей потенциальной родственницы.
    После официальной информации о возвращении экспедиции давался перечень совершенных ею открытий с комментариями. Я бегло пробежался по списку. Экваториальная цепь островов… интересно – оказывается, многие были соединены отмелями, так что экватор можно было бы обогнуть практически «вброд», только в нескольких местах пришлось бы проплыть несколько миль глубокой воды, разделявших соседние острова. Часть островов населены племенами темнокожих людей, находящихся на уровне каменного века. Странно, но информации о прочих разумных обитателях «пояса жизни» не было – то ли их не сумели обнаружить, то ли их там действительно не было. Вообще-то еще в школе на уроках географии нам об этом рассказывали, но в тот момент меня больше интересовали светлые кудряшки сидевшей передо мной Альки, чем все острова в мире. Нужно будет более подробно почитать об этих островах в специальной литературе, мелькнула мысль, и тут же исчезла. Еще несколько островов, расположенных правильным треугольником на полпути между самым крупным из островов цепи и Антиподом, названных Островами Треугольника (м-да, не очень оригинально). А вот и Антипод… Хотя в последующем тексте его именовали просто «материк». Я постарался вспомнить, как его называли на уроке географии – по-моему, все-таки Антиподом. Нет, решительно нужно освежить свои знания о строении собственной планеты, хотя бы общие. Но это потом, а сейчас продолжим. Краткое описание материка… Стандартный набор – флора, фауна, строение почвы, рельеф. Архитектурные памятники исчезнувшей цивилизации, барельефы, фрески, таинственные письмена. А вот это уже интересно – комментарий одного из участников экспедиции, ссылавшегося на ряд фресок, обнаруженных в подземном, очевидно, культовом сооружении, из которых следовало, что материк пережил какую-то глобальную катастрофу, однако природа последней так и осталась нераскрытой. Причем непонятно, случилось это до или после Исхода. Исход? Ага, имеется в виду исчезновение разумных обитателей материка. Хотя экспедиции удалось изучить лишь крохотную часть огромного континента, так что говорить о полном отсутствии на Антиподе разумной жизни, по меньшей мере, некорректно. Интересно, вдруг подумал я, а почему Корона больше не посылала экспедиций к Антиподу? Ведь за сорок лет и суда стали лучше, и оружие совершеннее. Или, возможно, последующие экспедиции и были, только снаряжали их без излишней огласки? В своих мысленных записях я сделал еще одну пометку – постараться отыскать в литературе какую-либо информацию о возможных экспедициях к Антиподу после его открытия. Можно, кстати, наведаться и на кафедру географии, там у меня знакомый ассистент, когда-то вместе играли в «битый мяч». Так, опять я отвлекся – ведь пока все это не имеет никакого отношения к предмету моих поисков.
    Далее шло описание трудностей, с которыми столкнулась экспедиция: нападения пиратов, в особенности в районе Островов Треугольника, странная лихорадка, от которой нельзя излечиться ни целительскими, ни магическими средствами, необычные животные, безобидные днем и смертельно опасные в ночное время, тропические ливни и разломы в земной коре с языками пламени и неторопливо текущими лавовыми потоками… Меня даже передернуло – не хотел бы я оказаться на месте исследователей! И в то же время где-то в глубине души зародилось новое чувство, чувство зависти к этим отважным (пусть даже по необходимости) людям, которым довелось увидеть то, что для подавляющего большинства их соотечественников так и останется несбыточной мечтой.
    Завершал статью комментарий редакции, из которого следовало, что путевые заметки одного из исследователей, некоего географа Римарда Госсера, после соответствующей литературной обработки предполагается опубликовать отдельным изданием.

    (Продолжение 21)

    Я еще раз взглянул на рисунок Ильмы Гранат, перевел взгляд на портрет профессора Друза. Итак, что же мы имеем в сухом остатке? Практически ничего, кроме некоторого расширения знаний о результатах экспедиции (об игре в «битый мяч» в этом выпуске, кстати, не было сказано ни слова), о том, что Ильме Гранат посчастливилось оказаться в числе выживших, и факте существования путевых заметок одного из участников экспедиции, которые планировались к опубликованию. Вот с них, пожалуй, и нужно начать.
    Сдав «Вестник» хранителю, я поинтересовался у него путевыми заметками Римарда Госсера. Хранитель некоторое время сосредоточенно размышлял, затем покачал головой:
    —Простите, сударь, что-то я такого автора не припомню… А название книги?
    —Даже не знаю, - я пожал плечами. – Это один из участников экспедиции к Антиподу. Просто в статье, которую я сегодня читал, есть упоминание о предполагаемом опубликовании его путевых заметок отдельным изданием, вот я и подумал, может быть, у вас это издание есть.
    —В принципе, можно попытаться отыскать по автору, - с некоторым сомнением в голосе отозвался хранитель – Но, видите ли, это сопряжено с некоторыми трудностями…
    —Сколько, - без обиняков спросил я.
    —Э-э… четыре гривни.
    —Плачу пять, но мне, желательно, получить эту книгу сегодня, - я выложил пять серебристых кругляшей на стойку. – Если вы не возражаете.
    —Минуточку. Ирида, подмени меня, я в хранилище! – Симпатичная темноглазая славка лет двадцати пяти, сосредоточенно заполнявшая какие-то формуляры, кивнула и подошла к стойке.
    Минуточка растянулась почти на час. Все это время мы мило беседовали с Иридой, оказавшейся интересной и начитанной девушкой. Похоже, она была бы не против продолжить знакомство в менее официальной обстановке, но у меня перед мысленным взором сразу же возник любимый образ Мириллы, и я ограничился светской беседой.
    Наконец, появился хранитель, однако, судя по пустым рукам и расстроенному виду, он потерпел фиаско.
    —Очень сожалею, сударь, но у нас нет этого издания. Я даже не уверен, существовало ли оно вообще.
    —О чем это вы? - поинтересовалась Ирида.
    —О путевых заметках Римарда Госсера, - ответил я.
    —А, экспедиция к Антиподу! Странно – вы первый на моей памяти, кто интересуется этими заметками, а я работаю здесь уже пять лет.
    Я резко повернулся к собеседнице:
    —Значит, заметки все-таки были опубликованы?
    —Были, - кивнула головой Ирида. – Спустя три года после возвращения экспедиции, в 977 году. Отдельной книгой под названием «Пылающая дорога» – чрезвычайно претенциозное название. Однако очень ограниченным тиражом. Один экземпляр хранился у нас, но во время пожара 994 года сгорел вместе с половиной библиотеки.
    —А вы не знаете, где сегодня можно раздобыть эту книгу?
    —Насколько я помню, по одному экземпляру было разослано во все городские библиотеки Короны. Остальные разошлись по частным коллекциям. На сегодняшний день ее смело можно отнести к разряду раритетов. Так что, Фрал, прежде, чем брать с сударя деньги и копаться в хранилище, тебе следовало спросить меня, - глаза девушки, обращенные к хранителю, насмешливо блеснули.
    —А университетские библиотеки? – я с надеждой поглядел на девушку.
    —Право, не уверена. Они ведь не входят в систему коронных библиотек, так что все может быть. Попытайтесь в своем университете, но, как мне кажется, надежнее всего было бы сделать запрос в другие городские библиотеки, например, в тот же Керстень.
    Я стиснул зубы – именно в Керстень направлялись мои родители в тот последний для них день.
    —Конечно, это займет некоторое время, но, зато, если эта книга там есть, то ее могут на время передать в наш читальный зал. Правда, услуга платная.
    —Сколько? – второй раз за последний час спросил я.
    —Ну, с учетом тех пяти гривень, которые вы так поспешно отдали Фралу, с вас еще шесть, всего одиннадцать. В случае отрицательного ответа либо вашего отказа десять вам возвращается. Ну как, оформляем?
    —Давайте, - кивнул я, извлекая из кошелька три двойных монеты. – И, пожалуйста, вне зависимости от результата запроса пришлите ко мне Посыльного с информацией. Наложенным платежом. Вот адрес, - я быстро набросал свои координаты на листе запроса.
    —Велимир Клен, - вслух прочла Ирида. – Красивое имя. Я запомню, - и многозначительно взглянула на меня.
    Я поспешно откланялся. Как там говорила Ависса – все мужчины полигамны? Похоже, в чем-то она была права.

    Еще издали я увидел какое-то скопление народа возле лавки Теодрата, и, почувствовав неладное, припустил со всех ног. Предчувствие меня не обмануло – когда я подбежал, из дверей магазинчика двое дюжих целителей-помощников выносили носилки, на которых лежал сам хозяин с заострившимся лицом и синяками под глазами. Рядом с носилками суетился знакомый целитель – именно он оказывал Мирилле тогда помощь на помосте. «Скорее, скорее», подгонял он и без того спешивших носильщиков, ухитряясь на ходу вливать в полуоткрытый рот неподвижного Теодрата какие-то снадобья. Возница, управляющий лекарской каретой, запряженной двойкой силанских рысаков, подъехал ближе, чтобы было удобнее погрузить носилки с пациентом.
    —Что случилось? - ни к кому не обращаясь, спросил я.
    —Сердце, - пояснил стоявший рядом лесовик. – Хорошо еще, что в этот момент мы с друзьями были в лавке. Пока Власта – она у нас учится на лекарском отделении - оказывала старику первую помощь, я сбегал к ближайшему «лекарскому рогу» и подал сигнал.
    «Лекарским рогом» называли устройство, позволявшее сообщить в дежурную часть лечебницы о каких-либо происшествиях, в которых требовалось вмешательство целителей. Эти «рога» разбросаны по всей территории университета, включая учебные аудитории, спортивные залы, библиотеки и тому подобное. Такими же устройствами снабжены все ярусы жилых корпусов, а каждый преподавательский коттедж оснащен собственным «лекарским рогом». Причем помощь приходит буквально спустя две-три минуты после вызова. Как абсолютно здоровый человек, я никогда особо не интересовался системой лекарской помощи, но мне кажется, что без магии целителям было бы трудновато добираться до места за столько короткое время.
    Целитель скрылся внутри кареты вместе с носилками и одним из помощников, второй помощник уселся на облучок рядом с возницей. Воздух прорезал разбойничий свист, щелкнул бич, рысаки с места взяли в карьер, и через мгновение карета исчезла за приземистым университетским корпусом.
    —Будем надеяться, что все обойдется, - вздохнул лесовик.
    Нужно, чтобы все обошлось, мысленно добавил я. Слишком много у меня накопилось вопросов к почтенному профессору Друзе.

    Глава 9

    Как и следовало ожидать, в университетской библиотеке никто даже слыхом не слыхал о существовании такой книги, как «Пылающая дорога» Римарда Госсера. Интересно, и откуда у моей новой знакомой Ириды познания касательно именно этой книги? Нужно будет спросить в следующий раз.
    Постигла меня неудача и в библиотеке естественного факультета, хотя тамошний хранитель заявил, что он где-то когда-то слышал об этом произведении, но вот где и когда, точно не помнит, и посоветовал обратиться на кафедру географии, раз уж я проявил такой интерес к экспедиции сорокалетней давности.
    Знакомого ассистента на месте не оказалось, и я несколько минут потратил на болтовню с его коллегой-русалкой, на поверку оказавшейся (или прикидывавшейся) полной дурой. И куда только кафедра смотрит? Наверное, на ее едва прикрытые накидкой прелести, тут же ответил я сам себе. На мой вопрос об экспедиции к Антиподу русалка лениво протянула: «Ах, эта? Ничего, в общем, интересного. Ну, материк как материк. Лучше скажите, собираетесь ли вы вечером на фестиваль боевых искусств? Говорят, там будут та-акие парни…». На фестиваль я собирался, только с Мириллой, Ратибором и Ависсой, однако посвящать в эти подробности зеленоволосую не стал, отделавшись неопределенным мычанием. К счастью, в этот момент вернулся мой знакомый и утащил меня в свой кабинет. Ничего интересного он рассказать не сумел, так – уже известные мне факты, ну, может быть, чуть подробнее, однако от этого существо дела не менялось. О книге Госсера он слышал, но не читал. Посоветовал обратиться в городскую библиотеку – словом, круг замкнулся. На его вопрос «А с чего это ты вдруг заинтересовался древней экспедицией?» я, не долго думая, ответил: «Да вот, слышал я, что где-то в районе Островов Треугольника они припрятали несметные сокровища. Разбогатеть хочу». Мой знакомый посмотрел на меня круглыми глазами и поспешил распрощаться, ссылаясь на занятость.
    Проходя мимо корпуса «вербальной магии», как в шутку прозвали его обитатели университетского городка, я вспомнил потрясший меня сон и не менее потрясшее предложение Мириллы наведаться на кафедру ворожбы для его толкования. Во всяком случае, хуже от этого не будет, твердил я себе, поднимаясь на третий ярус, где располагалась «кафедра шарлатанов». Мне повезло – бакалавр Змия как раз закончил занятия и двигался в сторону рефектория, чтобы перекусить. Я передал ему привет от коллеги Нгар, чему он искренне обрадовался, и просьбу от себя лично по поводу толкования сновидения. Змия с готовностью согласился и, в свою очередь, пригласил меня разделить с ним трапезу, дабы совместить приятное с полезным – судя по его объемистому брюшку, под приятной составляющей он подразумевал еду.
    В рефектории «шарлатанов» кормили очень даже неплохо. Бакалавр быстро заполнил поднос всякой снедью и, слегка согнувшись под его тяжестью, бодро порысил к стоявшему у окна небольшому столику. Я взял порцию сарделек с сыром, кубок газированной простокваши и присоединился к Змию.
    —Итак, уважаемый мастер Клен, теперь вы можете поведать мне ваше сновидение, - уничтожив половину подноса, Змия пребывал явно в благодушном настроении, и готов был осчастливить весь мир.
    —Можно просто Велимир. А приснилось мне вот что…
    Сон я рассказывал очень подробно, стараясь не пропустить даже мельчайших деталей. Нужно отдать бакалавру должное – слушал он внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он несколько минут молчал, задумчиво потягивая клюквенный морс.
    —Знаете, Велимир – если бы на вашем месте был кто другой, я бы сейчас разыграл целое представление, долженствующее показать всю значимость толкования, - наконец произнес он, и я подивился серьезности его тона. - Но вас прислала Мирилла, а эта дама по пустякам не беспокоится. Поэтому я постараюсь говорить нормальным языком, без обычного подвывания и применения иносказательных оборотов. Вам грозит опасность, Велимир, причем необъяснимого происхождения – об этом свидетельствуют грозовые тучи и, как вы сами сказали, непонятный язык общения между вашим другом и тем, наверху. Между источником опасности и вами находятся ваши друзья, Ратибор с Ависсой. Точнее, пока еще не находятся, так как на данный момент опасность – это просто абстракция, однако, как только она хоть каким-то боком проявится, они тут же встанут на вашу защиту. Причем неосознанно, еще не понимая, что защищают именно вас. Вы же не сможете прийти им на помощь, так как в этот момент у вас будут другие заботы. Смерть Ависсы не следует понимать буквально – скорее, это означает, что ей придется тяжелее всех, а вот утрата Ратибором оружия меня тревожит больше всего. Подобная потеря обычно ассоциируется с утратой какой-либо индивидуальности, что в некоторых случаях может привести к полному обезличиванию. В конце концов, главную проблему вам придется решать самостоятельно, и есть определенные предпосылки, что вам это удастся. Образ Мириллы, пришедшей на помощь, также вовсе не означает, что именно она поможет вам – это может оказаться любой из ваших друзей или знакомых, несомненно, обладающих неплохими магическими способностями. Вот, пожалуй, и все…Да, и еще мой вам совет: старайтесь избегать незнакомых мест, в особенности в ночное время, и не ходить по вечерам в одиночку..
    У меня по спине побежали мурашки – эти слова практически один в один совпадали с предупреждением Карста.
    —А впрочем, уважаемый мастер Клен, все это может оказаться совершеннейшей ерундой, - бакалавр обезоруживающе улыбнулся и ковырнул вилкой подостывший стейк. - Наука толкования снов настолько эмпирична, что формализовать ее или хотя бы определить основные закономерности не представляется возможным. И, тем не менее, ошибаемся мы не так часто…
    Поняв, что разговор окончен, я залпом допил простоквашу, поблагодарил Змию и покинул рефекторий. Так, еще один камушек в общую мозаику недоразумений. Кажется, я уже начинаю к этому привыкать.
    Как ни странно, посещение толкователя сновидений меня даже несколько успокоило, в особенности его слова о том, что все это может оказаться полнейшей ерундой. Гораздо больше меня заботило состояние здоровья профессора Теодрата, да и магистр Луговой, наверное, еще ничего не знает о болезни Друза, поэтому, покинув корпус «вербальной магии», я вторично за сегодняшний день направился в лабораторию кристалловедения.
    В лаборатории Лугового не оказалось, он был спешно вызван на заседание ректорского совета, о чем, царапнув меня неприязненным взглядом, поведала замещавшая его ассистент Дартиана, высокая худощавая эльфийка. Все понятно – женщина приходилась дальней родственницей Эрендейлу, и мое неожиданное возвышение уж никак не могло улучшить отношение его родни ко мне.
    До оговоренных с Мириллой шести часов еще оставалось время, а завтра предстояла контрольная по экономической философии, так что я решил окончательно не наглеть и хотя бы какое-то время посвятить учебе. Соответствующие учебники у меня были, но дома, в общежитие идти было лень, поэтому я вернулся в библиотеку и заказал необходимую литературу Громвелю, который, кроме того, любезно предоставил мне место для работы за своей стойкой, поскольку в читальном зале яблоку негде было упасть.
    Без двадцати шесть я подходил к дверям фехтовального зала, где должны были состояться бои и показательные выступления самых юных участников фестиваля. Хотя данное мероприятие считается сугубо университетским, участвовать в нем имеет право любой желающий, прошедший отборочный конкурс. Поэтому я и не удивился, обнаружив среди вымпелов участников, вывешенных в несколько ярусов над входом, значки некоторых факультетов Военной академии и целого ряда цехов. Был даже один вымпел со значком воеводской администрации, который, как выяснилось, принадлежал недавно назначенному на эту должность воеводскому регистратору – кстати, выпускнику нашего университета. Об этом мне поведал вездесущий Вистал, пришедший с целым выводком своих подружек, которые, похоже, чувствовали себя совершенно непринужденно.
    —Завидуешь? – прохладные пальцы легли мне на запястье, и вынырнувшая откуда-то сзади Мирилла кивнула на невысокого гнома с его «гаремом».
    —Чему завидовать? – я вполне искренне пожал плечами. – Вечные внутренние разборки, склоки, стремление оттереть соперниц, да и содержание вылетает в копеечку… Ужас… Не хотел бы я оказаться в шкуре Вистала.
    —Смотри мне, - мавка быстро поцеловала меня в щеку. – А то ты так глядел на этих бедных девушек, с таким вожделением и завистью…
    —Кто – я?! И в мыслях не было. Это тебе показалось. И вообще, у меня в жизни только одна женщина, и это ты.
    —Я знаю, - в голосе Мириллы было столько нежности, что мне захотелось тут же схватить ее в охапку и целовать, целовать. – Ладно, пойдем занимать места.

    Все помосты в фехтовальном зале были демонтированы, кроме большого, на котором и разворачивалось главное действо. Вокруг него размещались лавки, на которых торопливо рассаживались зрители. Зал был убран соответствующим образом: стены украшали всевозможные лозунги и призывы, с потолка свешивались полотнища с вымпелами участников и устроителей. Мирилла первой увидела Ависсу с Ратибором, ухитрившихся занять места недалеко от помоста и сейчас призывно махавших нам руками. Рядом с друзьями я с некоторым удивлением обнаружил худощавую фигуру магистра Лугового, который оживленно переговаривался с высоким человеком в форменном вицмундире работника воеводской администрации. Подойдя ближе, я узнал в этом человеке советника по вопросам науки и образования.
    —С-скорее с-садитесь, м-мы тут с м-магистром с т-трудом с-сохраняем в-ваши м-места – с-слишком м-много п-покушавшихся…
    —Здравствуйте все, - Мирилла дружески чмокнула Ратибора куда-то в ухо и обменялась нежным поцелуем с Ависсой. – Магистр Луговой. Советник.
    —Сударыня Нгар, - Луговой, а затем и советник, приподнявшись, по очереди приложились к ручке моей подруги.
    —Мастер Клен, позвольте представить вас советнику Истоку, - Луговой отвесил изящный полупоклон, и мы с советником обменялись рукопожатием. Рука у Истока была ничуть не слабее, чем у Громвеля, и, по-моему, даже более мозолистой. Советник оказался славом в возрасте, с живыми серо-стальными глазами, цепко державшими собеседника, а короткая стрижка ежиком, широкие плечи и осанка наводили на мысль о военном прошлом.
    —Раз познакомиться, - сильный, хорошо поставленный голос моего нового знакомого оказался под стать обладателю. – Магистр Луговой много о вас рассказывал, мастер Клен. Я имел честь знать ваших безвременно ушедших родителей, и мне чрезвычайно приятно, что их сын является достойным продолжателем славных семейных традиций.
    —Очень рад, - я нашел в себе силы улыбнуться – ну почему любое упоминание о родителях сразу же выбивает меня из колеи?
    —Кстати, Витрий, мастер Клен очень неплохо владеет асимметричными клинками, - поспешил прийти мне на помощь тонко чувствующий ситуацию магистр Луговой.
    —Серьезно? – в глазах собеседника мелькнула заинтересованность. – Я об этом не знал. Дело в том, что данный вид оружия я предпочитаю всем другим. Вернее, предпочитал, когда был моложе, - пояснил советник, обращаясь ко мне.
    —Вообще-то до совершенства мне еще очень и очень далеко, - скромно отозвался я. – Вот сударыня Нгар…
    —Ну, о мастерстве владения клинками сударыней Нгар легенды ходят по всему воеводству, - совершенно серьезно отозвался советник, слегка поклонившись моей подруге. – И, насколько я понимаю, вы у нее в учениках?
    —Причем в самых любимых, - подтвердила Мирилла, сделав акцент на «любимых».
    —Тогда, уважаемый мастер Клен, я могу вам только позавидовать. Лично у меня, к сожалению, не было таких великолепных наставников.
    —Брось, Витрий, не прибедняйся – наставниками у тебя были пираты Зеленого моря, причем невольными, - проворчал Луговой.
    —Это как? – все заинтересовано повернулись к магистру.
    —Дело в том, что уважаемый советник Витрий Исток далеко не всегда занимался вопросами образования и науки. – игнорируя протестующий жест советника, начал Луговой. - В молодости – прости, дружище, но мы с тобой уже веники довольно старые – сударь Исток командовал подразделением морской пехоты зеленоморского коронного флота, и его имя вселяло ужас в сердца пиратов, контрабандистов и прочих антиобщественных элементов. Именно благодаря неукротимой энергии самого молодого на флоте фрегат-командора и его головорезов… э-э-э… простите, бойцов, в Зеленом море практически перестали существовать пиратские базы, и плавание по нему наконец-то стало безопасным. В особенности сударь Исток прославился своими лихими абордажами, когда он сам, вопреки Уставу, во главе с десятком таких же как он бесшабашных голов перелетал с борта фрегата на борт пиратского судна, где врагов было раз в пять больше, и в течение нескольких минут его захватывал.

    (Продолжение 22)

    —Радек, прекрати! – морщась, как от зубной боли, попросил Исток.
    —До сих пор среди моряков зеленоморского флота ходят легенды о Многоруком Дьяволе – так прозвали нашего друга за совершенно фантастическое владение асимметричными клинками, - как ни в чем не бывало продолжал магистр. - Немало неприятностей доставил он и зеленым эльфам, когда те, в нарушение договора с Короной, время от времени принимались бесчинствовать в собственных водах. Кстати, если не ошибаюсь, именно сударь Исток готовил представителя славной воеводской администрации к участию в нынешнем фестивале. Витрий, я сказал что-то не то? – сделав невинные глаза, осведомился магистр у нахмурившегося Истока.
    —П-простите, с-советник, з-значит в-вы – т-тот самый М-многорукий Д-дьявол, о к-котором м-мне с-столько р-рассказывал Д-дед? – вмешался Ратибор, в голосе которого чувствовалось волнение.
    —А как звали вашего деда? - советник прямо взглянул на моего друга.
    —Р-римкор К-костер, к-корвет-с-сотник, к-командир л-люггера б-береговой о-охраны.
    —Боги!, - воскликнул Исток, хватая Ратибора за руку. – Значит, вы и есть внук старика Римкора? Он ведь был моим первым наставником, учил меня, сопливого гардемарина, уму-разуму на «практике первой руки». Вот это встреча…
    В этот момент фанфары возвестили о начале выступлений, и все разговоры прекратились. Советник только успел шепнуть Ратибору «После поговорим», и сосредоточил свое внимание на помосте.
    Нужно сказать, что мы все стали получать огромное удовольствие буквально с первых минут демонстрации участниками боевых навыков. Может, это выглядит парадоксально, но лично я предпочитаю смотреть бои и выступления либо профессионалов, типа златолесских «выдр» или коронных «хамелеонов», либо новичков, поскольку первые действительно демонстрируют такое, что нам и не снилось, а вторые выполняют все тщательно и хрестоматийно, невольно работая на публику. Более опытные бойцы, для которых важен не процесс, а результат, порой способны пожертвовать зрелищностью в пользу эффективности.
    В самый разгар показательных выступлений команды первокурсников факультета естествознания у сидевшего по соседству советника на безымянном пальце левой руки вдруг замерцал вделанный в перстень кристалл оповещения. Исток взглянул на него и тут же поднялся; принеся шепотом извинения, он поспешно направился к выходу. Я искоса взглянул на Ратибора; у моего друга на лице мелькнуло сожаление, связанное с уходом советника - ему, безусловно, очень хотелось поговорить с Истоком о деде.
    —Интересно, куда это он, - обнаружив, что Луговой тоже смотрит нашему новому знакомому вслед, шепотом спросил я.
    —Наверное, воевода вызывает, - так же шепотом отозвался Луговой. – Ты, кстати, не заметил, какой именно был сигнал?
    —Заметил – повторяющийся двойной проблеск.
    —Ты уверен? – в голосе магистра явно проскользнуло беспокойство.
    —Уверен, - я тоже насторожился. – А в чем дело?
    —Да так…, - несколько секунд Луговой о чем-то раздумывал, затем вдруг кивнул, словно принял какое-то решение. – Вот что, мне сейчас нужно уйти. А завтра давай встретимся, у меня – скажем, в девять. И, кстати – возьми вот это, помозгуй на досуге. – Магистр что-то сунул мне в руку и поспешно распрощался.
    Перехватив недоуменный взгляд Мириллы, я пожал плечами и взглянул на то, что дал мне Луговой. На моей ладони, тускло отсвечивая желтоватыми гранями, лежал один из сорока восьми «белых кристаллов».

    Домой мы попали заполночь – по окончании выступлений Ависса затащила нас в свою любимую закусочную (нужно сказать, что по территории университетского городка разбросано изрядное количество всевозможных лавчонок, магазинчиков, закусочных и прочих подобных заведений, призванных за умеренную плату удовлетворять потребности, в общем-то, неприхотливых обитателей), где, как выяснилось, готовили совершенно потрясающие блинчики со взбитыми сливками и шоколадом. Все изрядно проголодались, поэтому даже девушки не ограничились одной сменой блюд, не говоря уже о нас с Ратибором. За поздним ужином живо обсуждали сегодняшние соревнования, и пришли к единому мнению, что лучшими все-таки оказались бойцы- «естественники», хотя в командном зачете победили кадеты Военной академии, а питомцы факультета естествознания заняли второе место.
    Расправившись с третьей порцией, моя подруга скорбно заявила, что просто презирает себя за обжорство, и что с завтрашнего дня садится на строжайшую диету. Ависса, отставшая от Мириллы всего на один блинчик, возразила, что лучшая диета – это активные телодвижения, желательно вместе с партнером, и при этом так взглянула на Ратибора, что тот поперхнулся чаем и закашлялся. Покончив с ужином, мы выбрались на свежий воздух, и Мирилла предложила, не откладывая, воплотить заявление Ависсы в жизнь. Ратибор снова раскашлялся, но тут же успокоился, когда понял, что моя подруга имела в виду всего-навсего легкую пробежку до общежития. Взявшись за руки и подбадривая друг друга, мы понеслись по ярко освещенной аллее и, тяжело дыша, финишировали прямо у дверей в наши жилища. Вернее, тяжело дышали мы с Ратибором – на обеих мавок, похоже, вечерний марафон не оказал никакого влияния.
    Едва за нами захлопнулась дверь, как Мирилла, крепко меня поцеловав, тут же направилась в душ, на ходу сбрасывая одежду. Я тоже разоблачился и, ожидая своей очереди, задумчиво вертел в руках желтоватый октаэдр, пытаясь сообразить, с какой стороны к нему подступиться. Так и не придя ни к какому выводу, я решил отложить все на завтра - кстати, не забыть бы наведаться в банк, благо, отделение Второго Коронного находится прямо на территории университета, и выписать вексель для сударя Гроздя, расплатиться за кинжал. Вексель можно передать Посыльным, что тоже удобно, поскольку университетский почтамт располагается в том же здании, что и отделение банка.
    Сунув кристалл в поясной кошелек, я потянулся и подкрался к двери душевой. Мавка, как всегда, что-то тихонько напевала. Я осторожно приоткрыл дверь и мягко осведомился:
    —Любимая, не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?
    —Ну, и сколько тебя можно ждать? Быстро ко мне, пока не передумала. - Когда нужно, моя подруга бывает очень убедительной.

    На следующее утро, ровно в девять, я входил в лабораторию Лугового. Магистр, потирая покрасневшие глаза, вяло пожал мне руку и, сделав приглашающий жест, буквально поплелся в мастерскую. Интересно, что это с ним – такое впечатление, будто всю ночь не сомкнул глаз.
    В мастерской Луговой с облегчением упал в отодвинутое в угол кресло.
    —Велимир, дружище – у меня в десять занятия, с «первачками». Проведешь вместо меня? Деканат я уже в известность поставил, так что прогул тебе не грозит. Тема – основы управления нитями магической энергии. А пока можешь поработать, «белые кристаллы» в кисете на полке. Кстати, Куньи я вчера известил о результатах нашего эксперимента. Он, конечно, ищейка, но с головой. Потребовал просто соблюдать секретность, без каких-либо персональных ограничений. Когда будет возможность, зайди к нему, нужно подписать кое-какие документы – так, формальность. А я пока, с твоего разрешения, слегка вздремну… - постепенно затихающая речь магистра сменилась едва слышным посапыванием.
    М-да, таким я своего любимого преподавателя еще не видел. Ладно, пусть проспится, потом постараюсь выяснить, чем это он занимался всю ночь. Внутренний голос подсказывал, что все это каким-то образом связано со вчерашним вызовом советника с фестиваля, а своей интуиции я привык доверять.
    Переодевшись в рабочий комбинезон, я нацепил очки, извлек из поясного кошелька октаэдр «белого кристалла», и задумался. А что, если попытаться воздействовать «белым кристаллом» на другие монокристаллы? В моем распоряжении оказались кристаллы алмаза, сердолика, жадеита и аквамарина. Выбрав в качестве объекта воздействия наименее строптивый сердолик, я разместил его в центре спирали на рабочем столе Лугового, «белый кристалл» уложил в трапецию, ближе к основанию, и сосредоточился.
    Спустя сорок минут мне, наконец, удалось понять, как может быть использован «белый кристалл»! Это оказалось настолько просто, что я даже не испытал особого удовольствия от своего открытия. Дело в том, что желтый октаэдр попросту заряжает другой кристалл до уровня, который в обычных условиях недостижим даже теоретически. Для этого нужно просто сплести нити «белого кристалла» с нитями кристалла-реципиента, и монохроматическая магическая энергия буквально на глазах «перекачивается» в последний, заставляя его светиться. Причем ни на физическом, ни на энергетическом состоянии «белого кристалла» подобное «донорство» никак не отражается.
    Зарядив таким образом алмаз, я решил попытаться соединить его с железным клинком, однако раздавшийся в этот момент звук горна, возвещавший о начале занятий, заставил прервать мои научные изыскания.
    Занятия прошли на удивление живо. Я быстро вошел во вкус, с удовольствием «разжевывая» первокурсникам учебный материал, а «первачки», одетые в обязательные зеленые гауны, взирали на меня с долей благоговения, так что мы даже не услышали сигнала окончания занятий. Только когда в дверях появилась высокая фигура Дартианы, на лице которой при виде меня отразились те же чувства, что и у Лугового при упоминании дознавателя Куньи, я понял, что пора закругляться. К счастью, в этот момент из мастерской материализовался несколько пришедший в себя магистр Луговой, который, тут же перепоручив эльфийке проведение следующих занятий вместо него, затащил меня обратно и закрыл дверь.
    —Похоже, Дартиана тебя больше не любит, - Луговой, как всегда, оказался очень наблюдательным.
    —Она меня никогда особо и не любила, - пожал я плечами. – А с некоторых пор и подавно. Кстати, магистр, я тут кое-чего наработал…
    Мои результаты Лугового порадовали, хотя, как выяснилось, подобное он уже достиг накануне. «Под утро, после возвращения», несколько туманно пояснил он. Я попытался наводящими вопросами уточнить, не связано ли его ночное бдение с моим новым знакомым, советником, Истоком, но Луговой, по своему обыкновению, промычал что-то невразумительное, чем только укрепил мои подозрения. Ну ладно, не хочет говорить – не надо. Попробуем с другой стороны.
    —Кстати, магистр. Вчера вашего знакомого профессора Теодрата Друзу увезли в лечебницу – что-то с сердцем.
    —А ты откуда знаешь? – странно, похоже, мое сообщение Лугового особо не удивило.
    —Как раз проходил мимо, когда его забирала «лекарская помощь». Хотел сообщить вам вечером, но вы так поспешно сбежали с выступлений…, - в последнюю фразу я постарался подпустить как можно больше сарказма.
    Некоторое время магистр молча смотрел мне в глаза, но я, не моргнув, выдержал его взгляд. Когда же он заговорил, его голос звучал, как всегда, ровно и спокойно.
    —Скажи, пожалуйста, я что, должен перед тобой отчитываться, где я был и что делал?
    —Нет, что вы. Я имел в виду…, - так, похоже, ему удалось меня смутить.
    —Велимир, я ведь являюсь не только магистром кафедры кристалловедения и членом ректорского совета. Я еще, видишь ли, пятый год представляю интересы университета в Славгородском вече, в роли выборного. Или ты этого не знал? И, если возникает какая-либо ситуация, которая затрагивает интересы воеводства, то тем самым она затрагивает интересы и нашей с тобой альма-матер. Да, вчера вечером и почти до утра я занимался одной проблемой в составе воеводской комиссии. В чем суть проблемы, тебе знать не обязательно. Все?
    —Да я ничего…
    —Вот и ладно, будем считать, что инцидент исчерпан. А о том, что Теодратом сейчас занимаются целители, я знал еще вчера. Сегодня хочу его навестить, если пустят – он ведь пока в реанимации. Если повезет, постараюсь выяснить происхождение камня-активатора. А теперь иди, у тебя, кажется, семинар по экономической философии, а от нее я тебя не освобождал.
    —Я тут все приготовил для опыта по сочетанию заряженного алмаза с железным клинком…
    —Сможешь вернуться к нему после занятий. Или завтра. Идешь сегодня на фестиваль? Я там сегодня вряд ли буду, а вот на финал постараюсь попасть.
    —Финал в воскресенье, - зачем-то напомнил я, поспешно освобождаясь от рабочего комбинезона.
    —Я помню. И, Велимир, не забудь зайти к Куньи. Все-таки Дознавательную часть принято уважать.
    —Хорошо. А это я забираю обратно, если вы не возражаете, - я вернул восьмигранник «белого кристалла» в свой поясной кошелек и вопросительно взглянул на магистра. Луговой не возражал.

    На семинар я, конечно же, опоздал, и бакалавр Зима, который, к несчастью, достался нашей группе в качестве ведущего преподавателя (как будто нам мало созерцать его на лекциях!), ехидно осведомился, не ошибся ли уважаемый мастер Клен, случайно, дверью. Я пробурчал что-то оправдательное в свой адрес и присел рядом с Грумаром, который с тяжелым вздохом убрал с моего сидения свою сумку. Вполне закономерно, что я тут же был вызван к доске, где Бревно начал бомбардировать меня каверзными вопросами. Однако я недаром провел вчера время в читальном зале, и спустя минут пятнадцать бакалавр, скрепя сердце, вывел в ведомости напротив моей фамилии высший балл. Затем Бревно вызвал Эрендейла, однако парень предмет знал, и Зима помрачнел еще больше. Диуна вообще сразила его, ухитрившись практически слово в слово повторить ряд цитат одного из основателей экономической философии. После этого наступила очередь контрольной работы. Мне несказанно повезло, вопросы мне достались из разряда самых легких, и я еще тайком сумел помочь Грумару справиться с его вариантом.
    Следующая лекция начиналась в три, поэтому я успел, как и намеревался, выписать в банке вексель для оружейника Грозди и отправить его Посыльным. Затем я заскочил в дознавательную часть; сам старший дознаватель отсутствовал, но его помощница, уже знакомая эльфийка, затянутая в форменную зеленую тунику, тут же снабдила меня «формуляром о неразглашении». Пока я подписывал означенный документ, эльфийка ухитрилась в двух словах разъяснить мне последствия его нарушения. Нужно признать, получилось у нее это очень убедительно, и я проникся.
    Оставшееся до начала лекции время я решил посвятить проблеме питания, так как меня неожиданно охватило чувство голода. В рефектории я обнаружил Ратибора, мрачно ковырявшего бифштекс. На вопрос, что случилось, мой рыжеволосый друг нехотя ответил, что утром у них с Ависсой вышла небольшая размолвка, и он повел себя как последний дурак. И, если Ависса теперь решит его бросить, то виноват в этом будет он сам. Я тут же постарался его утешить, объяснив, что мавки относятся к разряду женщин, которые, раз выбрав партнера, практически никогда его не бросают, и привел ряд примеров из нашей совместной с Мириллой жизни, в особенности на первых порах, когда мне тоже казалось, будто все кончено, но каждый раз моя подруга развеивала это заблуждение. Ратибор с надеждой взглянул на меня; в этот момент в рефектории появилась Ависса, которая прямиком направилась к нам, сердечно чмокнула меня в щечку, крепко поцеловала Ратибора в губы, затем ласково шлепнула его по шее и что-то прошептала. Мой друг расплылся в счастливой улыбке, и я с удовлетворением отметил, что он больше не краснеет.
    Лекция по численным методам в магии закончилась в половине пятого, и я решил навестить Мириллу, памятуя, что сегодня вечерних занятий у нее нет.
    Мавку я отыскал в ее кабинете, где она сосредоточенно выводила какие-то многоэтажные формулы на листах плотной желтоватой бумаги. Слева от нее, на столе, громоздилась внушительная кипа уже исписанных листов. Увидев меня, Мирилла тут же отложила самописку, заперла кабинет изнутри на ключ, и минут десять мы просто целовались. Затем мавка, поправив прическу, принялась заваривать медовый чай, а я, воспользовавшись обстановкой, принялся рассказывать о своей находке в «Вестнике Коронного географического общества» и предпринятых дальнейших шагах. Мой рассказ неожиданно поразил Мириллу, она так и застыла с заварником в руках и не шевелилась до конца моего повествования. Когда я иссяк, она еще некоторое время молчала, затем села в кресло напротив, уперлась локтями в столешницу, уложила подбородок на сцепленные пальцы рук и внимательно взглянула на меня.
    —Тебе нужно было поставить меня в известность сразу, как только ты обнаружил свою потенциальную бабушку среди участников экспедиции к Антиподу, - в ее глазах читалась мягкая укоризна. – Я бы тебе помогла, хотя бы с тем же университетским архивом – возможно, ты прав, и Ильма Гранат действительно окончила нашу кафедру археологии. Если нет, то можно сделать запрос в другие университеты Короны.
    —Ну, я и сам не был до конца уверен, - промямлил я. – А попусту сотрясать воздух…, - я пожал плечами.
    Мирилла гибко поднялась и в мгновение ока вдруг оказалась у меня на коленях; ее руки прохладным кольцом обвили мою шею:
    —Велимир, родной мой, - ее голос был исполнен нежности. – Все, что касается тебя, имеет для меня первостепенное значение. Я ведь знаю, насколько ты переживаешь, и возможность отыскать хоть какие-то сведения о родителях твоей матери для тебя очень важна. А что важно для тебя, то еще более важно для меня.
    То, о чем говорила моя подруга, было правдой, но на какое-то мгновение самым важным на свете стали ее глаза и губы.
    —Ну-ка, прекрати немедленно, - нарочито строго произнесла Мирилла, упираясь ладонями мне в грудь. – А то я за себя не отвечаю.
    —Тогда не провоцируй меня. Думаешь, легко сдержаться, когда у тебя на коленях сидит самая очаровательная бакалавр, да что там бакалавр – самая прекрасная женщина Короны?
    —Подлиза, - засмеялась мавка и легонько дернула меня за ухо. – Ладно, давай пить чай, а потом сформулируем запрос в университетский архив по поводу Ильмы Гранат…

    … Кольцо дало о себе знать, когда мы с Мириллой возвращались с очередного дня фестиваля боевых искусств в общежитие. Ависса уволокла Ратибора к себе, мотивируя это тем, что соскучилась по собственной необъятных размеров постели, тогда как стандартное ложе в комнате моего друга, может, и рассчитано на двоих, но без учета нестандартной ширины плеч одного из партнеров.
    Неторопливо двигаясь по ярко освещенной аллее, мы то и дело останавливались, чтобы перекинуться несколькими словами со знакомыми, и я вдруг почувствовал легкий зуд в мизинце левой руки, сразу вернувший меня с небес на землю. В этот момент мавка как раз оживленно обсуждала какую-то профессиональную проблему с магистром-механиком Ергеном, толстым добродушным славом средних лет, державшим на поводке небольшую собачку, ради которой он, скорее всего, и предпринял этот вечерний моцион. Похоже, собачка тоже что-то почувствовала, так как приняла стойку и угрожающе заворчала куда-то в темноту. «Русти, спокойно, ты чего?», магистр с кряхтением нагнулся и погладил свою питомицу. Русти так же неожиданно расслабилась, и зуд у меня прошел. Но чувство какого-то душевного дискомфорта все-таки оставалось: складывалось впечатление, что из мрака, казавшегося еще более густым из-за яркого сияния шаров-осветителей, на меня смотрят чьи-то внимательные глаза. Смотрят не враждебно – скорее всего, с любопытством и легким недоумением.