Среда обитания - 9

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 18 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    (Продолжение 29)

    —А я еще гадал, о каком Карсте ты меня спрашивал, - магистр Луговой поерзал, устраиваясь поудобнее. – Ладно, это потом. Кольцо снять можешь?
    Я молча стянул белый обруч с мизинца и подал магистру.
    —Интересная вещица, - Луговой внимательно рассматривал кольцо, разве что на зуб не пробовал. – Материал похож на органику – кость там, или бивень – но, такое впечатление, что кольцо не вырезано, а выращено именно в таком виде. Рольг, взгляни.
    Старший дознаватель Куньи, близоруко щурясь, несколько минут рассматривал кольцо, а затем вернул его Луговому.
    —Не знаю, Радек. Ты в таких вещах лучше понимаешь. Так, значит, в момент опасности кожа под кольцом начинает зудеть? – это уже ко мне.
    Я пожал плечами и молча кивнул.
    —Причем интенсивность нарастает по мере обострения ситуации, - говорить не хотелось, приходилось делать над собой колоссальные усилия. После рассказа я чувствовал себя опустошенным, и больше всего мне хотелось остаться сейчас одному. Потом меня вдруг озарило:
    —А Чибис? Он…
    —Чибис исчез. – Старший дознаватель грузно поднялся. – Все время находился в коме, а потом вдруг раз – и исчез. Ладно, сынок. Ложись, набирайся сил. Радек, пойдем, а то Дробеш уже, наверное, рвет и мечет.
    —Удалось выяснить, кто были эти, в черном? – мною все больше овладевала апатия, и умом я понимал, что с этим нужно как-то бороться («Зачем?», осведомилось мое внутреннее «я»).
    —Выясняем, - односложно ответил Куньи. Было заметно, что эту тему ему развивать не хочется. Ну, не хочется, и не надо.
    —Еще вопрос, - апатия прогрессировала, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы ей противостоять. – Там, на поляне, в Лазурном лесу, удалось что-нибудь обнаружить?
    Магистр с дознавателем вновь быстро переглянулись, затем Луговой медленно ответил:
    —Кое-что удалось. И это вселяет некоторую надежду. Велимир, поверь, этим занимаются лучшие специалисты, а курирует их лично советник Исток.
    Я сглотнул и закрыл глаза. Мирилла… Горло опять стиснуло. Так, сжать зубы и взять себя в руки.
    —Я хочу принять участие в расследовании, - открыв глаза, я в упор взглянул на старшего дознавателя.
    Он мотнул головой:
    —Исключено, - но, взглянув мне в глаза, вдруг осекся и раскашлялся.
    —Велимир, - голос магистра Лугового звучал спокойно, но в нем то и дело проскальзывали металлические нотки. – На сегодняшний день ты – единственный доступный нам участник событий в Лазурном лесу и в университете. И, похоже, в обоих случаях именно ты являлся причиной нападения. Почему – не знаю. Никто не знает. И, пока мы этого не выясним, ты будешь делать только то, что тебе скажут. Так что смирись. Поверь, как только нам станет что-либо известно, ты узнаешь об этом первым. Клянусь тебе. И мне не меньше твоего хочется увидеть твоих друзей живыми и здоровыми. А кольцо я пока заберу, нужно изучить его повнимательнее. Здесь, в лечебнице, тебе ничто не угрожает – старший дознаватель Куньи об этом позаботился. Да и кафедра защитной магии в стороне не осталась…
    В этот момент дверь тихонько скрипнула, и в палату вошла давешняя целительница. В руках она несла чашу с каким-то остро пахнущим отваром. Вслед за ней неслышной тенью проскользнула фигура в сером. Старший дознаватель бросил несколько слов в адрес фигуры, и «хамелеон», коротко кивнув, тут же устроился в кресле в углу и словно слился с ним.
    —Тебя будут охранять, - повернулся ко мне Рольг Куньи. – А твоя задача – как можно быстрее встать на ноги. Так что поправляйся, парень, - он ободряюще потрепал меня по плечу и вышел из палаты. Магистр Луговой, махнув мне рукой на прощание, последовал за ним.
    —Выпейте это, сударь Клен, - у меня в руках вдруг оказалась чаша с остро пахнущим содержимым, и я, не колеблясь, одним глотком осушил ее. В голове зашумело, и последнее, что я услышал, соскальзывая в темный омут сна, был голос целительницы, читавшей наговор покоя…

    —Здравствуй, сынок. - Мама Велена села на ложе рядом со мной и положила мне руку на лоб. От мамы вкусно пахло ее любимыми яблочными духами, а прохладная ладошка дарила ощущение покоя и безопасности. - Боги, как ты вырос! - мамины глаза подозрительно блестели.
    —Мама, ты жива? - я изо всех сил старался не моргнуть, боясь, что мама исчезнет.
    —Я всегда буду с тобой, - мама грустно улыбнулась и погладила меня по щеке. – И папа тоже.
    —А где папа? - глаза у меня слезились, и я непроизвольно моргнул. Мама не исчезла, но на какое-то мгновение мне показалось, что ее фигура колыхнулась, словно ткань под порывом ветра.
    —Папа сейчас очень занят и не смог прийти. Но он просил передать, что очень тебя любит и гордится тобой.
    —Как мне вас не хватает! - я чувствовал, что вот-вот разрыдаюсь.
    —Нам тоже не хватает тебя, сынок. Очень не хватает, - мама всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась сквозь слезы. Она была такой же, какой я ее заполнил в тот страшный день пять лет назад – красивая голубоглазая брюнетка, в своем любимом серебристом платье, которое так шло к ее смуглой коже. – Расскажи мне о себе, я так долго тебя не видела…
    Я принялся рассказывать, то и дело путаясь от волнения. Когда я произнес имя Мириллы, мое сердце вдруг пронзила такая боль утраты, что я не выдержал и глухо застонал. Мама порывисто обняла меня и, склонившись к самому уху, прошептала:
    —Верь, что с ней все будет в порядке. Ты должен верить, ведь человек без веры жить не может. Верь…
    —Я хочу верить, - справляясь с горем, выдохнул я. – Но мне очень плохо…
    —Ты должен быть сильным, - мама нежно поцеловала меня в лоб. – Верить. И любить. Так, как любили мы с папой. Так, как Мирилла любит тебя. Любовь – самое сильное чувство на свете. Именно любовь способна преодолеть все преграды и помочь достичь желанной цели. А теперь мне нужно уходить.
    —Мама, подожди! – я схватил ее за руку, но мои пальцы прошли сквозь ее плоть. Мамин образ вдруг стал таять, словно снег под весенним солнцем. «Верь в любовь», я даже не услышал, нет – прочитал по ее губам. И мама исчезла.

    —Мама! – я рванулся за ней, но мир вокруг меня вдруг качнулся, я обо что-то чувствительно ударился головой и, открыв глаза, вдруг обнаружил себя лежащим на полу возле ложа. Сильные руки подняли меня и вновь уложили в постель.
    —Кошмары мучают, парень? – в голосе «хамелеона» сквозило сочувствие.
    Я огляделся: за окном было темно, на противоположной стене тускло горел «светлячок», освещавший дверь и угол стола, остальная часть палаты тонула в полумраке. «Хамелеон» по-прежнему стоял рядом.
    —Все в порядке, спасибо, - мой голос прозвучал неожиданно хрипло.
    —Вот, попей водички, - в мою руку ткнулась чаша с водой. – И постарайся уснуть.
    —Спасибо, - вода оказалась холодной и очень вкусной – похоже, из Синего источника.
    «Хамелеон» молча забрал у меня пустую чашу и тут же растворился в полумраке. Какое-то время я лежал на спине, уставившись в темень потолка, вновь и вновь переживая встречу с мамой. Впервые с момента гибели родителей она приснилась мне живой. Более того, беседа у нас получилась довольно осмысленная, и, какой бы ни была призрачной надежда на возвращение любимой, почему-то в этот момент она окрепла. «Верь в любовь» – это были последние мамины слова. Спасибо, мама. Я буду верить, не смотря ни на что. Я сам буду искать Мириллу, и никто на свете меня не остановит.
    С этими мыслями я уснул и проспал до самого утра без сновидений.

    Разбудил меня чей-то шепот. Открыв глаза, я увидел магистра Лугового, тихо беседовавшего с целительницей. «Хамелеона» в палате не было, и только пустая чаша на столе напоминала о его присутствии.
    —Доброе утро, - громко поздоровался я, сбрасывая одеяло. Оттолкнувшись спиной, выгнулся дугой и встал на ноги. Чувствовал я себя превосходно, от вчерашней слабости не осталось и следа.
    —Сударь Клен, что вы творите! – возмущенно воскликнула целительница, бросаясь ко мне. – Вам нельзя так перенапрягаться!
    —Все в порядке, сударыня, - я подхватил ее на руки и закружил по палате. Магистр Луговой, недоуменно подняв брови, следил за нами.
    —Молодой человек! Немедленно поставьте меня на место! Что вы себе позволяете!
    —Извините, - я вдруг почувствовал смущение и бережно поставил женщину на пол. Действительно, странная реакция, сам не ожидал. – Кстати, а какой сегодня день?
    —М-да. Похоже, наш пациент уже вполне оправился – не так ли, сударыня Кора? – со своей обычной язвительностью заметил магистр. – Понедельник. Девять утра.
    —Похоже, даже слишком оправился, - целительница уже пришла в себя; кажется, она не сердилась.
    —В таком случае, я бы хотел его забрать.
    —Только после обследования, - в голосе Коры прозвучала твердость.
    —А сколько это обследование продлится? – осведомился Луговой.
    —Часа полтора-два, не меньше.
    Магистр пошевелил губами, словно что-то подсчитывая, затем кивнул:
    —Годится. Я подожду.
    —Хорошо, - согласилась целительница. – Сударь Клен, прошу за мной.
    —А как насчет завтрака? – поинтересовался я.
    —Обследование необходимо проводить на пустой желудок, - извиняющимся тоном произнесла целительница. – Но потом мы вас сразу покормим…
    Я сунул ноги в войлочные туфли без задников и вслед за Корой вышел из палаты. Процессию замыкал магистр Луговой. При выходе в коридор к нам присоединилось трое молодых людей в неприметных камзолах, среди них я узнал Дамира.
    —Как Дроган? – поздоровавшись с дознавателем, спросил я.
    —Спасибо, идет на поправку. Ваша подруга вовремя о нем позаботилась… - тут молодой человек осекся и виновато взглянул на меня. Странно, однако сегодня упоминание о мавке не вызвало у меня такой бури эмоций, как вчера – только на мгновение сжалось сердце, сбиваясь с ритма. «Верь в любовь», вспомнил я мамино напутствие. Сразу стало легче.
    —Слава Создателю, - просто сказал я, и Дамир облегченно перевел дух.

    Обследование оказалось недолгим и, по-видимому, эффективным. Вокруг меня собрался целый консилиум, во главе с главным целителем университетской лечебницы профессором Цикадой. В течение полутора часов меня изучали, как редкий экземпляр, заставляя приседать, прыгать, отжиматься от пола и тому подобное. Затем мне вручили асимметричные клинки и попросили поработать с ними. На этот раз у меня все получалось так, как того добивалась Мирилла. Ну, почти так. Когда же я сделал «сферу», окружавшие меня целители одобрительно переглянулись. Затем меня подвергли всевозможным тестам, из которых стало ясно, что недавние события на мой интеллект особого влияния не оказали. Словом, я был признан полностью здоровым, и просветлевший лицом магистр Луговой тут же всучил мне сумку с моими вещами, среди которых я с удовольствием обнаружил баселард в подмышечных ножнах, и погнал переодеваться. В отчет на мое робкое напоминание об обещанном завтраке магистр коротко бросил: «По дороге».
    У входа в лечебницу нас ожидали два крытых фаэтона. В один из них сели мы с Луговым, во втором разместились сопровождавшие нас молодые дознаватели. Еще один молодой человек сел на козлы нашего фаэтона и щелкнул вожжами. Экипаж покатился, мягко переваливаясь на рессорах.
    —Кстати, Велимир, возвращаю тебе кольцо, - магистр протянул мне белый ободок. – Надень его.
    —Ну, разобрались, что это? – я надел кольцо на мизинец левой руки.
    —Ребята с кафедры магической защиты носились с ним, как с писаной торбой, - на губах Лугового промелькнула улыбка. – До утра с кольцом работали. Возмущались, что за варварское обращение с тонкой защитной магии.
    —В смысле?
    —Понимаешь, такое впечатление, что кто-то очень небрежно использовал очень сильную магию. Как мне сказали, в пик опасности ты должен был испытывать нестерпимую боль, зачастую парализующую руку.
    —Так оно и было, - кивнул я. – В момент нападения рука у меня буквально отваливалась. К счастью, без последствий.
    —Вот видишь. Так что ребята кое-что в кольце подправили, теперь не будет ни зуда, ни боли, а только пульсация, причем тем быстрее, чем ближе опасность. По крайней мере, мне так пообещали. Странно другое – как тебе известно, каждый волшебник обладает собственным «почерком» применения заклинаний, по которому его можно вычислить. «Почерк» создателя кольца расшифровке не поддался. Ну да Хаос с ним…
    —Понятно. – Некоторое время мы молчали, затем я спросил: - А куда мы, собственно говоря, направляемся?
    —В одно уютное местечко, - неопределенно отозвался магистр, вдруг заинтересовавшийся спиной нашего возницы.
    —Магистр, ну перестаньте, наконец, играть в тайного агента, - я почувствовал, что начинаю заводиться. – Ведь все равно, когда мы прибудем на место, я узнаю, где мы находимся.
    Магистр Луговой смерил меня задумчивым взглядом и пожевал губами.
    —М-да, - изрек он, как бы про себя. – Прав был старший дознаватель Куньи, нужно было тебя доставить к месту назначения спящим, меньше было бы хлопот. Так нет же, воевода встал на дыбы – как это так, нарушение конституционных прав и тому подобное…
    —Ладно, магистр, раскалывайтесь, - я невольно усмехнулся.
    —А направляемся мы, мил друг, в Огрист.
    —Что, в резиденцию короля? – этого я не ожидал.
    —Ну, почему сразу «в резиденцию»! Хотя Огрист и невелик, но там есть еще кое-что, помимо королевской резиденции. – Он умолк и, прикрыв глаза, откинулся на обитую черной кожей спинку. Похоже, никаких пояснений магистр давать не собирался.
    Некоторое время я молча смотрел на него, чувствуя, как во мне закипает злость. Пропали мои друзья, я потерял любимую, сам едва не погиб, а вместо объяснений мне попросту дают понять, чтобы я не путался под ногами и ни во что не вмешивался. Нет, отцы-командиры, так не пойдет.
    Наконец, меня прорвало.
    —Я не поеду в Огрист, - твердо сказал я. Магистр открыл глаза и с удивлением воззрился на меня. – Я буду искать Мириллу. И друзей. И никто меня не сможет остановить.
    С этими словами я взялся за ручку дверцы, намереваясь выскочить из фаэтона – мы как раз подъезжали к университетским воротам – но сильный рывок вернул меня обратно.
    —Вот что, сопляк, - голос магистра сорвался на рык, глаза побелели от бешенства – похоже, будь его воля, он бы меня прибил. – Я тебе уже один раз сказал, что сейчас ты будешь делать только то, что тебе говорят. Мириллу, равно как и остальных, найдут и без тебя, для этого задействованы самые лучшие силы. Ты же будешь только мешать. Более того, анализ событий последних дней показал, что основной удар был направлен именно против тебя, почему – неизвестно. Об этом я тебе тоже говорил. Поэтому несколько очень умных и влиятельных людей приняли решение спрятать тебя на некоторое время в безопасном месте…
    —Но…, - попытался возразить я, однако магистр не дал мне закончить.
    —Молчать! – прошипел он, и на мгновение мне показалось, что из его рта сейчас вырвется раздвоенное змеиное жало. – Будешь говорить, только когда я тебе позволю. Понял? – его тонкая рука с неожиданной силой схватила меня за грудки и тряхнула так, что лязгнули зубы.
    —Понял, - в каком-то оцепенении пробормотал я.
    —Вот и славно, - магистр вдруг успокоился, и уже обычным тоном предложил: – А почему бы нам не перекусить? Я ведь тебе обещал. Тут у меня в сумке полно всякой снеди.
    Я вдруг ощутил зверский голод – еще бы, вчера мне так и не удалось поесть. А Мирилла грозилась приготовить мясо на гриле. Мирилла… Перед моим мысленным взором на мгновение возникло любимое лицо, и сдержаться мне не удалось - слезы сами полились из глаз, и я шмыгнул носом. Только не раскисать, яростно приказал я себе, не раскисать и верить…
    —Поешь, Велимир, - голос Лугового звучал удивительно мягко, в особенности на фоне его недавней вспышки. – Правда, продукты все сохранены магически, так что, когда сударыня Нгар вернется, ты ей об это не рассказывай – ладно? - а то она меня прибьет.
    —А она вернется? - спросил я, поворачиваясь к собеседнику и глядя ему прямо в глаза. Магистр не отвел взгляда.
    —Мы вернем ее, - твердо сказал Луговой, и я вдруг понял, что он действительно верит в это.

    Путь до Огриста оказался неблизким. Вначале мы довольно долго тряслись по проселочным дорогам на фаэтонах, пока, наконец, не добрались до небольшой промежуточной станции чугунки, где после почти полуторачасового ожидания пересели в поезд, шедший из Славгорода в Момур. Двое из сопровождавших нас молодых людей – парень и девушка - последовали за нами, делая при этом вид, что не имеют к нам никакого отношения. Почему нельзя было сесть в поезд прямо в Славгороде, оставалось для меня загадкой.
    Вагон, в котором мы ехали, был заполнен наполовину – в это время года вообще мало кто выбирается за пределы родного обиталища. Еще в фаэтоне магистр перекрасил мне волосы в черный цвет и заставил наклеить небольшие усики, так что, когда я взглянул на себя в зеркало, меня буквально затрясло. Сам же магистр с тяжелым вздохом расстался со своей столь холимой растительностью на лице, и теперь напоминал то ли несколько опустившегося мастерового, то ли процветающего старьевщика, о чем я ему не замедлил поведать. Луговой свирепо взглянул на меня, пробормотал что-то невразумительное и принялся яростно втирать в щеки и подбородок какой-то крем, чтобы избавиться от незагоревших полосок кожи. Впрочем, успокоился он довольно быстро, и со вкусом продолжил свою игру в тайного агента. Кстати, получалось у него довольно неплохо, в отличие от меня – я все время поглаживал свои новые усики, так что в конце концов после очередного приглаживания ус остался на моей ладони. К счастью, в купе больше никого не было, а после устранения последствий моих непрофессиональных действий магистр порекомендовал мне занять руки чем-нибудь другим. И тут я вспомнил о своем вчерашнем открытии:
    —Дядюшка, - для конспирации Луговой велел величать его «Дядя Слава» либо просто «дядюшка». Я же должен был отзываться на имя «Драгомир» или «племяш». - Я, кстати, обнаружил вчера интересную вещь, связанную с «белым кристаллом». Причем совершенно случайно.
    —Что именно? – магистр заинтересованно повернулся ко мне.
    —Сейчас продемонстрирую.
    С этими словами я извлек из кошеля желтоватый восьмигранник, достал баселард (стальная петля все еще красовалась на крестовине рукояти) и вставил «белый кристалл» в петлю.
    —Вот, - я с гордостью продемонстрировал кинжал.
    —Ну и?… - выжидательно протянул Луговой.
    Вместо ответа я развернул баселард острием к своей груди и резко нанес удар. Со сдавленным криком магистр метнулся ко мне, но я уже «извлекал» лезвие из тела. Несколько секунд Луговой тупо переводил взгляд с кинжала на мою грудь и обратно, затем попытался сцапать баселард за клинок. Я в очередной раз восхитился выдержкой магистра – когда его пальцы прошли сквозь металл, он даже в лице не изменился, а просто вырвал кинжал из моей руки (ухватившись за гарду) и принялся его осматривать.
    —На магнитное и тепловое воздействие клинок не реагирует, - сообщил я.
    —И тени не отбрасывает, - пробормотал Луговой, чуть ли не носом бороздя узорчатую сталь.
    Понаблюдав некоторое время за магистром, я отвернулся к окну и принялся рассматривать проносившийся мимо пейзаж. Возделанные поля и обширные пастбища сменялись дубравами и перелесками. Вот мелькнула и исчезла небольшая деревенька, порадовавшая глаз яркими красками домов и изгородей. Потом замелькали решетчатые фермы моста – поезд как раз пересекал реку, голубым клинком рассекавшую равнину.
    —А почему мы едем в Момур? – вновь поворачиваясь к магистру, осведомился я. – Это ведь какой крюк получается.
    —В смысле? – Луговой взглянул на меня. Было заметно, что мыслями сейчас он находится далеко.
    —Ну, насколько я помню географию, Момур находится к югу на самой границе с Кальсской губернией, а Огрист лежит восточнее Герцогства.
    —А кто тебе сказал, что мы едем в Момур?
    —Вы…

    (Продолжение 30)

    —Я? – магистр в замешательстве коснулся подбородка и, ощутив под пальцами гладкую кожу, с отвращением отдернул руку. – Да, поезд идет в Момур, но я ведь не говорил, что нам нужно в Момур. Мы сойдем по дороге и дальнейший путь продолжим верхом…
    —Верхом? – верховая езда не входило в число моих умений, и я приуныл.
    —А что? – Луговой с интересом взглянул на меня. – Проблемы?
    —Я не умею ездить верхом, - мрачно изрек я.
    —Ничего, научишься, - философски заметил магистр, возвращаясь к изучению клинка. – Ну почему ты так поздно сообщил мне об этом!
    —Так я ведь не знал, что нам предстоит трястись верхом…
    —Да я не лошадях, - раздраженно бросил магистр. – Я о явлении проницаемости… Будь у меня в распоряжении мой рабочий стол и турмалиновые очки, многое бы стало понятно. А так…, - Луговой махнул рукой и принялся выщелкивать «белый кристалл» из петли. В этот момент поезд качнуло, и клинок «провалился» сквозь сидение.
    —Драгомир, ты только посмотри! – магистр схватил меня за плечо и притянул к себе. Кинжал спокойно лежал на сидении, клинок отбрасывал тень.
    —Ну и что? – похоже, я что-то пропустил.
    —Понимаешь, когда я «выщелкнул» кристалл, клинок до половины входил в сидение. Это вышло случайно, из-за того, что поезд дернулся. По идее, лезвие должно было там и остаться. Но не осталось, а оказалось вдруг лежащим на этой деревяшке. В смысле, весь кинжал. Ты понимаешь, что это может означать?
    Я начал что-то соображать.
    —Давайте проверим, - я схватил баселард и снова вставил в петлю «белый кристалл». Тень от клинка исчезла, и моя рука свободно прошла сквозь него. После этого я поставил кинжал на сиденье вертикально (он, естественно, «провалился» по самую рукоятку»), и с замиранием сердца убрал кристалл. Кинжал странно дернулся и упал на сиденье, словно я поставил его на острие и убрал руку. Я тут же повторил эксперимент, результат оказался тот же. А это могло означать только одно…
    —Тонкие структуры…, - прошептал я.
    —Похоже на то, - Луговой одобрительно кивнул и взял кинжал в руки. – Получается, что физическое состояние клинка не меняется, просто под воздействием «белого кристалла» он переходит в иную сущность. Этим можно объяснить и отсутствие тени, и нежелание реагировать на тепловое и магнитное воздействие. Слушай, племяш, мы опять совершили открытие. Правда, я пока не понимаю его практического значения, но уверен, что таковое, в конце концов, найдется… Так, я сейчас быстренько все опишу, а ты потом просмотришь мои записи и дополнишь их при необходимости.
    Магистр поспешно извлек из объемистой сумки принадлежности для письма и принялся за работу. Я же снова отвернулся к окну и задумался. Голова сейчас работала гораздо лучше, чем с утра, мысли о Мирилле и друзьях никуда не делись, но как бы несколько отодвинулись, и я сумел сосредоточиться на результатах эксперимента с кинжалом «в полевых условиях», как любит в таких случаях выражаться мой кузен. Итак, что же мы знаем о тонких структурах. Термин этот появился достаточно давно, им изначально обозначали некие невидимые обычным глазом пространственные субстанции, в которых, собственно говоря, и проходило большинство магических процессов. Некоторые специалисты даже утверждали, что всевозможные призраки и прочие нематериальные объекты также существуют на уровне тонких структур. Затем была разработана теория дискретности временного потока, и в разряд тонких структур ввели так называемые «параллельные пространства», отстоящие от нашего мира на доли секунды. Я не знаток боевой и защитной магий, но, насколько помню, функционирование порталов также каким-то образом связано с тонкими структурами. Порталы… Водяной, земляной, воздушный… По идее, должен быть еще огненный, если базироваться на теории стихий…
    Я резко повернулся к магистру.
    —Так что же, все-таки, обнаружили в Лазурном лесу?
    —Чего? – Луговой оторвался от писанины и недоуменно уставился на меня.
    —Дядюшка, не нужно ломать комедию. Вы все прекрасно слышали. В конце концов, я имею право знать, что удалось установить уважаемому мэтру, тем более, что нам обещал лично советник Исток.
    Некоторое время магистр задумчиво смотрел на меня, затем глубоко вздохнул и неторопливо отложил недописанный лист в сторону.
    —Как удалось установить, воины, напавшие на вас, действительно вынырнули из земляного портала, появившегося на соседней поляне. Причем подобную конструкцию невозможно создать дистанционно, необходимо, чтобы кто-то инициировал ее появление на месте. – Луговой умолк.
    —Но…, - начал было я, и тут меня осенило: - Старый слав и его попутчица!
    —Похоже на то, - магистр с интересом взглянул на меня. – А ты быстро соображаешь. Для того, чтобы прийти к подобному выводу, мэтру понадобилось полдня.
    —Я ведь просто высказал предположение, - пожал я плечами, - а волшебнику, наверное, пришлось тщательно все изучить, прежде чем озвучить свое заключение.
    —Скорее всего, - кивнул магистр. – Так вот, каким-то образом покойному удалось создать портал в нужное время в нужном месте. Неясно только, почему он погиб – то ли в результате какого-то побочного явления при открытии портала, то ли его убрали, как ненужного свидетеля… Скорее всего, первое.
    —Но ведь и предводитель воинов, и Чибис без особого вреда для себя вызвали порталы…
    —Ты говоришь о точке входа, а я – о точке выхода. Это совершенно разные вещи. Войти, как правило, всегда легче, чем выйти. Вызвать входной портал может и дилетант – для этого необходимо инициирующее заклинание, в овеществленной форме - ну, там, в виде шарика или другого какого предмета. А вот создать выходной портал, да еще удержать его – это под силу только очень серьезному магу. Достаточно сказать, что во всей Короне таких специалистов только пятеро, и наш знакомец мэтр – один из них.
    —А покойный слав…
    —Личность его установлена, но никакого отношения к магии он не имеет.
    —Но тогда каким же образом…
    —Не знаю, Велимир, - забывшись, магистр назвал меня моим настоящим именем, и тут же спохватился. – Прости, Драго. Пока внятного ответа на этот вопрос мы не получили.
    —Скажите, дядюшка, а какое, собственно говоря, отношение ко всему этому имеете вы? – я в упор взглянул Луговому в глаза. – Вы ведь не дознаватель, не специалист по защитной магии…
    —Ну, ведь я тебе говорил, что представляю университет в вече, - магистр выдержал мой взгляд. – И потом, должен же кто-то проследить, чтобы ты не натворил глупостей. А лучше меня с этим никто не справится.
    —Это не объяснение. Ладно, не хотите – не говорите. Сам раскопаю.
    —Копай, копай, - Луговой снова взялся за самописку. – Может, чего-нибудь и откопаешь…
    —Кстати, если предположить, что старый слав был как-то связан с нападавшими, наверное, стоит вспомнить, что в руке у него был зажат желтый камень, аналог нашего с вами камня-активатора.
    —Я об этом помню, - кивнул магистр, не отрываясь от работы. – Жаль, что не удалось добраться до этого камня, из рук дознавателей вообще что-либо вырвать чрезвычайно трудно. Будем надеяться, что, когда все закончится, у нас такая возможность появится.
    —А как вы считаете, «белый кристалл» может каким-то образом быть задействован в создании портала?
    —Насчет «белого кристалла» не уверен, а вот то, что сам камень-активатор мог быть использован для активизации точки выхода – вполне возможно.
    —При этом сам активатор, по идее, должен настраиваться на конкретную личность – вспомните, как наш экземпляр реагировал только на меня…
    —А ведь точно, - Луговой резко развернулся ко мне. – Честно говоря, мне это в голову не приходило. То есть, если предположить, что активатор в руке мертвого слава был использован для создания портала выхода, и твоя теория верна, это означает, что камень был «привязан» именно к этому человеку…
    —И что это нам дает? – я пытался осмыслить все сказанное.
    —Не знаю, - покачал головой магистр после некоторых раздумий. – Что-то в этом есть, но пока это все гипотезы…
    Его рассуждения прервал деликатный стук в дверь. Я поспешно кинул кинжал в ножны и одернул камзол. Луговой крикнул «Войдите», и на пороге появился один из сопровождавших нас дознавателей, высокий темноволосый парень в слегка примятом камзоле мышиного цвета.
    —Через пять минут будем на месте. Вы готовы? – голос у него был тихий и какой-то невыразительный. Затем он повернулся и исчез.
    Я посмотрел в окно. Поезд явно замедлял ход, однако кроме мелькавших силуэтов деревьев, за которыми угадывалась холмистая равнина, там ничего интересного не было.
    —Мы подъезжаем к какой-то станции? – спросил я.
    —Здесь нет станции, - отозвался Луговой, заканчивая паковаться. – Просто сейчас поезд замедлит ход перед подъемом, и мы выйдем.
    —Прямо на ходу? – тупо уточнил я.
    —Нет, попросим машиниста постоять и подождать, пока мы покинем вагон. Драгомир, не задавай глупых вопросов – конечно на ходу. Надеюсь, тебя это не страшит?
    —Не страшит, просто мне кажется, что мы несколько…э-э-э… заигрались в тайных агентов…
    —Это не игра, племяш. Это жизнь, что гораздо интереснее. И сложнее. А теперь, если ты не против, я хотел бы открыть эту дверь…
    У всех пассажирских вагонов Славгородской чугунки каждое купе располагало отдельной дверью для выхода на перрон. Насколько я помнил, герцогские вагоны имели только две общие двери, которые находились в их противоположных концах.
    —Ты готов? – Луговой уже справился с дверью, и в купе ворвался свежий ветер. Поезд замедлил ход и неторопливо пополз вверх.
    Вместо ответа я подхватил свою сумку и спустился на подножку. В лицо мне ударила тугая струя воздуха, и я заморгал.
    —Давай быстрее! – магистр готов был последовать за мной. Я глубоко вздохнул, бросил сумку на глинистую обочину и, сгруппировавшись, прыгнул следом. Все оказалось не так страшно, как чудилось – мне пришлось, гася инерцию, просто пробежаться буквально несколько шагов, затем я остановился и вернулся за сумкой. Набросив ремень на плечо, я огляделся по сторонам. Наш вагон был в составе последним, так что, похоже, наш нетрадиционный способ высадки из поезда не привлек особого внимания. Паровик, оставляя за собой клубы дыма, бодро взбирался на пологий холм по отблескивающим в лучах заходящего солнца рельсам. По обе стороны полотна, насколько хватало глаз, протянулось характерное для средней полосы воеводства редколесье, переходившее далее в холмистую равнину с разбросанными по ней островками деревьев. К аромату цветущих трав примешивались запахи смолы, дыма и разогретого металла, характерные для чугунки.
    —Племяш, иди к нам! – Луговой в компании дознавателей стоял в десяти саженях от меня и призывно махал рукой.
    —Сейчас мы немного пройдемся пешком, - сообщил магистр, когда я приблизился. – Вон в ту сторону, - он ткнул рукой куда-то на северо-восток. – Там нас будут ждать.
    —Кто? – манера Лугового недоговаривать начинала действовать мне на нервы.
    —Свои, - односложно отозвался магистр и, не оборачиваясь, двинулся в обозначенном направлении. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Оба сопровождающих молча пристроились сзади, затем парень, ускорив шаг, обогнал нас с Луговым и возглавил шествие.
    Я бросил взгляд назад – напарница дознавателя бесшумно скользила следом – и, притормозив, подождал, пока она поравняется со мной.
    —Меня зовут Ве… э-э-э… Драгомир, - представился я, украдкой рассматривая спутницу. Темноволосая, довольно симпатичная, при ближайшем рассмотрении выглядит старше, чем на первый взгляд – лет тридцать, не меньше. Фигура практически полностью скрыта под серой мешковатой курткой, такие в последнее время в моде среди эмансипированных жительниц Короны, однако по едва уловимым движениям и жестам можно с уверенностью сказать о высокой степени тренированности тела. На лице минимум косметики, да оно и понятно – зачем штукатуриться, если предстоит дальняя дорога.
    —Я знаю, - дознавательница улыбнулась. – Можете называть меня Анди.
    —Анди? – по-кальсски это означало «два».
    —Укороченное от Андинетта, - пояснила спутница. Голос у нее был низкий, слегка хрипловатый.
    Некоторое время мы шли молча.
    —А как зовут вашего напарника? – я первым нарушил молчание.
    —Отир.
    Интересно – по-кальсски это означает «один». Совпадение? Вряд ли.
    —У вас все сотрудники носят «числительные» имена? – поинтересовался я.
    Анди тихонько засмеялась:
    —Нет, только полевые агенты, - не понятно было, шутит она или говорила серьезно. Ладно, без комментариев.
    — А вам часто приходится сопровождать таких, как я… Ну, в смысле, обеспечивать сопровождение кого-либо? – что-то у меня сегодня с красноречием.
    —Мы выполняем приказы, - пожав плечами, отозвалась собеседница. – Давайте ускоримся, а то мы отстали… - Луговой с Отиром в этот момент свернули вправо и скрылись за деревьями редколесья. Мы поспешили следом.
    Минут через десять редколесье кончилось, и наша четверка выбралась к подножию невысокого холма. Луговой как-то по-особому свистнул, послышался топот, и из-за поросшего свежей травой склона вылетела кавалькада. Вначале мне показалось, что всадников не меньше десятка, однако потом я разглядел, что их всего двое, просто каждый вел на поводу еще двух лошадей. Один из всадников, темнолицый бородач средних лет, одетый в меховую безрукавку поверх рубахи из небеленого полотна – типичный славгородский фермер – спешился и подошел к нам.
    —Вечер добрый, - густым голосом, под стать коренастой фигуре, поздоровался вновь прибывший. – Вы вовремя, как это ни удивительно для городских жителей.
    —Ладно тебе, Шершень. Тоже мне, сельский труженик нашелся, - проворчал магистр, крепко пожимая руку бородачу. – Лучше скажи, дорога на Свирколь в порядке?
    —А что с ней сделается? – пожал плечами Шершень. – Правда, размыло кое-где, из-за весеннего паводка, но в целом проехать можно. А вы что, по дороге собрались?
    —Может, и по дороге, - неопределенно ответил Луговой. Затем, обернувшись к нам, скомандовал: - Разбирайте лошадей. Мне оставьте вон того гнедого, а для племяша найдите лошадку поспокойнее.
    —Будем ехать прямо сейчас? – осведомился Отир, то и дело поглядывая на небо. Солнце только-только закатилось, и западная часть небосвода вовсю полыхала багрянцем. Восток же был окрашен в фиолетовые цвета – предвестники надвигающихся сумерек.
    —Есть другие предложения? – в голосе магистра проскользнули металлические нотки.
    Отир промолчал. Анди деловито осматривала лошадей, пока не остановила свой выбор на серой в яблоках. Похоже, кобыла, неуверенно решил я.
    —Для вас, сударь Драгомир, - дознавательница сунула мне поводья кобылы в руки. Я неуверенно взялся за них и осторожно погладил лошадь по морде. Кобыла тихонько заржала и ткнулась губами в мою ладонь.
    —Дайте ей вот это, - выросший будто из-под земли Шершень протянул мне большую морковку.
    Я предложил лакомство лошади, и она деликатно захрустела морковью.
    —Как ее зовут? – я начал чувствовать себя более уверенно.
    —Серенькая, - ответил бородач.
    —Оригинальное имя, - саркастически заметил я.
    —Ну, какое есть, - развел руками Шершень. – Зато самая спокойная и покладистая из всех лошадей на моей ферме. Упасть с нее практически невозможно, разве что уж очень сильно захотеть.
    —Посмотрим, - пробормотал я, с опаской вставляя ногу в стремя.
    —Не дрейфь, племяш, - Луговой одним прыжком взмыл в седло и, картинно подбоченясь, принялся горячить гнедого. Я с завистью взглянул на него. – Просто постарайся взобраться в седло без особых потерь.
    Я стиснул зубы и попытался тоже взмыть вверх. Получилось плохо – нога зацепилась за заднюю луку, и я чуть не сверзился, но чудом удержался и все-таки ухитрился занять вертикальное положение. Оба дознавателя были уже в седлах. Похоже, им к верховой езде было не привыкать.
    Серенькая покосилась на меня умным влажным глазом и, как мне показалось, ободряюще подмигнула.
    —Нужно стремена немного удлинить, - сказал Шершень, подходя ко мне. – Удобнее будет.
    Действительно, сидеть стало удобнее, но, как только Серенькая тронулась с места, все эти удобства куда-то мгновенно испарились. Я судорожно вцепился в переднюю луку, стараясь сохранить равновесие.
    —Не напрягайся, - посоветовал, приблизившись, Луговой. – Спину держи прямо, носок выше пятки, бока сжимай шенкелями.
    —Чем? – переспросил я.
    —Ну, внутренней стороной ног, которая ниже колена, - магистр наклонился и похлопал меня по означенному месту. – И старайся локти держать ближе к телу, не расставляй их как курица крылья. Приготовься, сейчас пойдем рысью, лови такт – на каждый третий шаг приподнимайся в седле. Понял?
    —Вроде да, - неуверенно ответил я. Локти то и дело норовили разойтись в стороны.
    —Тогда поехали.
    Не помню, как я вытерпел до привала. Хорошо, что Анди взялась меня опекать – без ее советов и моральной поддержки я бы точно свалился на полдороги. Время от времени в мое обучение премудростям верховой езды вмешивался и Луговой, однако ему это быстро надоедало, и он уносился вперед, к Отиру, с которым они тут же принимались о чем-то оживленно переговариваться.
    Когда, наконец, уже под покровом ночи мы въехали в небольшой поселок, каскадом сбегавший к побережью степного озера, сил на то, чтобы слезть с лошади, у меня практически не оставалось. Умничка Серенькая опустилась на колени, и я буквально выпал из седла на землю.
    —Живой? – надо мной навис омерзительно бодрый и ничуть не уставший магистр Луговой.
    —Не дождетесь, - пробормотал я, тщетно пытаясь подняться на ноги. Наконец, мне это удалось. При этом магистр даже не сделал попытки мне помочь, за что я ему был искренне благодарен.
    —Ничего, племяш. Завтра будет легче. А теперь ужинать и спать.
    Постанывая от ломоты во всем теле, я огляделся. Судя по всему, мы находились на постоялом дворе. Лошадей уже увели, и их тихое ржание доносилось из конюшни, примыкавшей к основному строению – аккуратному двухэтажному каменному дому с высокой крышей и несколькими дымовыми трубами. Из открытой двустворчатой двери на резное крыльцо обрушивался сноп яркого света, в легкой внутренней дымке мелькали какие-то фигуры. Луговой с Отиром скрылись за дверями, и рядом со мной осталась только Анди.
    —Вам помочь? – дознавательница наклонилась за моими вещами.
    —Ни в коем случае, - я с кряхтением сложился пополам и буквально вырвал сумку из рук спутницы. – Я сам. И, если не возражаете, называйте меня на «ты» - мы ведь почти уже коллеги.
    —Договорились, - в темноте лица собеседницы было не разглядеть, но я почувствовал, что она улыбается. – Можешь мне тоже говорить «ты» – так будет даже проще.
    Что «проще», я толком не понял.
    В сопровождении Анди я дотащился до крыльца и с трудом вскарабкался по ступенькам. Их было всего пять, но мне показалось, что пятьдесят. Однако я пока держался, и мне даже показалось, что становится немножечко легче – во всяком случае, желание просто лечь и не двигаться уже нельзя было отнести к числу доминирующих.
    —Я заказал четыре комнаты, - подошел Луговой, радостно потирая руки. – И роскошный ужин, никаких субпродуктов, только здоровая сельская пища. Много всевозможного мяса и, персонально для Драгомира, целый ковш творога.