Тиха украинская ночь

Тема в разделе "Белая криница", создана пользователем syabr, 16 сен 2017.

  1. syabr

    syabr Administrator Команда форума

    [​IMG]


    (Автор Rockwell. Перенесено Администрацией в связи с переездом форума.)

    От автора.


    В своей окончательной форме данное произведение увидело свет в сборнике "Правила крови" из цикла "Тайный город" Вадима Панова, который, будучи соавтором рассказа, существенно его переделал, на что он, как создатель мира Города, имел полное на то право.
    Вместе с тем, многим моим знакомым по душе пришелся и исходный вариант рассказа.
    Поскольку уважаемые коллеги могут ознакомиться с рассказом в его окончательной форме в вышеупомянутом сборнике, позволю себе выложить первоначальный текст.
    Из-за ограничений по объему, рассказ выкладывается в нескольких последовательных "постах".


    Что там, за ветхой занавеской тьмы?
    В гаданиях запутались умы,
    Когда же с треском рухнет занавеска
    Увидим все, как заблуждались мы
    (Омар Хайям)

    Мелодия возникла неожиданно, и Антон вздрогнул, выныривая из вязкого тупого оцепенения, в котором находился последние полчаса. «Вагнер, Полет валькирий» автоматически отметил он, и только потом сообразил, что это разрывается его собственный мобильник. На цветном дисплее мерцало изображение улыбающейся девушки. «Убью!», подумал Антон, прижимая трубку к уху.
    - Ну, и где тебя носит? – он хотел, чтобы его голос звучал как можно равнодушнее, и ему это почти удалось.
    — О, господин мой и повелитель, не изволь гневаться на непокорную рабу твою, вели слово молвить, - зажурчало из трубки, и Антон на мгновение представил ее лицо – тонкий овал в обрамлении пышных волос цвета воронова крыла, уложенных с нарочитой небрежностью, на самом деле стоившей кучу денег, широко распахнутые глаза и полные коралловые губы, за которыми угадывался жемчуг зубов. – Случилось так, о средоточие моей души, что злой и коварный демон Спиридонов потребовал от меня, ничтожной, срочно подготовить ему на завтрашний Великий Диван некий инвестиционный проект, о чем стало известно буквально за два часа до окончания рабочего дня, и мне пришлось вместе с моими верными аскерами и нукерами спешно его верстать. При этом феи из UMC напрочь отказывали моим губам в доступе к твоему уху, о повелитель, с маниакальным упорством повторяя одну и ту же фразу: «Ваш абонент знаходиться поза зоною досяжності”, и сердце мое готово было разорваться. К счастью, я только что освободилась и несусь к тебе, - закончила она уже совершенно нормальным тоном.
    — Я уже начал было волноваться, - негромко сказал он. – Твой мобильник не отвечал. А что касается «поза зоною», то в течение сорока минут ожидания до меня дозвонились как минимум трое.
    — Странно, - в ухе мягко рыкнуло, и Антон понял, что Анастасия включила зажигание. – Вообще со связью в последнее время что-то такое творится… Ладно, Тошка, отключаюсь, не хочу платить за помятое крыло или разбитый бампер. Я скоро. – Дисплей мигнул и погас.
    Некоторое время Антон сидел неподвижно, затем потянулся и, не выключая двигателя, решительно вылез из машины. Влажный июльский зной, особенно тяжелый после кондиционированной прохлады «Ниссан-Максимы», тут же навалился на него. Антон поморщился – жару он на дух не переносил, предпочитал холод, и по этому поводу они с Настеной постоянно ссорились – жена была из породы «мерзлячек», ухитрялась даже летом укутываться в шерстяное одеяло и терпеть не могла, когда в машине включался кондиционер. Это и явилось основной причиной покупки второго автомобиля, серебристого «Форда-Мондео», и головной боли у Антона прибавилось, так как опыта вождения у Насти было всего ничего, а на бело-красные треугольники с буквой «У» и изображением туфельки на лобовом и заднем стеклах надеяться особо не приходилось. Конечно, за последние полгода водительское мастерство спутницы жизни заметно возросло, однако она до сих пор частенько путала «право» и «лево», и периодически забывала, что «главной» является дорога, отмеченная соответствующим знаком, а не та, по которой движется ее машина.
    Антон сделал несколько шагов по выложенной тротуарной плиткой автостоянке и остановился. Вечер давно вступил в свои права и готовился перейти в ночь. Звезд видно не было, над городом, как всегда, висела дымка, подсвеченная снизу огнями домов и фонарей. Из ярко освещенного ресторана «Бартоломео», выполненного в виде севшего на рифы галеона, доносилась негромкая музыка. Антон взглянул на часы: столик он заказал на девять тридцать, а сейчас начало одиннадцатого. Настене, с ее любовью к ночным поездкам, добираться сюда из офиса минут двадцать, так что можно еще успеть искупаться. «Нужно было заехать за ней, а не торчать здесь, изнывая от беспокойства», мелькнула запоздалая мысль, а ноги уже несли его сквозь негустые заросли осоки к пляжу.
    Днепровская вода, больше напоминавшая парное молоко, приняла Антона в свои мягкие объятия, и он сходу пропахал метров пятьдесят стремительным «дельфином», оставляя за собой пенящийся след. Купание освежило, и Антон натянул рубашку прямо на мокрое тело – пока вернется к стоянке, успеет высохнуть. И в этот момент ему почудился голос, произнесший его имя. Антон резко повернулся, автоматически принимая боевую стойку – территория, конечно, охраняемая, но береженого Бог бережет – и тут же расслабился, смущенно рассмеявшись.
    — Настена! Так быстро? Как ты меня нашла?
    Вместо ответа Анастасия медленно двинулась к нему, протягивая руки. На ней было вечернее платье, отливавшее серебром даже в темноте, с низким вырезом на груди и разрезами на бедрах. Антон зажмурился и раскрыл объятия. Приблизившись, женщина обняла его; в воздухе разнесся едва уловимый аромат «Пуазона». Антон счастливо засмеялся и крепко прижал Настю к себе, с наслаждением ощущая тугие округлости под тонкой шуршащей тканью.
    — Я люблю тебя, Настена, - прошептал он.
    Анастасия улыбнулась, нежно погладила мужа по лицу и прильнула к его губам. Глаза Антона удивленно расширились, затем в них явственно промелькнул ужас. Глухо замычав, он попытался оттолкнуть женщину, но она с неожиданной силой прижалась к нему, и последнее, что уловило гаснущее сознание Антона – черная круговерть, втянувшая его в себя без остатка.

    В небольшом зале прибытия аэропорта было людно – жара стояла невыносимая, и все стремились укрыться от нее в приятной прохладе помещения. Рейс из Москвы задерживался, все места в баре были заняты, и Сергей с относительным комфортом устроился на перилах. Можно было бы, конечно, посидеть в машине, но сама мысль о необходимости лишний раз преодолеть целых двадцать метров под палящими лучами солнца бросала его в дрожь. Хорошо еще, что удалось припарковаться прямо перед входом – правда, дежуривший там милиционер начал было качать права, но Сергей молча сунул ему под нос удостоверение и, не обращая внимания на вытянувшегося по стойке «смирно» блюстителя порядка, скорым шагом двинулся в здание аэропорта.
    День начинался из рук вон плохо. Сначала он ухитрился разбить любимую Ленкину чашку, и, хотя она не сказала ему ни слова, ее молчание было более чем красноречивым. Затем позвонили из приемной начальника Управления, и вместо того, чтобы выбраться с женой и друзьями на природу, как планировалось ранее, ему пришлось мчаться на всех парах, потому что полковник Барабаш терпеть не мог опозданий. Тем не менее, он опоздал, и добрых пять минут, стоя навытяжку, выслушивал брюзжание о безответственности молодых кадров и о непонимании того, каким образом одному из этих нерадивых удалось получить звание капитана. О том, что сегодня воскресенье и что представление к очередному званию подписывал он сам, Барабаш предпочел забыть.
    Когда воспитательный порыв иссяк, полковник еще некоторое время молча рассматривал стоявшего перед ним молодого сотрудника, затем вдруг улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест:
    — Да ты не стой, капитан, садись. Это я так, для профилактики. Чай, кофе?
    Сергей пододвинул к себе стул и, усаживаясь поудобнее, кивнул головой:
    — Кофе, если можно.
    — А вот и не угадал – чай! – Барабаш нажал кнопку интеркома и бросил несколько слов.
    Полковник обожал плоские анекдоты, об этом было известно каждому сотруднику Управления, но вот вворачивал он их только во время доверительных бесед с подчиненными. Как правило, подобные беседы ни к чему хорошему не приводили, и Сергей насторожился. Это не ускользнуло от наметанного взгляда Барабаша.
    — Расслабься, Сергей Владимирович. Ничего особенного я тебе поручать не стану, это даже не поручение, так, дружеская просьба. Нужно съездить в аэропорт, встретить кое-кого с московского рейса и отвезти в гостиницу «Академия». Кстати, ты на машине?
    — А как, по-вашему, я ухитрился добраться с Левобережного до Управления за столь короткое время? – капитан понимал, что дерзит, но удержаться не мог. К счастью, полковник этого не заметил или сделал вид.
    — Вот и славно, - просто сказал он. – Поедешь встречать на своей, чтобы не привлекать внимания. Хорошо, что ты не в форме, а то пришлось бы переодеваться. Вопросы?
    — Прибытие через VIP? – уточнил Сергей, скрывая удивление – все это напоминало дешевый детектив, но, насколько он сумел изучить Барабаша за шесть лет работы в Управлении, тот никогда не разменивался по мелочам. Значит…
    — Через общий зал. Прилететь должны двое или трое.
    — Как я их узнаю?
    — Просто стой где-нибудь в уголке и жди. Они сами к тебе подойдут.
    — Как мне представляться?
    — Сергеем Владимировичем. Они знают, кто ты. Еще вопросы? Нет? Отлично. А теперь перейдем к чаю.

    Своих прибывших Сергей «вычислил» сразу, как только они появились из-за автоматических дверей. Их оказалось трое: высокий смуглый брюнет в светлом костюме, коренастый крепыш с выпиравшими сквозь тонкую ткань рубашки бицепсами и бледный длинноволосый мужчина в темных очках-консервах, облаченный, не смотря на жару, в белый, до пят, плащ. Из всей троицы только у крепыша было что-то, напоминавшее багаж – огромный бежевый чемодан, который он волок без видимых усилий; остальные ограничились небольшими дорожными сумками.
    Оттолкнувшись спиной от стенки, которую он подпирал с момента приземления московского «Боинга», Сергей двинулся им навстречу.
    — Капитан Скворцов? – негромко спросил смуглый, протягивая узкую ладонь с длинными музыкальными пальцами – впрочем, пожатие оказалось крепким и энергичным. – Позвольте представиться: Ортега. – Что это было, имя или фамилия, он уточнять не стал. Испанец, решил Сергей. Наверное, потомок «испанских детей», которых в тридцатые годы привозили из охваченной гражданской войной Испании в Союз.
    — Виталий, - крепыш осторожно взял руку капитана и тут же отпустил.
    Длинноволосый руки подавать не стал, ограничившись полупоклоном:
    — Дарий.
    — Сергей Владимирович. Можно просто Сергей. Машина у входа, прошу следовать за мной. – «Как-то уж очень по-милицейски прозвучало», подумал он, но, похоже, вновь прибывших это ничуть не обескуражило.

    Дорога от аэропорта до гостиницы заняла около получаса. Все это время приезжие, в основном, молчали, только время от времени сидевший рядом с Сергеем Ортега задавал вопросы касательно проносившихся мимо достопримечательностей. Виталий, как только сели в машину, тут же раскрыл небольшой лэптоп и целиком ушел в работу. Дарий дремал, так и не сняв темных очков и завернувшись в плащ.
    Обогнув Жовтневую площадь, «Опель-Омега» остановился возле пятиэтажного здания с надписью «Академия», выполненной крупными, отливавшими светлым металлом, буквами. Когда-то, еще в советские времена, здесь размещался кинотеатр «Октябрь», больше известный, с легкой студенческой руки, как «Сачок», но потом одна уважаемая фирма выкупила пришедшее в негодность помещение, превратив его во вполне приличную гостиницу.
    Сергей остался внизу, в холле, а гости, в сопровождении вежливого менеджера, поднялись на второй этаж в отведенные им номера: люкс для Ортеги и два полулюкса для его коллег. Пока прибывшие устраивались, капитан связался с Барабашем и получил указание оставаться в гостинице и ждать приезда полковника. Сергей буркнул «Слушаюсь» и отключился, после чего попытался дозвониться на мобильный супруге – по его расчетам, она с друзьями уже должна была пребывать в лесу. Сигнал проходил, но трубку никто не брал, и капитан раздраженно сунул мобильник в футляр на поясе: наверняка уже плещутся в Самаре, а он тут страдает. Ладно, в конце концов, «бачили очі, що купували» - Ленка знала, за кого выходит замуж, и отдавала себе отчет обо всех возможных последствиях этого шага.

    Отделаться от приторно-вежливого менеджера удалось, только сунув ему в руку десятку «зелени». Войдя в номер, Ортега первым делом переоделся в легкие светлые брюки и кремовую рубашку с короткими рукавами и проверил содержимое бара. Спустя несколько минут к нему присоединился Виталий, который, держа в руках небольшую коробочку детектора, прошелся по всем закоулкам люкса, внимательно вглядываясь в показания прибора.
    — Чисто, - наконец, подытожил он. – Никакой прослушки.
    — Отлично, - Ортега легко поднялся с дивана, на котором возлежал, попивая «колу» со льдом. – Я пока свяжусь, а ты сходи за Дарием, что-то он задерживается.
    Виталий кивнул и исчез. Ортега извлек из дорожной сумки небольшой лэптоп, удобно устроился в кресле и, набрав несколько команд, нажал «Ввод».
    На экране возникло лицо, хорошо известное обитателям Тайного города. Комиссар Темного Двора был, как всегда, облачен в сногсшибательный светлый костюм и рубашку с бриллиантовыми запонками. На мгновение на заднем плане обозначился Кумар, приветливо махнул рукой и тут же исчез – значит, комиссар находился у «лас-вегасов».
    — Здоровеньки були, пане Ортега, - поздоровался Сантьяга. – Ну, як там в «ненці Україні», все гаразд?
    — Трудно сказать, - пожал плечами Ортега. – Судя по тому, что видел и слышал по дороге из аэропорта, прогресс наблюдается.
    — А как Дарий? С ним все в порядке?
    — Виталий как раз выясняет. Надеюсь, все нормально, на солнце он был недолго, да и крем для кожи оказался совсем неплох.
    — Вы его берегите, сами знаете – для Захара он как сын.
    —Не беспокойтесь, комиссар. Виталий за ним присмотрит, да и я в стороне не останусь.
    —Хорошо. Теперь к делу. Когда у вас встреча с полковником?
    Ортега бросил взгляд на часы:
    — Примерно через полчаса. Здесь, в гостинице, как и договаривались. У меня в номере.
    — «Жучки»?
    — Нет, только что проверили. Во время беседы, на всякий случай, включим «глушилку» - доверие доверием, но перестраховаться не мешает. Тем более, что о Барабаше мы знаем только со слов Корнилова.
    — Добро. А, Дарий, здравствуйте, как себя чувствуете?
    — Сносно, - масан, как всегда, появился бесшумно и совершенно неожиданно. На нем по-прежнему были темные очки-консервы, а вместо плаща – нечто, напоминавшее рясу. – Это купальный халат, - пояснил он, поймав недоуменный взгляд Ортеги. – Кстати, очень удобный. Думаю прихватить с собой, мне он нравится.
    — Дарий, что-нибудь уже есть? – Сантьяга доброжелательно взглянул на длинноволосого.
    — Есть, - Дарий пододвинул второе кресло поближе к Ортеге и развалился в нем. – Когда объезжали площадь, заметил небольшую православную церковь.
    — Преображенский собор, - вставил Ортега. – Раньше в нем располагался музей религии и атеизма.
    — Так вот, - не обратив внимания на реплику начальника, продолжил масан. – Когда мы проезжали мимо, в какой-то момент я уловил всплеск, причем настолько сильный, что у меня чуть голова не лопнула.
    — Ну, это, в общем-то, объяснимо – ведь культовые сооружения во все времена и у всех народов как раз и старались возводить именно в местах концентрации Силы, - заметил Сантьяга.
    — Я в курсе, - с некоторой обидой отозвался Дарий. – И неоднократно чувствовал эту самую Силу на собственной шкуре в разных точках земного шара. Здесь было что-то совсем иное, даже отдаленно не напоминавшее проявление обычной Силы. То есть, нормальная Сила здесь тоже присутствует, но в стабильном фоновом режиме, как у всех церквей. А это был всплеск чего-то совершенно отличного, только чего – пока не могу идентифицировать.
    Неслышно появился Виталий, отвесил поклон Сантьяге и, разложившись на столе, принялся споро собирать какое-то устройство.
    — Хорошо, - после непродолжительного молчания произнес комиссар. – Мне тут придется на некоторое время отлучиться, так что действуйте по обстоятельствам, но особо не раскрывайтесь, придерживайтесь легенды. С Корниловым я договорился, при необходимости он подтвердит все вами сказанное, тем более что это была его просьба. И постарайтесь избежать ненужных эксцессов – Виталий, вы меня слышите?
    — А я что? Я ничего, схемку тут ваяю, никого не трогаю, - крепыш повернулся к экрану и с самым невинным выражением уставился на Сантьягу.
    — Смотрите мне, а то, если повторится Тобольск, Кортес осерчает, и я больше за вас заступиться не смогу. – Комиссар едва заметно улыбнулся, а Виталий вдруг смутился и опустил глаза. – Да, и еще, учитывая поспешность вашего отлета из Москвы, высылаю вам кое-какую дополнительную информацию. Все, удачи.
    Комиссар исчез, его место заняло изображение конверта со значком «Тиградкома». Скачав файл, Ортега раскрыл его и повернулся к Виталию, рьяно копавшемуся в приборе. На коллег Виталий старался не смотреть.
    — А что такого произошло в Тобольске? – полюбопытствовал Дарий, с интересом глядя на крепыша.
    Виталий засопел, но головы не поднял.
    — Ничего особенного, - ровным голосом пояснил Ортега. – Помнишь заварушку в Сибири? Так вот, в какой-то момент нашему другу пригрезилось, что в тобольском Кремле появились «мертвые демоны», и он, не долго думая, завалил их всех из «гремучки». Вместе с Кремлем.
    — Так это был ты? – масан присвистнул. – Да, принять ролевиков за «мертвых демонов» - это не каждому дано.
    — Но никто же не пострадал, - не выдержал Виталий. – Так, отделались легким испугом и небольшими синяками, ведь «гремучка» на челов не действует. Да и про Кремль преувеличение, всего лишь надвратная башня…
    — Это да, но сделать так, чтобы ничего не просочилось в прессу, чтобы несчастные ролевики и остальные посетители Кремля обо всем забыли и, самое главное, полностью восстановить чудо русского деревянного зодчества за одну ночь – это, знаешь ли, потребовало некоторых усилий. – Ортега извлек из бара очередную бутылочку «колы» и, рассеянно прихлебнув из нее, погрузился в чтение.
    — Представляю, как взбесился Кортес, - засмеялся Дарий. – И как он только тебя не выставил?
    — Ну, во-первых, все расходы Виталий покрыл из собственного кармана, а, во-вторых, за него неожиданно вступились Сантьяга, который напомнил Кортесу о «праве на одну ошибку», и Артем.
    — Подумаешь, - пробурчал Виталий. – Со всяким бывает. Сколько времени прошло, а все забыть не могут. Эй, Ортега, притормози, оставь и мне немножко «колы». Кстати, навам ее пить вредно, - с этими словами он вдруг неожиданно ловко сцапал бутылку из-под носа у зазевавшегося коллеги.
    — И кто же такое сказал? – поднял брови обездоленный нав.
    — Один знакомый эрлиец. А они в таких вопросах не ошибаются, - ответил Виталий, с видимым удовольствием присасываясь к напитку.
    Когда раздался стук в дверь, все уже было приготовлено, то есть «глушилка» собрана, содержимое бара выставлено на стол, а Дарий даже ухитрился сменить купальный халат на спортивные штаны и футболку с изображением черепа в берете и надписью «Mercenaries never die – they just go to Hell to regroup». Ортега крикнул «Войдите», и на пороге вырос живот, обтянутый голубой рубашкой от Мак-Грегора и удерживаемый снизу бежевыми идеально выглаженными брюками. Вслед за животом появилась пышущая здоровьем толстощекая физиономия с двумя вислыми усами и густыми сросшимися бровями под абсолютно лысым черепом. Завершал композицию темно-синий галстук, располагавшийся строго параллельно земле.
    — Ну, здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие, - прогудел обладатель живота и усов, протягивая для рукопожатия похожую на окорок руку. – Григорий Тарасович Барабаш, начальник городского управления милиции, можно просто «Тарасович» или «полковник». – Букву «г» он произносил ближе к гортанному «х», как и большинство жителей Украины. - А это профессор Медведченко, директор исторического музея и главный спец по истории города.
    Профессору было под пятьдесят, костюм висел на нем, как на вешалке, а очки с толстыми линзами и легкая сутулость свидетельствовали о том, что большую часть своей жизни этот человек проводит за чтением. В руках директор музея держал объемистый черный портфель.
    Ортега и Виталий обменялись с вновь прибывшими рукопожатиями, Дарий же, как обычно, ограничился полупоклоном.
    — Ну, как там белокаменная? – умащивая живот в кресло, осведомился полковник. – Сто лет уже не был. Только по телевизору и вижу, знакомые места узнаю.
    — Белокаменная растет и хорошеет, как всегда, - пожал плечами Ортега. – Что ей сделается?
    — И то верно. «Москва моя, страна моя, ты самая любимая», - неожиданно приятным баритоном пропел полковник. – А «адмирал» как поживает?
    — Кто? – переспросил Ортега.
    — Ну, приятель мой, Андрей Кириллович.
    — Майор Корнилов? А почему «адмирал».
    — Именно потому, что Корнилов. Нахимов там, Истомин, ну, и Корнилов. Курсантская кличка, все пять лет обучения с ней проходил. Мы с ним крепко дружили, потом, когда звездочки получили, разъехались – он сразу в МУР, по направлению, а я сюда, домой, - частенько друг к другу в гости наведывались, причем больше я к нему, Москва все-таки. А как Союз распался, так мы с тех пор только по телефону и общаемся, по большим праздникам. Правда, я вот Интернет освоил, так что теперь время от времени «по мылу» перестукиваемся.
    — У Андрея Кирилловича все в порядке. Велел кланяться.
    — Тогда будем считать, что процедура знакомства закончена. Теперь к делу.
    Полковник помолчал, собираясь с мыслями, затем вздохнул и оглядел присутствующих.
    — Насколько я понимаю, Андрей Кириллович ознакомил вас с информацией, которую я ему передал, и кое-что из того, о чем я сейчас буду говорить, вы уже знаете. Однако, дабы не нарушать стройности повествования, позволю себе начать ab ovo. Не возражаете?
    — Наоборот, - покачал головой Ортега. – Чем подробнее, тем лучше.
    — Вы не будете против, если мы запишем нашу беседу? – Виталий показал собранный им прибор. – Конфиденциальность гарантируем.
    — Пишите, конечно, - махнул рукой Барабаш. – И еще… - тут он немного помялся, - я, конечно, понимаю, что с некоторых пор на проблемы «полтергейстов», «НЛО» и прочей чертовщины стали смотреть гораздо проще, однако, если вам вдруг покажется, что я слишком,…, ну, …, увлекаюсь, постарайтесь отнестись к этому снисходительно, просто некоторые вещи в этой истории не укладываются в рамки обычных человеческих представлений.
    Дарий фыркнул. Ортега метнул в него убийственный взгляд и повернулся к полковнику.
    — Не волнуйтесь, просто рассказывайте. Поверьте, в своей работе нам постоянно приходится сталкиваться с явлениями, выходящими за рамки человеческого понимания.
    — Вот и славно, - Барабаш явно приободрился. – Тогда я начну, а Модест Игоревич продолжит, - он перевел взгляд на профессора, и тот согласно кивнул.
    — Все началось с того, что в конце восьмидесятых годов прошлого столетия в нашем городе, наконец, приступили к строительству метрополитена. Вопрос этот дебатировался в течение длительного времени, но к тому моменту городское население уже перевалило за миллион, да и ракетостроители сказали свое веское слово – шутка ли, центр аэрокосмической техники Союза, а метро до сих пор нет. Были, правда, предложения ограничиться скоростным трамваем, но это так, к слову. Ну, как водится, сказано – сделано. Провели дополнительные геологические изыскания, обновили проект, выделили фонды, создали управление «Метростроя», и работа закипела. Сразу заложили линию, которая должна была соединить западную и восточную окраины. Рыть начали от железнодорожного вокзала, в обе стороны одновременно – к массиву «Парус» и к Центру: предполагалось, что подземка пройдет под центральным проспектом. Город наш расположен на трех холмах, и проспект взбирается по склону одного из них, самого высокого, на вершине которого мы с вами сейчас как раз и находимся. Заглубляться пришлось хорошо, поскольку тут у нас гранитный щит. Словом, ветку на массив вывели быстро, там место ровное, а здесь пришлось повозиться. – Барабаш налил себе «Боржоми», залпом выпил и продолжил. – Метро ведь как строится: линию ведут, а в отмеченных заранее местах начинают возводить станции, ну и зарываться, конечно, вглубь. Вот и напротив горной академии заложили одну из таких станций, это место из окна видно.
    Короче, рыли себе под проспектом, рыли, да и наткнулись на препятствие, которое я для удобства буду именовать Стеной. Я уже говорил, что здесь у нас гранита полно, так вот, эта самая Стена к граниту не имела никакого отношения – черная, блестящая, напоминающая обсидиан, но, как выяснили петрографы, даже отдаленно не состоящая в родстве с вулканическим стеклом. И ничем, главное, ее взять нельзя – ни алмазным буром, ни направленным взрывом, словом, ничем. Тут же примчались ребята с Короленко , работы были остановлены, строительство законсервировано на срок «до выяснения». Истинные размеры и форму Стены выяснить не удалось, однако геологи предположили, что она идет параллельно основанию холма и представляет собой кольцо. А может, и монолит, разные выдвигались гипотезы.
    — Рентгеноструктурный анализ проводили? – осведомился Виталий.
    — А как же, - слегка обиделся полковник. – У нас ведь здесь Национальная горная академия, правда, тогда она называлась просто горным институтом, старейшее учебное заведение в городе. Да и Киев с Москвой в стороне не остались, прислали своих специалистов. Исследования проводились в обстановке строжайшей секретности, курировал их сам Андропов, тогда он еще возглавлял КГБ СССР. Однако ничего эти исследования не дали, потом сможете более подробно ознакомиться с материалами, я их в электронном виде принес, на флэш-драйве. А если вкратце – я, конечно, мало что в геологии смыслю – то, похоже, материал Стены вообще не обладает никакой структурой. Ни кристаллической, ни аморфной, ну, что там еще есть? То есть, с точки зрения результатов анализа, этой Стены просто нет. Но физически-то она существует…
    Полковник снова налил себе «Боржоми». Ортега бросил быстрый взгляд на своих бойцов – Виталий был сосредоточен, как никогда, даже подался вперед; Дария, казалось, повествование Барабаша не заинтересовало вообще, однако нав работал с ним не первый год и знал, что именно в таком состоянии масан способен отсканировать информацию и тут же разложить ее на составляющие для последующего анализа.
    — Словом, выяснить ничего не удалось, строительство метро в этом направлении было прекращено, а, поскольку информация подпадала под высший гриф секретности, все участники исследований, включая бригаду «Метростроя», которая эту Стену обнаружила, дали подписку о неразглашении. Чтобы не будоражить общественность и обосновать прекращение прокладки метрополитена, городские власти официально объявили о нарушении тектонической устойчивости горных пород, что может привести к разрушениям и даже «уходу под землю» зданий и сооружений, расположенных вдоль планируемой линии подземки. Для придания правдоподобности наложили взыскания различных степеней строгости на ряд должностных лиц, и закрыли проект. Ну, народ, как водится, поворчал немного, да и успокоился, удовольствовавшись единственный веткой «Вокзал – Красный Камень», которая функционирует и поныне. А потом наступил август девяносто первого, Союз распался, и всем стало не до того.
    Барабаш умолк.
    — А исследования Стены тоже прекратились? – спросил Виталий.
    — Ну, еще какое-то время ученые там копошились, под неусыпным взором чекистов, однако на это тоже требовались деньги, которых после обретения независимости не хватало на самые насущные нужды, не то, что на какую-то там науку, поэтому постепенно все свернули, доступ в штрек опечатали и поставили милицейскую охрану. Потом, правда, сняли и ее, ограничившись опломбированием входа и периодическими проверками целостности последнего силами инспекторов «Метростроя» и моего Управления.
    — То есть, доступ к объекту сохранился? – уточнил Ортега.
    — Сохранился, - подтвердил полковник. – Вход с законсервированной станции «Центральная», аккурат напротив «Детского мира». Я сейчас покажу.
    Он извлек из барсетки многократно сложенную синьку и развернул ее.
    — Вот, смотрите, участок от вокзала до Центра забили с обеих сторон, как трубку пробками. Для доступа к Стене оставили вход отсюда, с упомянутой мною станции «Центральная», - полковник ткнул пальцем в точку на схеме. – Опломбированные ворота находятся на нулевом уровне, затем до уровня на отметке минус двадцать четыре идет пандус, там планировался эскалатор. Чуть ниже, на отметке 26, пандус смыкается с горизонтальным штреком, «забитым», как я уже говорил, с одной стороны. Остаток штрека проходит на отметке 26, и через двести тридцать метров упирается в Стену. Вход в эту часть подземки перекрыт бетонными блоками, и попасть туда можно только через небольшую стальную дверь, также опечатанную.
    — Эта дверь тоже проверяется? – спросил Ортега.
    — Проверяется. Собственно говоря, из-за чего и разгорелся весь сыр-бор. – Барабаш глубоко вздохнул. - Дело в том, что сохранность ворот на нулевом уровне проверяется не реже раза в неделю. Состояние же двери на отметке 26 обследуется раз в квартал. Последняя проверка «26-го входа», как мы его называем, проводилась пять дней назад. И… Понимаете, есть такая категория людей, которые ухитряются пролезать сквозь любую щель. Как эти доморощенные «спелеологи» попали на 26 уровень – ума не приложу: «нулевой вход» был нетронут, «пробка» со стороны вокзальной части штрека тоже. Но факт остается фактом: пятеро сопляков в шахтерских касках проникли в штрек и, взломав засовы, забрались в закрытую часть. Там их и обнаружили. Вот, взгляните…
    Полковник бросил на стол «веером» пачку фотографий, и Виталий почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Тела, запечатленные на фотографиях, просто не могли быть людьми; больше всего они напоминали тряпичных кукол, брошенных наигравшимися вволю хозяевами, только вот не бывает тряпичных кукол ростом с человека, одетых, словно в насмешку, в военный «камуфляж» и тяжелые горные ботинки.
    — Трое парней и две девушки. – Барабаш снова вздохнул. – Опознать их удалось только по косвенным признакам, поскольку ничего человеческого в этих телах просто не осталось. Они вот уже месяц находились в розыске, как без вести пропавшие, это тоже облегчило задачу по их идентификации.
    — А где тела сейчас? – голос нава звучал невозмутимо. Дарий, вдруг сделавшись необыкновенно собранным, подгреб фотографии к себе и принялся их внимательно изучать. Затем поднял голову и, перехватив взгляд Ортеги, отрицательно покачал головой. Значит, это не работа масанов, с облегчением подумал нав. Тогда чья?
    — Тела в морге. О них знает ограниченный круг людей, с которых взята подписка о неразглашении. Родственникам мы пока не сообщали. – Барабаш как-то виновато взглянул на профессора.
    — Кто вообще знает о происходящем? – осведомился Виталий.
    — Губернатор, начальники СБУ и МВД области, - принялся перечислять полковник, - несколько особо доверенных офицеров Управления, специалисты и врачи, с которых я взял подписку. Профессор Медведченко. Всего двадцать четыре человека.
    — Многовато, - медленно проговорил Ортега, думая о чем-то своем. – А что Стена? С ней ничего не произошло?
    — Ничего, - качнул головой Барабаш. – Как стояла, так и стоит. Я лично туда спускался, вместе со следаками. Тут вот какое дело: тела-то мы нашли недалеко от двери, но, похоже, что к Стене ребята все-таки подходили.
    — Так похоже, или подходили? – тут же отреагировал Виталий.
    — Подходили. Пыли там за это время накопилось изрядно, так что отпечатки ботинок всех пятерых видны были отчетливо. Только тут вот какая закавыка. – Полковник смущенно запнулся. – Следы-то ведут только в одну сторону, к Стене, и обрываются метрах в пяти от нее. Штрек вообще прямой и широкий, почти до самой Стены тюбингами заложенный, тоннель, словом. Такое впечатление, что обратно ребята летели по воздуху. Или что-то их несло, не знаю… - Барабаш умолк, стиснув кулаки.
    — «Гномы Мории в своей извечной страсти к сокровищам закопались слишком глубоко, и разбудили дремавший там Глубинный Ужас», - тихо процитировал Виталий.
    — Чего? – полковник явно не читал Толкина.
    — Это так, аллегория, - Ортега царапнул чела сердитым взглядом. – В каком состоянии входы сейчас?
    — Оба опломбированы. Возле нулевого я выставил наряд, одел в рабочую форму. Маскировка исключительно для перестраховки, место строительство до сих пор ограждено довольно высоким бетонным забором, но нет пределов человеческому любопытству.
    — Это все?
    — К сожалению, нет, - тихо отозвался Барабаш. – За последние пять дней было обнаружено еще несколько тел, на этот раз на поверхности, примерно в таком же состоянии, как и эти, - он кивнул на фотографии.
    — Где именно? – быстро спросил Виталий.
    — Модест Игоревич, давайте теперь вы. – Полковник откинулся на спинку кресла. – Если что, я дополню.
    Профессор кивнул, разложил на столе карту города, которую извлек из портфеля, и взял в руки «Паркер».
    — Для начала проведем рекогносцировку, - начал он прекрасно поставленным голосом лектора. – Мы с вами находимся вот здесь, - он указал «Паркером» точку на карте. – Вход в станцию «Центральная» расположен в этом месте, о чем уже упоминал уважаемый Григорий Тарасович. Тоннель упирается в Стену на отметке 26 в этой точке, проекция которой на поверхность располагается несколько выше улицы Баррикадной.
    — То есть, по сути, в самом начале склона, - уточнил Ортега.
    — Совершенно верно, - кивнул профессор. – Если предположить, что Стена имеет форму кольца, а для этого есть все основания, выходит, что ею охвачена вот эта территория. – «Паркер» заскользил по едва заметной красной окружности, нанесенной на карту.
    — Значит, центральная точка должна располагаться здесь, - показал нав. – Что там находится?
    — Преображенский собой, - тут же отозвался профессор. Дарий вскинул голову и торжествующе улыбнулся. К счастью, внимание гостей было приковано к карте: улыбающийся масан – то еще зрелище.
    — А может Стена представлять собой не кольцо, а, скажем, купол, или еще какую-либо фигуру вращения? – спросил Виталий.
    — Наверное, может, - пожал плечами директор музея. – Или, скажем, полигональную пирамиду.
    — А станция напротив горной академии? – не унимался крепыш. – Если ее рыли вглубь, неужели не наткнулись на что-либо подобное? Типа купола из того же материала?
    — Возможно, просто не дорыли, - снова пожал плечами профессор. – Там теперь вместо станции разбита большая и уродливая клумба.
    — Понятно, - Виталий почесал в затылке и что-то пробормотал.
    — Игоревич, ты им про тела расскажи, - пробасил полковник.
    — Григорий Тарасович, я как раз к этому и веду. Так вот, тела, о которых упомянул любезнейший полковник, были найдены вот в этих местах. – Профессор отметил несколько точек. – Если по датам, то первые два были обнаружены здесь и здесь, на следующий день еще два вот тут и тут, а еще день спустя – уже три тела, тут, тут и тут. Конечно, по двум точкам трудно сделать заключение, но похоже…
    — … что радиус действия неведомых сил с каждым днем увеличивается! – подхватил Ортега, внимательно разглядывая карту. – Если только эти смерти действительно как-то связаны со Стеной.
    — Если связаны, – согласился профессор и, сняв очки, принялся их протирать
    — Все это тоже есть на флэш-драйве, только подробнее, - заметил Барабаш.
    Профессор вновь водрузил очки на нос и продолжил:
    — Последнее тело было обнаружено ночью в пятницу, то есть позавчера. Антон Чередник, владелец и директор фирмы «Проминь». Его нашли неподалеку от автостоянки, где Антон собирался встретиться со своей женой и пойти поужинать в «Бартоломео». Это здесь. – «Паркер» ткнулся в точку, расположенную на самом берегу Днепра. – Как видите, радиус снова увеличился.
    — Состояние такое же, как и у всех предыдущих тел? – спросил Ортега.
    Вместо ответа полковник бросил на стол еще две фотографии. Сомнений быть не могло – несчастного Антона постигла та же участь, что и пятерых ребят в тоннеле.
    — Кто его обнаружил? – тихо поинтересовался Виталий.
    Профессор помолчал:
    — Его жена, Анастасия, - наконец, произнес он. – Моя племянница.
    — Ох, - выдохнул Виталий. – Простите…
    — Ничего, все в порядке. – Директор музея достал большой платок и вытер лоб. – Она приехала примерно через полчаса после телефонного разговора с мужем, и обнаружила его машину с включенным двигателем. Охранник вспомнил, что Антон уходил в сторону пляжа. Они бросились туда и… вот… Настя сразу же позвонила мне, а я уже поднял Тарасовича. – Профессор умолк и судорожно сглотнул.
    — Модест Игоревич один из тех, кто знал о существовании Стены с момента ее обнаружения, - негромко пояснил полковник. – Его сразу же привлекли, как специалиста-краеведа. И, кроме того, он мой близкий друг. Именно после гибели Антона я и решил обратиться за помощью к Корнилову. От безысходности, потому как понял, что своими силами ничего сделать не смогу, а на киевлян надежды мало – там у них своих проблем хватает. Если честно, даже не думал, что Андрюха чем-то действительно поможет, просто знал, что, по крайней мере, не станет крутить пальцем у виска. Как говорится, наобум стрелял. Так что, спасибо ему. И вам, даже если ничего из этого не получится.
    — Модест Игоревич, вы, кажется, хотели еще что-то нам сообщить? – как можно мягче поинтересовался Ортега.
    - Ах, да, - профессор вышел из задумчивости. – Не знаю, насколько это поможет. Дело в том, что город закладывала сама Императрица с подачи Фаворита в начале восемнадцатого века. Так вот, первый камень они заложили именно здесь, на вершине холма, где впоследствии предполагалось выстроить Храм Господень. Планировалось, что он охватит территорию, которую сейчас занимает Жовтневая площадь. – Модест Игоревич кивнул на окно. – Там до сих пор видны остатки опоясывающего фундамента. Вот на этом фундаменте строительство и замерло, по какой причине – неизвестно. Мне удалось обнаружить обрывок старого документа, в котором шла речь о том, что «водночас все работные люди побросали инструмент свой строительный и пуще ветра бросились бежать, а кто не успел, тот сгинул смертью лютой». М-да… Не знаю, насколько это соответствует действительности… Уже гораздо позже все-таки выстроили церквушку, тот самый Преображенский собор, о котором я уже упоминал – до сравнительно недавнего времени там располагался Музей религии и атеизма, и только в начале девяностых прошлого века церковь передали местной епархии… - Директор музея снова замолчал. Ортега посмотрел на Дария: масан сидел прямо, в его позе явственно читалось напряжение. Почувствовав взгляд нава, Дарий поднял голову и едва заметно кивнул.
    — И еще, - вновь заговорил профессор. – Информация из закрытых источников. Во время оккупации города фашистами именно в этом районе длительное время околачивались сотрудники «Аненербе».
    Виталий не удержался и присвистнул. Ортега сделал то же самое, только про себя. Если информация насчет «Аненербе» верна, то все сходится: специалисты самого засекреченного института Третьего рейха по изучению паранормальных явлений на мелочи не разменивались.
    — Ну, и что теперь? – в голосе полковника угадывалось тщательно скрываемое волнение.
    Нав снова посмотрел на масана, затем перевел взгляд на Виталия.
    — Мы готовы, - наконец, сказал он, и Барабаш облегченно выдохнул. – Только нам понадобится некоторая помощь.
    — Все, что в моих силах, - с готовностью отозвался полковник.
    — Значит, так, - Ортега поднялся и принялся расхаживать по комнате. – Поскольку, как я понимаю, мы работаем неофициально, то число посторонних, задействованных в этом деле, должно быть ограниченно.
    — Согласен, - кивнул Барабаш.
    — Следовательно, мне нужен человек от вас, которому вы доверяете, и который будет связующим звеном между нашей группой и вами. У него должно быть достаточно полномочий в случае возникновения непредвиденных осложнений с местным населением и властями.
    — Капитан Скворцов, вы с ним уже знакомы, - тут же определил полковник. – Ему я доверяю полностью, а полномочиями я его наделю, это не вопрос.
    — Насколько капитан в курсе событий? – осведомился нав.
    — Ну, знает о них в общих чертах, но не более.
    — Ему известно о Стене?
    — Нет, - помолчав, признался Барабаш. – Но лишних вопросов не задает. Кроме того, он не оперативник, а сотрудник информационно-аналитического отдела, то есть котелок у него варит в нужном направлении.
    — Это хорошо. Далее, охраны у нулевых ворот быть не должно. Туда нас проводит капитан Скворцов, который останется снаружи и обеспечит связь, а, при необходимости, и прикрытие.
    — Без проблем. А 26-й вход?
    — Это пусть вас не волнует. Мы потом все за собой приберем, вам останется только опломбировать дверь. И последнее – работать будем ночью.
    — Почему? – брови полковника удивленно поползли вверх. – Можно и сейчас, я уже говорил, что там высокий забор, а если вы еще облачитесь в рабочие комбинезоны…
    — Просто нам ночью удобнее, - сказал Ортега, взглянув на Дария. – И как-то привычнее.

    — Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – спросил нав у масана, когда гости, распрощавшись, удалились. Правда, полковник все время порывался уволочь москвичей пообедать, но Ортега вежливо отказался, сославшись на необходимость серьезной подготовки к ночной операции.
    — Ничего, - грустно покачал головой Дарий. – Пока мы тут общались, было еще семь всплесков, правда, не таких сильных, как тот первый, возле церкви. И, что самое паскудное, я не могу определить характер этой Силы.
    — Виталий, твое мнение?
    — Даже не знаю, - крепыш потянулся. – Похоже, полковник воспринимает нас как симбиоз Ведьмака, «Охотников за привидениями» и Скалли-Малдеров. Хотя мы всего-навсего «группа профилактики».
    — Виталий, твоя любовь к фантастике когда-нибудь тебя погубит, - заметил масан.
    — Отнюдь, - спокойно возразил крепыш. – Именно любовь к этому жанру и позволила мне совершенно спокойно воспринять реальность Тайного Города, а также комфортно чувствовать себя в обществе вампира и нава.
    — Как говаривал мой дядя Влад, хоть кол ему на голове теши, - проворчал масан.
    — Ну, положим, твой дядя Влад кол использовал не для голов, а совсем для других мест. Это во-первых. А, во-вторых, дядя Влад не более, чем легенда. С таким же успехом мог появиться миф не о Владе Дракуле, а, скажем, о великом вампире Стефане Батории…
    — В принципе, все, о чем рассказали полковник и профессор, очень хорошо корреспондируется с той информацией, которую мне сбросил Сантьяга, - Ортега неуловимым движением отобрал бутылку «Царичанской» у Виталия и сделал глоток. – Единственное, о чем я не знал, так это об «Аненербе». А все остальное сходится. Похоже, мы столкнулись с тем, что с давних пор беспокоило Сантьягу.
    — Ты думаешь, здесь замешаны гиперборейцы? – спросил Виталий.
    — Ну при чем здесь гиперборейцы! – Ортега театрально закатил глаза. – Чуть что – сразу гиперборейцы! Нет, брат Виталий, гиперборейцы – это как раз то, что комиссар понимает. Я говорю о другом.
    — О чем? – Виталий с интересом поглядел на нава.
    — Тебе лучше не знать.
    — Ну конечно: меньше знаешь – крепче спишь. Ладно, тогда я пошел, подготовлюсь, да вздремну чуток. И перекушу. Ортега, ты как насчет обеда? Шуркя, конечно, у них нет, но зато свининка – пальчики оближешь. Дарий, тебя даже не приглашаю, в меню местных ресторанов окисел железа в виде гемоглобина явно не предусмотрен.
    — Высушу, - пообещал масан, обнажая иглы.
    — А ну успокоились, оба! – рявкнул Ортега. – Виталий, извлеки чип с записью встречи из своей «глушилки» и давай сюда. Можешь сходить пообедать, а потом сразу ко мне. Дарий, возвращайся к себе в номер и ложись спать. Я пока солью информацию с флэш-драйва полковника и займусь анализом. Выполнять!

    Было уже далеко заполночь, когда троица незаметно выскользнула из гостиницы, для чего Ортеге пришлось воспользоваться «Заговором Слуа» и приказать дежурному персоналу и случайным прохожим забыть о встрече. Зной несколько поутих, но все равно было душно и парко. Знакомый «Опель» капитана Скворцова ожидал на стоянке.
    Минут через семь подъехали к высокому забору. Капитан сделал знак остальным ждать его в машине и, выбравшись на воздух, принялся возиться с внешней, едва заметной на фоне серого бетона, дверцей. Наконец, замок щелкнул, и Сергей вернулся к автомобилю.
    — Можно выходить, - негромко сказал он, внимательно оглядываясь по сторонам. Проспект по обе стороны от площади был ярко освещен, и от этого темнота, в которой утопала несостоявшаяся станция метро, казалась еще гуще. – Все тихо.
    — Надеюсь, «Накидка пыльных дорог» нам здесь не потребуется? – поинтересовался Дарий, выпархивая из «Опеля» и оправляя черный плащ.
    — Упокойся, дружище, никаких следящих систем здесь нет и быть не может – тебе же сказали, стройка законсервирована, - Виталий вылез с другой стороны и принялся закреплять на себе всевозможные приборы и устройства.
    Ортега покинул автомобиль последним. Некоторое время он смотрел вверх, в темное небо, на котором едва угадывались дрожащие звезды. Над миром царила тишина, изредка прерываемая далекими раскатами грома. «Похоже, гроза надвигается», подумал нав, и негромко процитировал:
    — Тиха украинская ночь…
    — Ой, держите меня! – Виталий, поправляя очки ПНВ, неожиданно оказался рядом. – Нав цитирует человского поэта!
    — А что тебя смущает? – пожал плечами Ортега. – Мне нравится Пушкин. Ведь ночь действительно тихая, отрицать этого ты не можешь…
    Словно в опровержение, откуда-то с юго-запада донесся скорбный и протяжный вой.
    — Это еще что такое? – удивился нав.
    — Ракетостроители очередной двигатель испытывают, - пояснил Сергей, выныривая из темноты. – Мы к этому привыкли.
    — А это кто? Неужели Вождь? – Виталий уставился куда-то сквозь мрак. Ортега взглянул в том же направлении, привычно переходя на ночное зрение.
    В самом центре площади возвышался постамент, увенчанный пятиметровой фигурой Вождя с протянутой куда-то в сторону Днепра рукой.
    — Азаг-Тот, - процедил масан; в темноте он видел не хуже нава.
    — Ага, Азаг-Тот или этот? – скаламбурил Виталий.
    Ортега поморщился – ему, как и многим другим гаркам, пришлось участвовать в достопамятной схватке с тварями Кадафа на Красной площади, когда упомянутый Азаг-Тот едва не воплотился, и воспоминания об этом не относились к числу самых приятных.
    — Ладно, Виталя, не поминай демона к ночи…
    — А то выплачешь очи, - подхватил крепыш. – Ладно, я готов.
    — Я тоже, - прошелестел масан.
    — Сергей Владимирович, мы готовы, - Ортега повернулся к капитану. – Кстати, возьмите вот это и прицепите к мочке уха. – Нав протянул собеседнику нечто, напоминавшее клипсу. – Это трансивер, который позволит нам держать связь. Управляться с ним просто: здесь небольшой тумблер, включил-выключил. А это регулятор громкости. Во включенном состоянии прибор работает в дуплексном режиме, в выключенном, соответственно, не работает вообще.
    Сергей защелкнул прибор на мочке правого уха и проверил связь. Слышимость была превосходной, а для передачи информации достаточно было говорить шепотом.
    — Похоже, больше ничего не забыли, - подытожил Ортега.
    — Тогда вперед, - Сергей повернулся и уверенно двинулся по направлению к дверце.

    Дождавшись, когда Ортега, который шел замыкающим, исчезнет в темном провале нулевого входа, Сергей отключил трансивер, снял с пояса небольшую рацию и связался с полковником. Выслушав доклад, Барабаш приказал смотреть в оба и ни при каких обстоятельствах не соваться в тоннель.
    — Не хватало мне еще тебя потерять, капитан, - проворчал он.
    — А как же ребята?
    — Они профессионалы, это их хлеб. А ты аналитик, так что не геройствуй. Очередной сеанс связи через полчаса, если ситуация не поменяется. Роджер?
    — Роджер, - вздохнул капитан и отключился. Затем коснулся тумблера на «клипсе».
    — Ортега, как у вас дела?
    — Нормально, - от голоса нава Сергей едва не оглох, и поспешно уменьшил громкость. Почти достигли двадцать четвертой отметки.
    — Я на связи. Если что…
    — Будем кричать, чтобы ты удрать успел, - весело пообещал Виталий, и капитан невольно усмехнулся. – Кстати, когда мы углубимся в тоннель, связь может прерваться, больно много здесь всевозможной породы естественного и искусственного происхождения.
    — Понял. Вы там осторожнее…
    — Не боись, капитан. Все будет тип-топ.
    Некоторое время Сергей прислушивался к звукам, доносившимся из трансивера – легкому покашливанию, односложным фразам, которыми обменивались «москвичи», затем, отыскав место, устроился поудобнее так, чтобы видеть приоткрытую створку «нулевого» входа.

    Дверь «26» вскрылась удивительно легко, Виталию даже не пришлось прилагать особых усилий. «Каменный век», проворчал он, рассматривая останки шнекового засова и двух навесных замков. Пропустив Ортегу с Дарием вперед, он двинулся следом, то и дело поглядывая на светящийся экран полевого компьютера.
    — Что-нибудь чувствуешь? – спросил Ортега, обращаясь к масану.
    — Пока ничего. Кстати, ты перешел на другую волну? Не хочу, чтобы этот ментовский чел нас слышал.
    — Ты что-то имеешь против челов? – железобетонным голосом осведомился Виталий.
    — А ну тихо! – грозно прошипел нав. – Мы в деле, поэтому оставьте свои пререкания до лучших времен. А на другую волну я всех перевел сразу, как только достигли двадцать шестого уровня.
    Минут десять шли молча. Тоннель был широкий и идеально прямой, идти по ровному бетонному полу было легко и удобно. Наконец, впереди появилось легкое мерцание. «Стена», прошептал Ортега. «Похоже на то», не отрываясь от прибора, согласился Виталий. «Сейчас проверим в разных диапазонах».
    Еще несколько минут, и вырвавшийся вперед Дарий коснулся Стены.
    — Ну, что? – выжидательно взглянул на него нав.
    — Ничего, - ответил масан. – Я ее не чувствую.
    — Кстати, глазами я стенку вижу, но приборы ее не воспринимают. Такое впечатление, что впереди вообще нет никакой преграды. – Виталий пробежался пальцами по клавиатуре
    — Давай свет, - распорядился Ортега, снова переходя на обычное зрение. Виталий, прилепив к противоположным стенкам тоннеля «карманные» прожекторы, коснулся клавиши компа. Два снопа холодного голубоватого света прорезали темноту, и крепыш изменил настройку – теперь пространство перед Стеной освещалось равномерно.
    Некоторое время Ортега задумчиво бродил вдоль Стены, простукивая обсидиановую поверхность.
    — Это не морок, - подытожил он.
    Дарий хмыкнул. Виталий извлек из поясного футляра специальные очки и взглянул на Стену сквозь них. Стена никуда не делась, следовательно, не являлась наведенной галлюцинацией. Но луч, сканировавший ее в различных волновых диапазонах, по-прежнему свидетельствовал об отсутствии чего-либо материального.
    — Ничего не понимаю, - сдался, наконец, Виталий. – Дарий, может, у тебя получится?
    Масан кивнул и, вперив взгляд в обсидиановую поверхность, сосредоточился.
    — Ничего не чувствую, - спустя некоторое время, сказал он. – Ее просто не существует.
    — И все-таки она есть, - отозвался Ортега. – Виталий, мне нужна связь с «лас-вегасами».
    — Ай, сэр, - отозвался крепыш и принялся настраивать свой компьютер. – Если удастся.

    После второго сеанса связи с полковником Сергей немного походил, а затем снова устроился на досках. Было душно, глаза закрывались, и Сергей постарался сосредоточиться на чем-нибудь приятном. Перед глазами сразу же всплыли Ленкины черты, и капитан улыбнулся. Хотя они были женаты уже четыре года, их любовь не остывала, и Сергей каждый день благодарил Всевышнего за дарованное ему счастье.
    Из леса Ленка вернулась веселой и бодрой. Посетовав, что мужа не было рядом, она тут же накормила его ужином и уволокла в постель. Затем он немного вздремнул, а когда уже собрался уходить, Ленка неожиданно проснулась и, крепко прижавшись к нему, прошептала: «Я тебя жду»...
    … Сергей очнулся, словно от толчка. От неудобного сидения на досках затекла шея, в глазах рябило, но человеческую фигуру возле нулевого входа он видел отчетливо. Капитан поднялся и, нащупывая сзади за поясом рукоятку «Форта», негромко произнес:
    — Стоять!
    Фигура шевельнулась, в ней почудилось что-то знакомое.
    — Кто? – Сергей сделал первый шаг.
    — Это я, - прошептал до боли знакомый и такой родной голос.
    — Ленка?! Что ты тут делаешь?
    — Тебя жду, - Боже, он сейчас сойдет с ума. Капитан бросился к ней.
    С легким смехом жена выскользнула из его рук и нырнула в темный провал входа.
    — Догони меня! – прошелестел ее голос.
    — Ленка! – заорал капитан и ринулся следом.

    — Ленка! – от неожиданности Виталий подпрыгнул: голос Сергея чуть его не оглушил.
    — Сергей, что случилось! – Крепыш принялся лихорадочно настраивать свой трансивер на волну капитана. Ортега и Дарий выжидательно уставились на него.
    — Ленка, подожди, ты куда! - надрывался капитан.
    — У Сереги что-то стряслось, - крикнул Виталий.
    — Слышу. – Ортега протянул руку. – Давай комп сюда, я сам попытаюсь связаться, а ты разберись, что там у него.
    Крепыш молча протянул ему комп, надвинул на глаза ПНВ и исчез в темноте.

    Ленкин силуэт мелькал буквально в нескольких шагах от капитана, и он, вытянув руку, пытался поймать ее, но девушка все время ускользала. Сергей продолжал нестись по пандусу вниз, не разбирая дороги. В трансивере кто-то бубнил, но для капитана весь мир сейчас сузился до размеров стройной фигурки в темном топике и шортах.
    — Ленка, подожди, ты куда!
    Пандус кончился. Ленка повернула вправо и скрылась за стальной дверцей. Сергей прыгнул за ней, не поймал, и остановился, тяжело дыша. В тоннеле было темно, и только где-то очень далеко впереди переливалось голубоватое сияние. Внезапно на фоне этого сияния возник знакомый силуэт, и капитан вновь рванулся вперед. Ближе, еще ближе, рука уже касается точеного плеча…
    Сергей с ходу налетел на что-то твердое и едва не упал, однако сильные руки подхватили его и вернули в вертикальное положение.
    — Капитан, ты чего! – Сергей узнал голос Виталия. На это раз он звучал не из трансивера, а исходил от темной фигуры впереди.
    — Там Ленка, моя жена, - с трудом переводя дыхание, просипел капитан.
    — Где? – в голосе крепыша сквозило недоверие.
    — Только что здесь была. Я ее чуть не поймал, но она снова куда-то делась. Виталий, дружище, помоги мне ее найти.
    Некоторое время крепыш молчал.
    — Та-ак, - протянул он наконец. – Ладно, пошли разберемся.
    — Куда? – дернулся было Сергей, но хватка у Виталия оказалась стальной. – Там моя жена…
    — Вот все вместе и поищем, - Виталий волок сопротивляющегося капитана как муравей дохлую гусеницу. – Ортега, - повысил он голос. – У нас тут клиника!
    — Я уже понял, - послышалось из трансивера. – Давай его сюда.
    Несколько минут спустя Виталий подтащил капитана к освещенному пространству и поставил пред светлы очи командира. Дарий, по-прежнему касаясь стены руками, на мгновение повернул голову и скривил губы в презрительной гримасе.
    — Сергей Владимирович, что случилось? – спокойно спросил Ортега.
    Капитан открыл было рот, чтобы ответить, но тут вдруг лицо его перекосилось и, неожиданно сильно оттолкнув нава в сторону, он с криком «Ленка-а!!» бросился к противоположной стене тоннеля.

    Она была там и уже ждала его. Ее полные губы приоткрылись, а лучистые глаза сияли обещанием бесконечного счастья и блаженства. Сергей протянул руки, чтобы обнять жену, и в этот момент кто-то черный вырвал девушку из его объятий и швырнул в сторону. Ленка отчаянно завизжала, но черный бросился на нее и принялся кромсать это божественное тело кривыми, как ятаган, когтями.
    — Не-е-ет! – Сергей захлебнулся собственным воплем, и в этот момент Ленкина голова, отделенная сильным ударом от тела, откатилась к его ногам. Черный медленно распрямился и в упор взглянул на Сергея. Медленно, словно во сне, капитан вскинул пистолет и нажал на спуск. Верный «Форт» задергался в его руке, посылая свинцовых ос в черную плоть между багровыми провалами глаз.


    Тиха украинская ночь - продолжение 3

    Для того, чтобы войти в боевой режим, гарке требуется меньше секунды. Когда Дарий начал подниматься, Сергей, истошно заорав «Не-е-ет!!», принялся всаживать в масана пуля за пулей. Однако ни одна из них не достигла цели – Ортега, буквально «размазавшись» в воздухе, сшиб Дария с ног, а затем, крутанувшись на пятках, выбил пистолет из рук капитана.
    Поверженное масаном тело продолжало трепыхаться.
    — Сергей, успокойся, - рявкнул Ортега прямо в ухо капитану.
    — Ленка!! – зарыдал Сергей, колотя кулаками по бетонному полу.
    — Какая Ленка! Вот, взгляни, - подбежавший Виталий попытался нацепить ему очки на нос. – Погляди на свою Ленку!
    Но Сергей не унимался, и тогда крепыш изо всех сил залепил ему пощечину. Глаза капитана приняли более осмысленное выражение, и Ортега вырвал очки из рук Виталия.
    — Серега! Взгляни на свою девушку сквозь эти очки! Быстро! – «Заговор Слуа» не подвел и на этот раз, и капитан, послушно надев очки, посмотрел на обезглавленное тело. Некоторое время он потрясенно молчал, затем медленно повернулся к Ортеге.
    — Что это?
    — Морок, - односложно ответил нав. – Эта тварь ничего общее не имеет с твоей девушкой.
    — Моей женой, - машинально поправил Сергей, вновь устремляя взгляд на тело. То, что лежало перед ним, не имело ничего общего не только с Ленкой, но и вообще с человеком. Больше всего это напоминало мучнисто-белого кальмара с одним оторванным щупальцем, которое извивалось на бетонном полу в нескольких шагах от него.
    — Что это? – повторил капитан; похоже, ему все-таки удалось взять себя в руки.
    — Хороший вопрос, - отозвался нав, помогая Сергею подняться. – Хотелось бы мне знать на него ответ.
    Несколько секунд капитан тупо рассматривал существо, то поверх, то сквозь очки. Наконец снял их и протянул Ортеге:
    — Все. Наваждение кончилось. – Затем повернулся к масану. - Простите меня, Дарий. И спасибо. Надеюсь, я вас не зацепил?
    — Высушу, - пробурчал масан, но руку все же принял. – Ладно, живи.
    — Похоже, он тебя спас, - подходя к капитану, сказал Виталий. – Если бы не Дарий, лежал бы ты сейчас выпотрошенный и высосанный, как те бедолаги.
    — Ну, это не факт, - осадил подчиненного Ортега. – По крайней мере, у нас нет доказательств того, что люди пали жертвой именно этого существа. А гипотеза…
    — Тихо, - неожиданно прервал их Дарий. – Я что-то слышу.
    В наступившей тишине отчетливо прорезался какой-то гул. Все завертели головами, чтобы определить его источник, но звук, многократно отразившись от бетонных стен, шел отовсюду.
    — Стена! – вдруг заорал Виталий. – Она вибрирует!
    Обсидиановая поверхность дрожала, и дрожь эта с каждой секундой усиливалась. Зачарованно, Сергей следил за тем, как в одном месте вдруг вспух угольно-черный пузырь, лопнул, и из него вывалилось человеческое тело. Тело поднялось, отряхнулось, и превратилось в… Ленку! Следом вспух еще один пузырь, породив покойного отца Сергея, затем появился Генка, погибший в прошлом году в автокатастрофе, полковник Барабаш, профессор Медведченко… Число пузырей росло в геометрической прогрессии, и постепенно пространство перед Стеной оказалось заполненным людьми, знакомыми и незнакомыми, живыми и уже умершими…
    Какое-то мгновение капитан ошалело разглядывал их, затем резко повернулся к Ортеге:
    — Дай очки!
    И даже вздохнул с облегчением, обнаружив вместо толпы колышущееся переплетение мучнисто-белых щупалец. Внезапно щупальца замерли, и откуда-то сзади прорезалась медленно раскручивающаяся черная воронка. С трудом отведя взгляд от этого тошнотворного зрелища, Сергей сорвал очки. Теперь толпа светилась изнутри, это свечение разрасталось и вдруг взорвалось бесшумным ослепительно-белым пламенем.
    — А-а-а-а – резанул по нервам истошный крик. Зажимая уши ладонями, по бетонному полу катался Дарий, продолжая вопить на одной ноте. Ортега, согнувшись, словно от удара, силился выпрямиться, но какая-то незримая тяжесть медленно прижимала его к земле. Сергей почувствовал, как его охватывает животный ужас. Не сознавая, что делает, он шагнул вперед и, размахнувшись, швырнул пустой «Форт» прямо в толпу. Толпа качнулась вперед, руки стоявших впереди людей начали удлиняться, и Сергей вдруг понял, что они тянутся именно к нему.
    И в этот момент ударила музыка. Скорчившись у стены тоннеля, Виталий прижимал к себе комп, из которого прямо в толпу рвался сильный голос:

    They came five hundred years ago, they stole the gold of Mexico…

    Толпа остановилась, затем качнулась вперед еще раз, словно преодолевая сопротивление.

    Came those people one by one, only talking with their guns…


    «Эльдорадо» западногерманской группы «Goombay Dance Band» грохотало под сводами тоннеля. И толпа, не выдержав напора, начала редеть. Сквозь очки капитан видел, как белые «кальмары» медленно отступают к Стене и сливаются с ней.

    Golden dreams of Eldorado may come true but only in your heart.

    Наконец, растворился последний «спрут», и Стена вновь превратилась в неподвижную обсидиановую поверхность.
    Музыка смолкла. Сергей помог подняться Дарию, продолжавшему очумело крутить головой, и повернулся к Ортеге. Нав уже пришел в себя. Кивнув капитану, он подошел к Виталию и присел рядом с ним на корточки.
    — Как ты догадался?
    — Интуитивно. – Виталий улыбнулся, из прокушенной губы протянулась нитка крови. – Когда они ударили инфразвуком, или чем-то, похожим на инфразвук, на меня словно снизошло озарение, и я врубил музыку, первое, что попалось под руку. Как видишь, помогло, только не спрашивай, почему – пока сам не знаю.
    — Это был не инфразвук, - Ортега отрицательно мотнул головой. – Инфразвук на навов не действует.
    — Кстати, а что ты имел в виду, когда говорил об опасениях Сантьяги?
    Ответить Ортега не успел – пол под ногами содрогнулся, сверху посыпалась земля и прочий мусор. Одновременно с толчком откуда-то сзади послышался вибрирующий звук, и по остановившемуся взору Виталия нав понял, что там что-то происходит. И в этот момент Дарий закричал снова.

    Поверхность Стены шла волнами. Прижимая к себе отчаянно вопящего масана, Сергей расширенными глазами смотрел, как под обсидиановой поверхностью перекатываются могучие мускулы – именно такая ассоциация всплыла мгновенно. Страха не было, только любопытство, и еще какое-то щемящее чувство утраты, как в момент пробуждения, когда сотканная сном завеса падает, но недостаточно быстро, чтобы можно было успеть рассмотреть, что же за ней скрывалось. А потом в голове вдруг зародилась мелодия – капитан знал, что это песня, хотя то, что он слышал, не имело ничего общего с привычной музыкой. Постепенно стали различимы отдельные звуки, которые складывались в слова, язык был чужой, но, тем не менее, понятный. «Враг, враг, враг пришел… Созывай Стражей, битве быть… Поднимайся, герой, обнажи свой меч… Враг, враг, враг у стен…». Мелодия нарастала, Дарий вдруг затих, бессильно обмякнув в руках капитана, и Сергей, не отрывая взгляда от Стены, осторожно положил на пол ставшее неожиданно тяжелым тело.
    — Погаси свет, - вплелся в мелодию чей-то голос. Капитан повернул голову в сторону, откуда он раздался, и обомлел.

    Ортега медленно поднялся и развернулся лицом к Стене. Несколько секунд он сосредоточенно рассматривал колышущуюся поверхность, затем сделал шаг вперед и вскинул руки. Виталий, привалившись спиной к бетону, озадаченно переводил взгляд с черных волн на Ортегу – подняться сил у него не было. Неподалеку капитан осторожно укладывал Дария на пол. Гул прекратился, и в наступившей тишине было слышно шуршание плаща масана о запыленную бетонную поверхность.
    — Погаси свет, - произнес нав незнакомым голосом, неожиданно увеличиваясь в размерах. Одежда затрещала, и Ортега неуловимым движением сбросил ее остатки на пол.
    — Погаси свет! – повторил он, и будто гром прокатился по тоннелю.
    Виталий сглотнул и щелкнул по клавиатуре. Прожектора погасли, и в обрушившейся темноте тело Ортеги озарилось мягким серебристым сиянием. Сияние усиливалось, становясь нестерпимым, и вдруг запульсировало в такт волновым перекатам обсидиановой поверхности. Виталий прикрыл глаза ладонью, и сквозь прищуренные веки с замиранием сердца следил за происходящим.
    Внезапно участок стены напротив Ортеги успокоился и принялся раскрываться словно тюльпан. Из отверстия полыхнули языки желтого пламени, и сияние вокруг нава вдруг превратилось в огненные доспехи, принявшие на себя удар золотых копий. Ортега пошатнулся, но устоял. Вторую атаку он отбил неожиданно появившимся в его руках пламенеющим мечом, и медленно двинулся вперед, ловко парируя клинком вылетавшие навстречу огненные протуберанцы. Воздух наполнился непрерывным потрескиванием, резко запахло озоном, и Виталий ощутил, как вздыбились все волоски на его теле.
    Исполин в сверкающих доспехах подобрался уже к самой Стене, когда черные лепестки начали стремительно смыкаться. Ловко увернувшись от одного золотого копья и отбив мечом атаку второго, Ортега вдруг прыгнул ногами вперед и скрылся в огненном провале. Виталий закричал, лепестки сошлись, и по обсидиановой поверхности вновь прокатилась волна. Крепыш попытался подняться, и тут ему показалось, что на него рухнул потолок. Последнее, что он успел уловить гаснущим сознанием, был Сергей, подмявший под себя неподвижное тело Дария…

    Ортега нырнул в огненный провал, и Сергей каким-то шестым чувством вдруг осознал, что сейчас что-то произойдет. Он упал на Дария, прикрывая масана собой, попытался сгруппироваться, однако обрушившийся на него мягкий удар оказался слишком силен; капитан почувствовал, как какая-то сила отрывает его от земли, многократно складывает, словно картонную коробку, вертит ротором и затягивает в серый омут небытия…
    Когда Сергей открыл глаза, первое, что он увидел, было зеленовато-серое небо, по которому стремительно неслись оранжевые облака. Некоторое время он размышлял над непонятным явлением, затем сообразил, что лежит на спине, и поспешно поднялся. Ничего не болело, тело казалось легким, даже невесомым, как бывает после хорошей пропарки в сауне. Капитан огляделся – во все стороны, насколько хватало глаз, расстилалась гладкая, как стол, вересковая равнина, переходящая в восточной части в холмистую местность – Сергей был почему-то твердо убежден, что восток именно там. На западе возвышался черный купол правильной формы, что указывало на его искусственное происхождение. У основания купола наблюдалось какое-то шевеление, время от времени озаряемое неяркими вспышками. Сергей напряг зрение, пытаясь уловить подробности, но расстояние было слишком велико.
    — Это бастион Крагг-Тола, - послышался за спиной чей-то смутно знакомый голос. Сергей обернулся и не особенно удивился, обнаружив там Ортегу. На сей раз нав был нормального роста, сидевшие на нем с необычайным изяществом доспехи отливали серебром. В правой руке Ортега сжимал двуручный меч, вызвавший в памяти капитана полузнакомое слово «клеймор», а причудливой формы шлем с пепельным плюмажем покоился на сгибе его левой руки.
    — Ортега, где мы находимся? – Сергей обвел взглядом равнину.
    — Ортега? – поднял брови собеседник. – Что ж, вполне созвучно… Меня зовут Орте-Гарка.
    — Сергей, - автоматически представился капитан.
    — Я знаю, - улыбнулся нав. – Равно как и то, откуда ты прибыл.
    — Так все-таки, где мы? – повторил свой вопрос Сергей.
    — На Последних Равнинах, если ты имеешь в виду местность. А если тебя интересует название планеты, то в вашем мире вы зовете ее Землей.
    — В нашем мире?
    — Видишь ли, Сергей, - после непродолжительного молчания произнес Орте-Гарка, - все, что нас окружает – не более, чем плод сновидений Спящего. Однако сон, как правило, вещь довольно последовательная, не по содержанию, а по времени проявления. Сны сменяют друг друга, и вместе с ними меняется мир – иногда это происходит плавно, и тогда одна цивилизация органично перетекает в другую, а иногда скачком; в последнем случае изменения сопровождаются глобальными катаклизмами…
    — То есть, вы хотите сказать, что и мы с вами – не более чем плод воображения какого-то спящего? – перебил собеседника капитан.
    — Не какого-то, а Спящего. Кто он или что он, никому понять не дано. Но он существует, и благодаря ему существует мир.
    — А если Спящий проснется?
    — Наверное, тогда Вселенная попросту прекратит свое существование, - пожал бронированным плечами Орте-Гарка.
    — Ну, прямо солипсизм какой-то, - проворчал Сергей, лихорадочно пытаясь отыскать хоть какое-то логическое объяснение всему происходящему. – Наверное, я просто брежу, - ничего более убедительного в голову не лезло.
    — Нет, не бредишь, - покачал головой нав. Легкий порыв ветра взъерошил его густые смоляные волосы. – Просто волею Спящего ты оказался здесь, с определенной целью, и, скорее всего, скоро отправишься обратно.
    — А что там сверкает, у подножия этого самого бастиона? – Сергей решил сменить тему.
    — Сейчас увидишь. – С этими словами Орте-Гарка взял капитана за локоть. Мгновенное ощущение полета – и Сергей вдруг обнаружил себя в нескольких десятках метров от подножия обсидианового купола. Только сейчас капитан осознал истинные размеры этого сооружения – в высоту купол вздымался на добрую сотню метров, а в поперечнике достигал минимум полукилометра. Неподалеку находилось десятка три, судя по доспехам, соплеменников Орте-Гарки. Выстроившись полукругом, они раз за разом метали в купол огненные шары, срывавшиеся с наконечников их мечей. Достигнув черной поверхности, шары взрывались с негромким треском, и от места попадания во все стороны разбегались волны. Что-то во всем этом было очень знакомое…
    — Стена! – вдруг понял Сергей. – Та самая!
    — Стена, - согласился Орте-Гарка. – Пробить которую никому еще не удавалось, только истончить.
    — Зачем же тогда все это? – спросил капитан, кивая на методично работающих воинов.
    — Чтобы спровоцировать раскрытие прохода, - пояснил собеседник. – Только таким образом можно попасть в бастион.
    — А зачем вообще туда попадать? – Сергей увидел, как обсидиановая поверхность вдруг пошла пузырями, из которых посыпались давешние мучнисто-белые «кальмары», тут же стремительно бросившиеся в атаку. – А это что?
    — Отвечаю по порядку, - взмахом меча Орте-Гарка развалил особо ретивого кальмара пополам. Часть воинов прекратила метать шары и вступила в бой с противником. – Только встань чуток сзади, чтобы эти твари до тебя не добрались. Попасть туда нужно для того, чтобы попытаться добраться до портала во Внешние Миры. Одного из последних. А этих тварей мы зовем Стражами, хотя на самом деле предназначение у них несколько иное – они должны поддерживать существование купола.
    — И кто же создал такую махину, - пробормотал капитан, опасливо глядя на «спрута», неожиданно превратившегося в полковника Барабаша.
    — Асуры, - односложно ответил Орте-Гарка, снося полковнику голову. – Кстати, эти Стражи наделены способностью наводить морок. Мы, навы, к этому невосприимчивы, а вот прочие разумные… - он не закончил и развел руками.
    — Навы? – Сергей озадаченно уставился на собеседника. Уцелевшие «кальмары» откатывались назад и растворялись в стене.
    Несколько секунд Орте-Гарка задумчиво смотрел на капитана.
    — М-да, - наконец произнес он. – Цепная реакция – очередное объяснение порождает несколько новых вопросов. Ладно, времени у нас мало, поэтому в двух словах: твой мир отделяет от нашего невообразимое количество Снов, и здесь нет никого из тебе подобных. Среди рас, населяющих этот Сон, самыми могучими были асуры. Но их время проходит, и они постепенно сдают позиции под ударами навов, своих извечных противников, то есть нас. Сегодня мы владеем практически всей планетой, за исключением нескольких подобных бастионов, каждый из которых закрывает выход во Внешние Миры. К сожалению, даже проникнув внутрь, нам так и не удалось отыскать работающий выход – все они оказались уничтожены асурами. Осталась последняя надежда на Крагг-Тол, поэтому-то мы здесь и находимся.
    — Не очень-то вас много, - оглядев закованных в доспехи воинов, скептически заметил Сергей. – Я всегда полагал, что штурм крепостей осуществляется силами огромных армий.
    — Мы не воины, - покачал головой Орте-Гарка. – Мы Гарки, особая каста. Каждый из нас стоит сотен воинов и магов, вместе взятых.
    В этот момент участок стены напротив вдруг стал раскрываться, и из образовавшегося отверстия прямо в бойцов ударили огненные стрелы. «Дежа-вю», промелькнуло в сознании Сергея, когда один из воинов, шлем которого был украшен снежно-белым плюмажем, двинулся вперед. Остальные, отойдя на безопасное расстояние, внимательно наблюдали за происходящим.
    — Это Сантья-Гарка, - кивнув головой на удалявшуюся фигуру, пояснил Орте-Гарка. - Сильнейший.
    Неожиданно фигуру воина окутало серебристое сияние, и он начал резко увеличиваться в размерах. Огненные копья били все чаще, но исполин с неожиданной ловкостью отражал их атаки.
    — Сейчас он доберется до провала и скроется в нем, - быстро заговорил Орте-Гарка, сжимая локоть Сергея. – Так что запоминай: обычно Стражи «просыпаются» только тогда, когда целостность бастиона нарушена. Материал купола – эмоции разумных существ, и если нужно его «подлатать», Стражи выходят на «охоту» и собирают «строительный материал», иссушая добычу. Мы не знаем, по какому принципу они выбирают жертву, поскольку нападают избирательно – известно только, что они способны наводить морок, вызывая в сознании знакомые образы и, тем самым, усыпляя бдительность.
    Сантья-Гарка подобрался уже к самому провалу, и собеседник заторопился еще сильнее.
    – Как асуры все это сделали, не знаю, но обычным силовым и магическим воздействием пробить купол невозможно. Стражи активизируются, когда рядом находится нав…
    — То есть, Ортега из моего мира – тоже нав, - все, что Сергей сейчас слышал, больше всего походило на горячечный бред, но, что самое удивительное – он полностью в этот бред верил. – И, значит, вначале он сумел активизировать Стражей, а затем открыть проход…
    Орте-Гарка резко повернулся к нему, его глаза расширились:
    — И он вошел в провал?
    — Да, - реакция собеседника изумила капитана.
    — Сантья, стой!!! – Орте-Гарка вдруг сорвался с места и гигантскими прыжками помчался к стене, на ходу уворачиваясь от золотых копий. Но было поздно – именно в этот момент черные лепестки начали сходиться, и Сантья-Гарка, чьи сияющие доспехи отчетливо выделялись на обсидиановом фоне, гигантским прыжком покрыл отделявшее его от стены расстояние и нырнул в огненный провал. Обрушившийся вслед за этим мягкий удар Сергей воспринял как должное, только вот терять сознание ему очень не хотелось…

    … Черная поверхность вдруг успокоилась, ее наискось пересекла огненная трещина, и из нее, спиной вперед, вывалился Ортега. Уже пришедший в себя Сергей тут же бросился к нему и помог подняться на ноги. Тело нава по-прежнему отливало серебром, но доспехов на нем уже не было. В углу заворочался Виталий и, чертыхаясь, сел, подтягивая к себе полевой комп. Дарий по-прежнему лежал, не шевелясь, и, похоже, даже не дышал. Капитан помог Ортеге добраться до бетонной стенки и бережно усадил его на пол. Потом подошел к Дарию и попытался нащупать пульс.
    — Не трать зря времени, капитан, - в голосе нава сквозила усталость. – С ним все в порядке, просто нагрузка оказалась слишком большой, и сейчас он в отключке.
    Неожиданно вспыхнул холодный голубоватый свет – Виталий, наконец, сумел включить прожектора.
    — Но он не дышит! – возразил Сергей.
    — Для масанов это не обязательно.
    — Масанов?
    — Ну, вампиров. Или ты не веришь в их существование?
    — После того, что я видел и слышал, я, кажется, готов поверить во что угодно.
    — И это правильно, - произнес вдруг незнакомый голос, и из темноты тоннеля материализовался высокий черноволосый мужчина в элегантном белоснежном костюме. – Ну вы тут и нашумели, даже до меня докатилось.
    — Комиссар! – Ортега поднялся и слегка поклонился.
    Вновь прибывший кивнул, изящно подернул брюки и присел возле Дария.
    — Все в порядке, через несколько минут придет в себя, - сообщил он, распрямляясь. - А вы как?
    — Я тоже в порядке, - Виталий по-прежнему сидел, прислонившись спиной к бетонной стенке. – Только почему-то встать не получается.
    — Сейчас я тебе помогу, - сказал Ортега.
    Комиссар повернулся к Сергею, продолжавшему внимательно его разглядывать, и протянул руку:
    — Рад познакомиться, Сергей Владимирович. Меня зовут Сантьяга.
    Капитан принял руку, несколько секунд пристально всматривался в лицо комиссара, а затем тихо спросил:
    — А может, вас правильнее было бы называть Сантья-Гарка?
    Брови комиссара удивленно поднялись, и он повернулся к Ортеге, издавшему короткий смешок:
    — Он удивительно быстро адаптируется к ситуации, - в глазах Ортеги мелькнуло и тут же пропало непонятное выражение.
    — Вижу, - медленно ответил Сантьяга и взял Сергея под локоть. – Тогда, Сергей Владимирович, у меня к вам будет деловое предложение, которое я хотел бы обсудить здесь и сейчас. Не возражаете?
    — Нет, - капитан посмотрел Сантьяге прямо в глаза. – Не возражаю…
     
    Последнее редактирование: 11 янв 2018